Игорь Афонский – Жизнь и похождения третьего сына графа Стаховского. 2 (страница 2)

Север

Ядвиг смотрел на приближающий берег, и вспоминал, с каким трудом им удалась эта северная авантюра! Поход. С самого начала было очень много напрасных жертв. Бриты и норманы, пока не в счет. Кстати, в его отряде тогда, на берегу никто не погиб, были только раненные. Но в целом, то была настоящая "мясорубка"! Лазутчики убивали, потом убивали самих лазутчиков. Тот же парень, которого они взяли на берегу в плен! Он мог бы сейчас жить, если бы не месть этого спесивого борова по имени Хельмут, который тогда лишился всех своих людей. Сдержать одаренного очень сложно, если он настроился на что-то, его легче было убить, чем остановить! Убил беззащитного! В том-то и дело, что пленный должен был находиться под его, Ядвига личной защитой, а с ним, получается, никто не хотел считаться! Почему? Недостаток авторитета! Он учтет ошибки, и впредь, в будущем не допустит подобного. Да, не так сложно было склонить кого-то на свою сторону, а остальные одаренные не видели в Ядвиге того, с кем они должны были вести разговор на равных. Поэтому, он ускорил все события, и ушел, как говориться, "в отрыв"! Ну, кто знал, что этот одиночка Хельмут попрется именно с ними? Пришлось делиться с ним всем, чего у него, кстати, не было. Организовали для него небольшой фонд помощи, чтобы он не помер в дороге с голода. Разговорились, точнее, это Хельмут навязал разговор. Он оказался еще тем треплом! Немного смешным, впечатлительным, немного наивным. Ядвиг его слушал, не перебивая. Тот факт, что они с Вацлой ему когда-то пытались вправить мозги, он, словно не помнит. Сожалеет ли он о случившемся? Кажется, что нисколько. Потеря своих людей для одаренного это тяжелый урон. Он практически лишился всего. Но тот парень был ни причем, Ядвиг собирался предложить ему контракт, а Хельмут все взял, и испортил. С чем он тогда пришел на судно? Теплая одежда, рваный плащ. Это была практически осень, если выпадет снег или начнется сезон ветров, то с такой одеждой он точно загнется. Мешок продуктов, который закончился буквально сразу. Оружие. И пузырек с какой-то химией, которую ему пришлось бы глотать, если бы на судне не организовали стабильную кормежку. Кормили? Это был небольшой прикорм, состоящий из нескольких мер разваренного пшена и куска свинины, пару средних луковиц и полкаравая засохшего хлеба. Кипяток был в ограниченном объёме, его грели с ромом, чтобы взбодрить тех, кто нес вахту у штурвала, или сидел на веслах. Хлеб в виде огромного сухаря, так легче хранить. С водой на судне была явная нехватка! Помнится, горячие германские парни слили всю пресную воду, а набрать полный запас было как-то проблематично, судно ушло со значительным дефицитом питьевой воды! Благо, мы притащили все свои запасы продуктов и два бочонка рома, один из которых пришлось сразу отдать на общий котел. Ядвиг. Благо Вацла, как и прежде поила нас травяным чаем, которым запаслась заранее. Мы давно привыкли к кипяченой воде, которую пили по маленьким глоткам. Пришлось растянуть это удовольствие, а выдаваемой водой делиться со своими остальными наемниками. Так или иначе, воды именно нам хватало. Хельмут на нас смотрел с откровенной завистью, мы отправились в путь, не с пустыми руками. Теплые вещи, тюфяки, одеяла, запасные плащи. Из оружия взяли все, что смогли притащить при погрузке. Второ запася целым набором самодельных гранат, это был ящик с бутылками, наполненный перегонной жидкостью из наших личных смолокурен. Каждая бутылка была плотно закрыта пробкой. Арбалеты, копья, мечи, тесаки и дополнительные средства защиты лежали отдельно. Щиты мы пристроили на специальные крючья, расположенные вдоль борта, чтобы ты служили дополнительной защитой на борту. За поезд именно с нас взяли сущие крохи, в качестве обязательного взноса, кроме продуктов и воды, мы принесли с собой хворост, немного сена, дрова и тростниковые маты, которые сплели заранее. Закрытых помещений было мало, поэтому мы все были размещены на открытой, верхней палубе. При этом, гребцы постоянно находились ниже. Потом, некоторые мелочи оговорили с владельцем судна