Игорь Афонский – Lets go в прошлое, в мореходное училище. Курсант (страница 2)
Но если сказать честно, данный происходящий процесс дал мне возможность осмотреться. Остатки крови тщательно смыли какой-то жидкостью, а вот лицо так и осталось, небритое. Я ведь, кажется, должен был побриться.
Теперь я ничего не понимаю. В медицинский травматологический пункт меня привел приятель, которого я сразу, в упор не мог вспомнить. Если бы не Вован, я бы так и не узнал, как его зовут. А звали его Леха!
– "Эх, Леха! Леха! Мне без тебя так плохо!" Откуда только взялся этот мотивчик? Кто бы знал! Я и это не знаю, если подумать! Странно, просто с трудом вспоминаю все, что должно быть со мной связанно! Нет, память тут не причем, просто человек, в которого я попал, наверное, не сразу что-то выдавал мне, поэтому с восприятием новой действительности я сам испытывал некоторые затруднения!
– Кто я? Как меня зовут? Где? Какой сейчас год? И что мне со всем этим делать?
Итак. Тут все тут меня зовут Олегом. Это уже не плохо. Фамилия у меня самая странная для человека, который не грек, и вроде, не еврей. Афинский. Олег Афинский. Мне все 20 лет. Я где-то учусь. Сейчас нахожусь в Прибалтике! Какой-то городок, где многие окружающие меня люди разговаривают на нерусском языке! Где я? До этого момента был в общественной бане. Брился перед зеркалом. Точнее, очнулся на кафельном полу какого-то помещения, перед зеркалом. Что я точно помню, так это момент, когда я где-то сверху увидел голое тело какого-то худощавого, темноволосого парнишки, лежащего на темной плитке кафеля. Все вокруг него столпились. Голые. Да, голые мужики. Ничего особенного. Я уже что-то слышал, когда открыл глаза. Но был я уже не сверху. Я был этим самым парнишкой, с которого здесь все ох.евали! Я ничего толком не знал, и самое главное, не помнил! Мне было больно! Ушибы и рассеченная кожа на голове, не в счет! До этого я не представлял себе, как это на самом деле приятно, вновь что- то испытать, и даже получить какое-то удовольствие от боли. Кровь залила мне лицо. Теплая? Нет, какая-то слишком липкая и вязкая. Кто-то из обслуживающего персонала успел приложить бинты и стерильные салфетки из аптечки. Какая-то немолодая баба! В бане! Ничего особенного, оказывается, что здесь было так положено. Полы мыла какая-то баба. Я еще в себя, как следует не пришел, а эта больная, словно, каркая, на непонятном мне языке, уже стерла всю грязь и мою кровь с пола. Сделала она это лихо, никто не спорил. Вторая женщина, что работала на приеме клиентов, и имела сюда доступ, тыкала меня в нос ваткой с раствором нашатырного спирта, прикладывала к голове куски бинта. Остальные очевидцы почти разошлись, когда поставили меня на ноги, точнее посадили на стул. Поток какой-то информации снес мне мозг. Но все это было пока чужое! Кто я? Тот, что ли парень, которому стало плохо в бане? Но я ничего не помню. Память потом пришла. Что-то услышал от друзей, которые были со мной в тот день. Вован! Его почему-то все называли, не иначе, как "Бангло"! Это тот самый, высокий, широкоплечий усатый парень, с короткой, почти с аккуратной стрижкой. Он сидел в коридоре, и достаточно громко, не про себя, матерился. Оказывается, что он обычно, на выходные дни уезжает домой поездом. При этом "срывается" еще с последней учебной пары, чтобы успеть на дневной рейс. В эту субботу он никуда не поехал. Оказывается, было решено, что после бани все мы идем, пьем пиво, а на следующий день он чем-то определенно занят. Теперь из-за случившегося, все его планы оказались под угрозой. Ну, в смысле, попить пива! Встряли! Информация просто всплывает "из ни откуда". А у него еще какие-то дела! Время было такое. Закрытых границ между республиками еще никаких не существовало, Вован иногда ввозил в город в огромных сумках канистры с бензином. Топливо потом продавал городским "частникам". Кажется, "таксистам". В городе был кризис, бензин давно не по талонам, точнее продажа ограниченна. То ли много не выдают, то ли вообще нет в продаже. На эти выходные к нему приезжает жена из его города, он ее должен был встретить. Кто-то из его знакомых помог ей с канистрами, выходит, следовало встретить ее поезд, помочь, вытащить сумки. Разовая процедура, что он с этого имеет? Да, кто его разберет. Обычное дело. Тут каждый человек крутится, как может. Порядком, никто не вникает, возможности нет. Время такое, что все по талонам. И крупы, и сахар. Иногда бензин у него покупает кто-то из своих. Кто «свои»? Кажется, есть и «свои». В республике общее напряжение связанно с националистическими выпадами. Типа, в преддверии блокады. Официально прикрыта "лавочка", но неофициально еще что-то возят. Кстати, поезда еще ходят свободно, то есть без должный проверок. Кажется, есть общие вагоны типа, или вообще "дизель" или "электрички", где в отличие от фирменных вагонов, белье можно было не брать.
