Игорь Афонский – Мой новый мир! Здравствуй! (страница 20)

– Нука.

Это были первые его слова, которые расслышал Хозяин Старого Пса, пока он не охрип в своем произвольном бормотании и лепетании. Нука, это сила!

Общение

Общение – сложный элемент в моей жизни. Очевидно, меня прокляли. Как я это определил? Столкнувшись с трудностью в общении, я заподозрил неладное. Потом, шутя, помянул лихо. И тут все встало на свои места. Сами посудите. Меня никто не воспринимал в серьез, и самое главное, никто из окружающих не пытался понять. Можно подумать, рядом было много народу, чтобы это проверить или подтвердить данную мысль. Да, кроме мага Папаши и Старого Пса Фалько порой никого рядом и не было. К тому же, я переусердствовал и кажется, сорвал голосовые связки, или проклятье вдруг вылилось чуть дальше, чем могло. Точно, долгоиграющее проклятие, как пить дать! Сразу не отметил, но возникшие трудности были не только у меня, но и у моего основного я. Знаете, я даже не заметил, что нас двое. Я ведь призванный герой! Мне и в голову не приходило, что ребенок, в голову которого я всё время попадаю, сам отдельно взятая личность! Все это время была какая-то необъяснимая несовместимость. Как это правильно объяснить? Я-то был внутри него, то брал на себя общее управление, или просто был внутри и вел жизнь пассивного наблюдателя. Я не сразу понял, что он меня по-своему чувствует. Что он про меня просто знает. Мы же с ним почти не общались. Он-то и разговаривать не умел, но видимо учился. Слушал меня внимательно, и на ус мотал. Когда именно мы стали общаться? Ну, очевидно, это случилось после того, как Нука прозрел. Мне уже надоела та самая яркая картинка нового мира, которую я наблюдал в ментальном свете. Все, что я сначала видел, было скорей всего отражение проекции ауры от реального мира. Прошло несколько недель спячки, прежде чем что-то изменилось. Ведь Нука родился подслеповатым, зрение у него не сразу стало действовать. Впрочем, сейчас я подозреваю, что с ним всегда все было в порядке, и видел он прекрасно, а вот я появился с этой самой проблемой. Лишь только потом произошла основная коррекция. У нас не было диалогов. Нука активно двигался, пытливо рассматривал все, пытался попробовать на ощупь, засунуть что-то в рот. Бойкий рос ребенок, ничего не скажешь. Общение настроилось чуть позже. Однажды я понял, что могу посылать ему какие-то вещи из своей памяти. Выстроив такой видеоряд, я объяснял значение некоторых вещей и предметов. Он на время затихал, выслушивал, потом ему это надоедало, и начинал отвлекаться. Я уже не пытался ему что-то навязать, сам вспоминал о чем-то и пытался понять некоторые вещи, о которых я точно что-то знал, но абсолютно не помнил, что именно. Вот тут-то, и прозвучало наше общее выражение.

– Нука, Нука!

Он опять рылся в моей памяти, что-то выспрашивал, и делал это по-своему. Мне самому пришлось приноравливаться, приспосабливаться. Я наконец-то понял, что могу чего-то достичь, с парнем нашел контакт. Так оно и пошло. Потихоньку, помаленьку. Шаг за шагом. То я что-то сделаю, он наблюдает, то он слушает, что я скажу, и сам что-то делает. Круто выходит. Знаете, мелочи, но приятно. Оказывается, что у него связь с Фалько намного крепче, чем у меня. Я подозреваю, что у меня-то этой связи со Старым Псом вообще нет. Просто Нука передает мне бразды правления на время, а сам замирает, пытаясь определить, что из этого получится и какую он сам от этого всего может иметь выгоду. Он учился! И говорить стал рано. Правда, пока про себя. Но чаще всего со мной. И потом оказалось, что его мое молчание всегда огорчало. Он, значит, старается, изображает такого приятного парня, хочет, чтобы я это оценил. А я вижу такого радушно ко всем в мире расположенного младенца и совсем не хвалю его! Не благодарная я скотина. Он столько сделал для меня, чтобы я видел, и хотя бы взял, похвалил его! Нет, я недоволен, что он всем улыбается, прощает каждому явно обидные ухмылки. Реагирует на лесть, что видит во всем только светлое и хорошее. Я его практически не понимал, до тех пор, пока он не стал ясно формировать свои мысли. Это потом он каждое свое действие объяснял словами.

– Мол, смотри, как я это делаю! Видишь, как у меня получается! А ты так можешь? А как ты можешь?

Это было наказание. Он не затыкался, как колокольчик звенел в моем сознании. Его невозможно было выключить. Он все время что-то комментировал. Объяснял. Объявлял. Озвучивал. Повторял чужие слова. Копировал услышанные звуки. Разбирал речь Папаши. Втолковывал Старому Псу, что да как нужно делать. Он ведь еще двигался, махал тогда и руками и дрыгал ногами. Это был тихий ужас. Как я это все только выдержал? Я прятался, не отвечал, пытался его не слушать. Старался его не видеть. Никак не реагировать. Другой бы уже сума сошел от такого раздвоения личности, а Нука все воспринимал в серьез, с уверенностью, что так это происходит у всех, просто никто на это не заостряет свое внимание. Он меня признал. Вытаскивал из моей скорлупы. Что-то спрашивал, я как спросонья не понимал, выглядывал, чтобы узнать, что ему там от меня нужно, и попадал в объятия его внимания. Тут уже никуда не отвертишься. Защепил меня, и мне приходилось отвечать, рассказывать, объяснять, доказывать. Мои перепады настроения он игнорировал. Его основной вопрос, типа, а как бы ты сделал, или, как это у тебя выглядело бы? Вот так бы и сделал, а выглядело? Вот, смотри, только отстань от меня. Он смотрел на картинку, замерев, что-то его в ней не устроило, и опять посыпались вопросы.