заранее. Тот факт, что мы не карательный отряд, а нечто иное, мы пока не озвучивали. Разговоры других наёмников о каком-то "северном сокровище", я сам не поддерживал. С капитаном у нас был уговор, он высадит нас там, где мы, надеюсь, не встретим никакого сопротивления. Остальное меня не касается. Другие бойцы жаждали попасть на северный берег, желательно возле богатого поселения. Короче, где-то там, наши пути расходились. Я точно знал, куда мы собрались, и, самое главное, как туда можно попасть. Карта, которую я видел у гетмана, была мною скопировала со всеми подробностями, в точности. Когда я показал свой листок владельцу судна, он, конечно, удивился, но не подал виду. Получается, что треть десанта уходило совсем в другую сторону. Брать с собой явный балласт из германских наемников, я не стал. Нет, я мог бы найти слова, и убедить их в чем угодно, но эти ребята торопились набить себе карманы, после убийства мирных жителей, а мы шли совершенно с другой целью. Судя по словам гетмана, каратели столкнутся с вполне серьезной проблемой в виде береговой обороны. А там, сами понимаете, все бывшие наемники, порой одаренные. Мы же должны добраться до тех, кто на самом деле решает судьбу всего Севера. Совет Старейшин соберется ровно через десять дней. Если поторопиться, то я смогу поговорить с кем-нибудь из них, и это решит многие наши проблемы в будущем. Пусть германские бойцы немного охладят свой пыл, но, возможно, ничего особенного с ними не случится. Пару раз проиграют в схватке с теми, кто никогда не проигрывал, утратят былые иллюзии. С кем не бывает! Хельмут теперь нам даже нравится, но это еще ничего не значит. Он сам по себе. Впрочем, мне давно следует переманить его на нашу сторону. Если все пройдет правильно, он сможет получить виру за своих людей. Только бы он не наделал глупостей, и перестал наконец-то преувеличивать свои бравые подвиги и мнимые заслуги. Перед Вацлой! Мне его бредни уже надоели, как только созреет, я оглашу цель нашей экспедиции, а там пусть сам решает, как ему быть. С нами идти, или с германцами. Так вышло, что наш отряд был более готов к этому походу. Сколько времени все провели на берегу, но никто ничего толком не знал, ни о Севере, ни о самих северянах. Судя по настроению владельца судна, тот был сам себе на уме. Торговля и вылазки на беззащитные береговые поселения, это только часть его промысла. Странно, но договор, по которому он согласился бы вернуть нас обратно, до сих пор мы так и не заключили. Капитан-владелец неплохо относился именно к нам. Особенно ему нравилась Вацла, но выстраивая в уме какие-то свои схемы обогащения, он не торопился рассказать о чем – то еще. Я уже знал приблизительный сценарий будущего. Он, якобы тоже хочет отомстить за смерть своих парней. Но вот, что меня больше всего настораживало. Оказывается, у этого торгаша в каком-то поселке, на северном побережье есть жена. Наверное, он знает о чем-то, чего не должны знать остальные, и молчит. Потом, по словам матроса, они недавно вывезли с Севера огромный груз жира и костей каких-то животных. То есть, получается, он вполне может оказаться не тем, за кого себя выдает. Мне в этом отношении ничего не грозило. Нас, то есть наемников, сейчас на судне было больше, и мы с легкостью могли перебить всю команду, тем более, что германцы не питают к экипажу никаких добрых чувств. Что еще? Капитан мог приказать, отравить пищу или воду? Пищу готовят в общем котле, а с водой такие проблемы, что травить весь запас было бы бессмысленно. На всякий случай, Вацла незаметно для остальных проверяла нашу воду своим амулетом, и пока никаких подозрительных действий против нас не было. Правда, можно отравить посуду, а не пищу или воду. Вот тут лишние предосторожности не помешают. Я наказал регулярно споласкивать нашу посуду, и никогда не оставлять ее без присмотра. Хельмут, судя по его физиономии, подслушивает наши и чужие разговоры, и теперь тоже держится осторожно. Я наконец-то понял, что именно он там принимает, и был этим фактом немного озадачен. "Золотая пыль" и еще какой-то незнакомый мне препарат. Неизвестное вещество растительного происхождения. Кажется, это