День появления
Улица. Мостовая, мощенная крупным камнем. Ходить пешком совершенно неудобно, на автомобиле ездить еще хуже! О чем, только думали, когда мостили улицу? Не ясно! Ведь, могли тысячу раз все переделать, нет, оставили, как было, точнее, отремонтировали, как оно когда-то было задумано. Унылое одноэтажное здание общественной бани находилось возле огромного городского сквера. Там были нормальные асфальтовые дорожки и высокие деревья. Но наша троица пошла в обход, по мощеной улице. До отделения районного травматологического пункта. Я шел медленно, озирался, щурился на солнечные лучи. Меня впечатляли названия на местном языке, который я сам, точнее не знал. Впрочем, общедоступные вещи мне должны быть знакомы. «Аптека, улица, фонарь». Что тут непонятного?
vaistinės gatvės žibintas.
Всюду лежит какая-то пыль, скорей всего сажа, частично грязный лед, но ходить это не мешало. Никакой разрухи не было. Мусора вообще не наблюдалось. Пахло горелым углем, который применяется при отоплении двухэтажных домов каминами и титанами. Район такой, немного отсталый, без газа и центрального отопления. Было как-то тепло, по-весеннему. Но это точно не весна! По нынешнему календарю, еще осень. Впрочем, тут такая погода, все прохожие ходят без шапок, только мои приятели носили вязаные шапки с разными надписями. Я среди них был лыжником. Еще мы все носили какую-то полувоенную форму. Постепенно все прояснялось. Вован, высокий парень, почему-то нервничал. Алексей был спокоен, но много курил. Делал он это все время отрывисто, словно стесняясь. Там в бане, в раздевалке были еще двое каких-то пока незнакомых, но "своих парней". Они ушли по делам. Мне следовало разобраться со своей раной, потом где-то отлежаться, и наконец-то понять, что тут происходит вокруг. То, что я теперь здесь надолго, мне это стало ясно еще в раздевалке. Мыслей много, но толку мало. Что я знаю? Очевидно, что сейчас в стране перестройка. Только в этом месте она какая-то вялая. Точно, Прибалтика отделится от Советского Союза, и очень скоро все республики обретут независимость. Кажется, мне, как русскому человеку, в будущем здесь ничего не светит. Нет, по сути, меня никто не осуждает, со мной разговаривают, но видно, что я здесь лишний. Как и все мои приятели. Еще в бане служащие говорили на разных языках, но для нас делали исключения, переводили. Впрочем, это была баня, в ней все равны. Я уже многое понял, какие-то знания мне доступны, но постоянно возникало много вопросов. Чтобы не светиться, я больше молчу, разводя руками, вздыхает, мол, епть! Меня понимают! Вован кажется, в чем-то сегодня "обломался". Леха терпеливо ждет, когда все закончится. Остальные парни, повторяю, слиняли еще раньше, правильно, зачем на меня всем время тратить, у всех свои дела. После перевязки многое встало на свои места. Прояснилось? Теперь мне здесь нужно стать полностью "своим". Втянуться в роль, впрочем, возможно, это я сам, что-то не знаю толком. Какие-то мысли меня пугают, что-то я точно воспринимаю, как обычное дело. Непонятно. Мышечная память тела дает о себе знать. Прежний Олег какой-то сутулый, все время хотелось бы выпрямиться, а это просто так не получается. Что еще? Кажется, все мы, курсанты какого-то мореходного училища.
Травматологический пункт
Там я не мог даже выпрямиться. Девушка-медик, которая мною занималась, не могла достать до нужного места. На допотопной деревянной табурете мне было крайне неудобно, точнее, я еще не освоился, поэтому сидел, согнувшись "в три погибели". Мое тело принадлежало парню, который до этого момента особенно не дружил со спортом, ничем раньше толком не занимался, а нынешние походы в «подвал» с тренажерными снарядами, наверное, были для него «потолком». Сутулость, отсутствие нормальной мускулатуры, нужной растяжки и многое другое, было для меня неприятной новостью. Нет, парень не был слабаком, но уже имел некоторые значительные нарушения в своей физиологии. Без нормального физически развитого тела, в жизни мужчины сложно, спорт мог бы что-то компенсировать, но парню катастрофически не везло, возможно, он многое пропустил, а теперь что-то произошло, и в этом мне тоже следовало разобраться. Он практически умер у меня на глазах, после чего некто втолкнул мою сущность в его тушку. Приходится теперь совмещать. Я помню, как хотел убраться куда-то выше, но сил сопротивляться не было, меня низвергли вниз. И пошел я, как получается, в баню!