– А это что?

– А это зачем?

– Тут как?

– Здесь, почему так, а не иначе?

Потом все прекратилось. Он научился сам мне показывать что-то из увиденного. Но в его интерпретации вое выглядело совершенно иначе, чем, скажем, видел я сам, или не так, как это было на самом деле. У него оказалось просто фантастическое воображение! Более того, он мне стал показывать какие-то вещи из другого мира. То есть, это чаще всего были такие кадры, которые мог показать я и забыть об этом, или вспомнить о чем-то, но не придать этому особого значения. Вскользь. А вот он увидел, что-то себе записал во внутреннем блокнотике, чтобы потом спросить. А вышло, что сам мне очередную сказочку выдал, мол, слушай не перебивай.

– Оттуда тут стальные драконы? Чем-то они мне аэробусы напоминают, ну, точно не драконы!

– Киты не летают! И не ходят. Это выдумка. Это вообще мультфильм был для детей. Не помню! Не знаю! Не говорил этого! Ты сам это придумал! Не придумал? Не знаю! Не помню! Без комментариев!

Потом я научился его не слушать. А он научился думать самостоятельно. Но от меня не отстал, подозреваю, что это был временный "мертвый час", к которому он прибегал, чтобы о чем-то помечтать, что-то придумать. Буйство идей. Потом он начинал рассказывать о каких-то вещах, что якобы только он придумал. Но все это уже где-то было, или кто-то давно такое изобрел, создал и выдумал. Нука1 был неисправим. Его любопытство граничило с бездумием! Вот именно, бездумное порой поведение! Так мы и уживались до тех пор, пока внешние проблемы не настигли нас. Ребенок без речи, проглатывающий звуки, издающий свист и бормотание. Все это следовало как-то исправить. Но Папаша был далек от этого, его интересовали только опыты, он стремился что-то сделать. Часто говорил о поездке. Опасался каких-то проблем…

Потом эти проблемы и появились. Порой мое бесшабашное поведение можно было объяснить попыткой порисоваться перед своим я. Перед Нука1! Дело в том, что у меня имелся богатый ничем не объяснимый опыт моего прошлого, который висел где-то в памяти, ни к чему не привязанный. То есть, как таковое я свое прошлое не помнил. Но масса событий, каких-то сюжетов, бесконечных сценариев того, чем я точно не мог быть и не имел возможности видеть. Все это где-то было. Клише? Яркие примеры? И объяснял я себе всегда все очень просто. Это кино. Это аниме. Это явно какая-то книга! Вот это чушь! А такого быть не могло или никогда не было! Нука1 видел что – то, ковырялся в фактах и ярких обоях, задавал вопросы. Приходилось отвечать. Мог ответить, не молчал. Не мог – придумывал от себячину. Так и с моим неадекватным поведением. В минуты явной опасности, когда не знал, куда деться и чтобы такого совершить, чтобы нас не съели, или не обидели. Вот приходилось изгаляться. Выкручиваться. Голливуд – полный отстой! Какие-то супер герои и маги, они все не чета нам. Мы круче! Вот если в магическом мире ничего практически не можешь, так как или не умеешь, или не знаешь, но чувствуешь, что все, дальше кранты! А вот умирать нельзя! Отступать нельзя! За нами Москва! Вот тут и просыпается оно, то самое вдохновение! И время тянешь, и волну гонишь. Чтобы враг одумался и не трогал, или вообще испугался, и передумал. А там и Красная Армия подойдет, типа Папаша появится и все разрулит. Порой между нами не просто связь. Мы пребываем в постоянной своей игре. Ответ – вопрос. Картинка-ответ. На что похоже? Вкус, цвет, что за предмет? Порой приходилось вспоминать какие-то детские игры, стихи, песни, сказки, легенды. При этом я не был уверен, что рассказываю именно сказку или легенду. Это выглядело, как история из настоящего. Порой главный герой – какой – то там великан, который жил по соседству. И что-то там с ним происходило. Вы думаете, у нас тут великан живет на соседнем дачном участке? Нет, я их тут даже никогда не видел. Но где-то прозвучало в разговоре. Папаша необдуманно упомянул в сердцах. И вот пошли разговоры про великанов, про богов. Папаша просто сказал. Я объяснил. Потом еще что-то, и это пришлось комментировать. Затем общее про богов. Откуда я про них знаю? Не помню! Но теперь только и слышу новые истории про богов, новости о великане. Что-то о драконах. На бытовом уровне, о ходячей лепешке, которая по темным углам шастает, песенки поет и монстрами питается. Песни о добром медведе вообще достали.