вытяжка какого-то африканского корня, о котором я пока только слышал. Я уже успел разглядеть силовые линии этого одаренного. Он был просто усиленным, и вся его мощь и усиление шли от изнурительных каждодневных тренировок. Совсем, как у моих приятелей, никаких особенностей, но в виду его происхождения, мы были с ним почти равны. Вот и сейчас он с удовольствием брался за весло, когда следовало срочно выгрести против ветра или сменить курс. Несколько часов работы делали нас потными и вонючими. Больше всех страдала Вацла, но ей выделили специальную выгородку в корме, где капитан хранил клетки с живыми птицами. Туда мы снесли все лишние вещи, так что закуток получился что нужно. Вацла отсыпалась между работой, еще в ее обязанности входило стоять на руле. Отчего такая честь? Скорей всего ответственность, наёмники с удовольствием брали в руки весло, а просто стоять на корме, и ловить удар волны, не самое лучшее занятие. Два рулевых спокойно справлялись со своей задачей, деля усилие поровну. Парус был не самым нужным атрибутом, судя по его размеру, такой конструкцией выгодно идти только с попутным ветром. Гребля отнимала много времени, спать хотелось постоянно. Мне приходилось заниматься всеми нашими делами, иногда тоже стоять за штурвалом. От гребли я не отлынивал, но моя очередь всегда выпадала вечером, так что спать хотелось, чуть меньше, чем есть. Кажется, я мог спать и стоя, но этого от меня не требовалось. Плащ, свернутый тюфяк под голову, и я валился на верхней палубе, если нет дождя. Иногда можно было укрыться запасным парусом. Вацла вылавливала меня после своей смены, чтобы я немного покараулил возле ее "курятника". Она брала ведро морской воды, губку и полотенце, чтобы привести себя в порядок. Если я был занят, то Арепа закрывал единственный проход своим телом, чтобы обнаглевшие германские наемники лишний раз не пялились в ее сторону. Второ приносил воду для стирки. Девушка быстро замачивала наши рубашки, делала что-то с морской водой, в итоге мы все выглядели на порядок лучше остальных. Точнее, значительно чище. Иногда судно останавливалось, моряки долго колдовали со снастями, и в итоге, мы поднимали небольшой невод с уловом. Резкий запах свежего вылова был пленительный. Если залить толченную свежую рыбу специальным острым соусом, можно было вдоволь наесться этой питательной кашей. Другие морские твари, выловленные снастью, шли на стол. Все быстро приступали в разделке. Часть шло на жареху, остальное замачивали, и крепили на специальных крючках. Доставали коптильную бочку, готовую стружку. Буквально, пару часов и пленительный запах копченостей сбивал с ног. Рыбы хватало каждому на один зуб, но зато, какая это была замечательная рыба! Когда мы уже потеряли счет времени, капитан объявил о завершении рейса. Тяжелые, свинцовые облака не давали разглядеть берег, но где-то далеко уже были видны очертания скал. Проверив конфигурацию, я убедился, что мы прибыли в нужное место. Проверили оружие, собрали свои вещи. Так вышло, что в нужном направлении нам придется выдвигаться всем вместе. Песчаный пляж принял нас всех. Высадка прошла без особых приключений. Судно тут же отошло от берега, через несколько дней капитан обещал вернуться в это же самое место. Мы видели, где именно располагается поселение, но повторяю, именно в наши планы не входил штурм. Я объявил, что у нашего отряда совершенно другие планы, мол, пора разделиться. Недовольный ропот среди остальных наемников был оборван приказами двух германских лидеров. Наша выходка была вполне ожидаемой, наши германские соратники прекрасно слышали мой разговор с капитаном. В принципе, их все устраивало, единственным условием, которое нам пришлось выполнить, это выждать несколько часов на побережье, чтобы никто не смог ударить по наемникам с тыла! Вынужденная задержка была излишней, но я согласился. Мы выбрали небольшой участок, и тут же занялись укреплением этого места. Вырыли ров, подняли каменную насыпь, собрали на берегу все, что можно пустить на костер. Приготовили для всех горячий ужин. Германцы, которые ушли вперед, так и не вернулись. Наши лазутчики проверили берег, и вернулись с новостями. Наши друзья штурмуют первую линию обороны, и кажется, они сюда еще не скоро вернутся. Ядвиг. Сколько себя помню, все время хочется есть. Сейчас все точно так, как было раньше, без общей кухни наш рацион весьма скуден. Вяленое мясо, сухари, немного рыбы, ягоды, сухие стебли тростника, лук, чеснок, репа. Еще мука, какие-то зерна для каши, прессованные перемолотые варенные мослы со специями, соленное сало. Все остальное, надеюсь, мы добудем на охоте, или купим у местных жителей, если сумеем договориться. Второ и Арепа по очереди обычно ставят силки и ловушки для мелких грызунов и хищников. Я наловчился бить зайцев. Вацла умело разделывает туши, сушит шкурки, которые мы меняем на продукты. Теперь этим занимаются и остальные мои подчиненные. Я немного вырос, смена рациона в армии у гетмана сказалась в лучшую сторону. Физическая работа, тренировки, и отрабатывание рукопашного боя в строю делают меня более крепким и выносливым. Впрочем, Второ, Арепа и Хельмут выглядят несколько крупнее меня. Кстати, этот толстяк все-таки увязался за нами, впрочем, как я этого и ожидал. Он, конечно, был бы рад встретиться с той северянкой, отряд которой перебил весь его лагерь, но кажется, что мои слова его все-таки впечатлили. Сейчас мы двигаемся на Запад, и еще ни разу не встретили серьезного сопротивления. Никакой тропы или хоженной дороги тут нет. В нужное нам место попасть нелегко, местные жители пользуются своими лодками, которые скользят не только по заливу, но и в реках. Между тем нас уже давно обнаружили, я уверен, что северяне нас не трогают лишь только потому, что где-то впереди устроили сеть ловушек и засаду. Как бы там ни было, мы успели неплохо поохотиться, и порыбачить. Кстати, засаду северян нам удалось обойти стороной. С виду неприступный фиорд имел небольшую глубину. Практически, последний рывок мы сделали по воде, вдоль берега, оставив часть ненужной поклажи и костры в лагере. Те, кто ждал нас на условной тропе, наверное, были в шоке, когда узнали, что мы уже подошли к поселку, совершенно с другой стороны. Никто из нас не собирался нападать, поэтому, наш приход выглядел несколько буднично. Мы не торопясь остановились, опять развели костер, оградив свой новый лагерь высокими щитами. Это единственное, что мы не оставили на прошлом месте. Практически, мы были здесь, как на ладони. Если бы охрана пожелала, нас давно бы расстреляли издалека. Когда вернулись люди из засады, они с презрением принесли все наши мешки. Я еще вышел вперед, чтобы начать переговоры, но охрана не допустила меня дальше десяти шагов. Это были ветераны, которые смотрели на меня сверху вниз. Из-за своего роста, они выглядели очень внушительно. Но я видел, что некоторые из них были калеками, видимо героическое прошлое оставило много ран и отметин на их телах. Я, молча вернулся к своим. Так мы прождали целый день. Никто нас особенно не тревожил, контроль за нами был визуальный. Они выставили пост, на котором один ветеран сменял другого. Потом пришел какой-то торговец, и мы сменили все свое лишнее барахло на пищу. Он долго разглядывал шкурку, неудовлетворенно цокал языком, но в итоге наш рацион стал богаче на некоторое количество местных продуктов. Торговец поделился ценной информацией. Наши германские друзья были навязчивы, и быстро потерпели поражение. Правда, им удалось разорить несколько хуторов, но в целом их поведение резко отличалось от нашего. В принципе, местные считали, что именно наш отряд должен был провести основную диверсию, но так как мы до сих пор никого не обидели и тем более, не убили, то Старейшина все-таки встретится с кем-нибудь из нас. Это была хорошая для нас новость, ждать неизвестности было несколько затруднительно. Хельмут думал, что я возьму его с собой, но я выбрал Вацлу, так как не хотел, чтобы тот слышал о том, что именно я буду сейчас говорить представителям Севера. Я уже видел в стороне поселка свою зрительную метку, и примерно знал, кого там могу встретить. Говорить по этому поводу Хельмуту я ничего не стал, но обещал огласить его требования. Вацла одетая в тот самый колет с моим гербом, выглядела сейчас намного лучше, чем прежде. Широкий, плотный пояс с коротким мечом. Кожаные вставки на локтях. Металлические бляхи, защищающие плечи и горло. Колет, подбит изнутри коротким мехом, защищал не только от холода. У нас с ней были одинакового цвета защитные плащи, застежки, головные уборы. Помимо моего личного герба, мы носили знаки военного подразделения гетмана Спошека Богозвана. Эти знаки крепились на шапках, на плащах и на верхней одежде. Вместо чулок мы все носили теплые штаны с подкладкой на заднем месте, сапоги с твердыми набойками спереди, чтобы не скользить на наледи. Было уже достаточно холодно. Мы уже не скрывали тот факт, что она девушка. Ее знаки целительницы и мой герб делали ее официальным представителем нашего отряда. Именно она хранила футляр с письмом пана гетмана, который нам следовало передать кому-нибудь из местных ярлов. Тот факт, что мы сами добрались до нужного лица, делал нас неприкосновенными. Старейшина. Старый Шласс был подслеповат, его громоздкая фигура возвышалась на небольшом помосте, возле врытого столба с тотемами. Гладкая темная шкура какого-то редкого животного закрывала его тело от ветра. Длинные волосы висели такими непослушными прядями, что издалека они казались отдельной высокой шапкой. Амулет высшей власти висел на шее, словно каменное ожерелье. Посох с железным кольцом был вбит в землю. Помост был украшен шкурами, остальные места Совета были пустые. За помостом молча стояли люди, которые условно держали свое оружие. На самом деле, это были какие-то ритуальные украшения, выполненные в виде клинков и серпов. Знаки отличия у остальных отсутствовали, но я был уверен, что среди них были те самые молодые ярлы, что недавно победили Старого Олафа. Мою метку носила невысокая девушка, которая спокойно стояла с огромным парнем. Ужасная убийца из тени выглядела не самым лучшим образом. Остальные люди стояли почти отдельно, видимо, изображая оппозицию. Тотем имел распахнутые крылья, но кости и череп принадлежали какой-то рептилии. Толстый ствол имел неровную резьбу, смысл изображений терялся. Старейшина внимательно слушал то, что ему говорил его помощник, который долго сердито размахивал руками. Старик не морщил лицо, но было очевидно, все сказанное ему явно не понравилось. Мы стояли недалеко, в нужный момент, я кивнул головой. Вацла вскрыла футляр, вытащила свернутый пергамент, и подняла его высоко над головой, склонившись в поклоне. Помощник рывком сорвался с места, и осторожно взял в руки послание. Вскрыл печать, и вернулся к Старику. Громко прочел то, там было написано, и вручил пергамент Старейшине. Старый Шласс пощупал пальцем взломанную печать, удовлетворенно кивнул головой, и попросил, чтобы к нему подвели мою помощницу. Помощник морщась, словно от зубной боли, подозвал Вацлу. Ему этот финт с обходом засады не нравился, сам факт, что мы добрались так далеко, и оказались просто посланниками гетмана Богозвана, был им принят с неохотой. Нападение германского отряда вызвало на берегу много шума. Среди ветеранов было достаточно шутников, которые могли долго морочить головы карателям, но потом стратегию обороны переиграли. Была короткая, непродолжительная стычка, и теперь агрессивно настроенных гостей ждали незабываемые дни плена. Остальные старейшины еще не прибыли, сход был вызван последними, явно неутешительными событиями. Шласс вызвал на встречу также всех основных ярлов, так как смещение Старого Олафа вызвало некоторые непростительные перемены. Вацла протянула к старику свои руки, тот безбоязненно позволил себя сканировать. Он непроизвольно был сгорблен, видимо, огромный рост стал его тяжелым испытанием. Громоздкие кости постоянно болели, спина испытывала такие нагрузки, с которыми больше не стравлялся позвоночник. Еще недавно Шласс часами мог сидеть в теплом источнике, но теперь это ему мало помогало. Посланная Богозваном целительница должна была снять некоторое напряжение. Первый сеанс был коротко временным. Вацла обработала только одну руку, которая была когда-то повреждена вражеским мечом. Видимо, перелом тогда сросся неправильно, это влияло на всю нервную систему. Рана давно затянулась, но я видел, что каналы силы были сильно повреждены. Я уже научил Вацлу тому, что следовало сделать в подобных случаях. Она начала, осторожно переминая пальцами проблемное место, втирала нашу мазь ему в руку. Потом прошлась несильным касанием выше локтя, Старик охнул, и тут же с облегчение вздохнул! Неожиданный эффект был на лицо. Ему не смогли помочь местные лекари, но Вацла уже имела некий опыт в подобным мероприятиях, и это положительно сказалась на всем сеансе. Само лечение продлилось недолго, девушка быстро спеленала руку старика в льняную теплую ткань, и отошла в сторону. Ее саму бросило в пот, ведь сеанс был для нее утомителен. Забрать чужую боль, это еще полдела, а вот выправить канал силы, почти наощупь, это у нее получилось впервые. Я успел рассказать то, что ей следовало сделать в том или ином случае. Благо, что я стоял недалеко, и многое смог во время увидеть, подав нужный знак, я разрешил ей сделать то, о чем мы договаривались заранее. Ничего лишнего! В случае, если бы диагноз был иным, мы бы задействовали другой метод лечения. Практически, лечить этого старика должен был я сам, но гетман предложил совершенно другую схему. Выставив вперед помощницу, я оставался все время в тени. Точнее, я был на самом видном месте. И, получается, многое успел увидеть. Помощник Старейшины был опасным, но предсказуемым типом! Его ярость быстро прошла, так как благополучное лечение Старейшины упрощало некоторые вопросы. Теперь ему будет легче, и любые заседания будут более плодотворны. Шласс позволил мне высказаться. Мне не стоило пока говорить, все необходимое пан гетман расписал в своем послании. Ему требовались наемники, и он был готов взять любое количество бойцов, выплатив некоторую сумму вперед. Мы тайком носили с собой пояса с золотыми дублонами, которые в общей сумме были очень огромными платежными средствами. Этот маленький секрет был очень не удобен в своем исполнении. В пути каждому из нас следовало носить свой пояс на себе, пока все не завершилось, деньги никто из посторонних людей не видел, и ни о чем не догадывался. Лишь на судне, мы могли спрятать свои пояса в том курятнике, где обитала Вацла. Теперь эту сумму мы поместили в небольшой ларец, который мне пришлось тащить одному. Все это выглядело очень впечатлительно, но Старый Шласс был очарован нашей Вацлой, он разрешил сделать перерыв до завтра. Пригласив всех присутствующих к столу, ради прибывших гостей. По поводу виры, было решено поговорить потом. Деньги забрал помощник, не смотря на то, что решение пока не принято, ему якобы, следовало их проверить. Я не имел ничего против, так как знал, что теперь наемников мы получим в любом случае. Разногласия местных политических партий меня совершенно не касались. Больше меня заботило, как бы заполучить в личное пользование тех, кто имеет подобный дар, как у той девушки. Хельмут, конечно, будет рогами упираться, но он не дурак, давно понял, что северная авантюра для него пройденный этап. Без поддержки он здесь не выстоит, германские отряды в своей миссии провалились, а стоять на стороне победителей, это не самый плохой вариант. С этого момента нас больше не охраняли. Более того пригласили за общий стол. Трапеза началась как-то без лишних слов и суеты. Пока мы все ели, северяне о чем-то громко делились, но из-за того, что их речь все-таки была нам чужой, мы тогда не поняли, ни слова, вежливо, точнее тупо улыбались. Ольтрилла, одетая в просторное не боевое одеяние, присела рядом со мной за стол, и вполне дружелюбно стала объяснять о чем, собственно говоря, идет речь. Выходило не слишком весело. Над нами немного издевались, но это было ожидаемо. Благо все мы были больше заняты тем, чтобы набить свой желудок. Вацла сидела на самом почетном месте, ее статус значительно поднялся, после того, как она реально помогла Старому Шлассу. Хельмут, как почувствовал, кем на самом деле является Ольтрилла, попытался встать из-за стола, но Арепа с силой придавил его своей лапой. Попытка вырваться не удалась. Испортить вечеринку, это может каждый, а добиться реальных результатов, тут даже моих скудных мозгов может не хватить. Я дружелюбно улыбнулся северянке, и спросил о том высоком ярле, с которым она недавно стояла.