Игорь Афонский – Коллаж Осколков (страница 45)

Казалось бы, ничего не стоит этому человеку поднять телефонную трубку и отдать устное распоряжение, чтобы все работы профессора оставили в покое, но в силу необъяснимых обстоятельств он этого не сделал. Просто появился на пороге своего университета, и как обычный посетитель, прошел по его священным коридорам. Это сразу стало всем известно, многие преподаватели столпились возле кабинета профессора, в надежде увидеть министра страны.

Зиканец

Такая постановка вопроса несколько снизила напряженность в рабочих отношениях. То, что некоторые люди остались на своих местах, немного подвинувшись, придало исследовательским группам прежний рабочий настрой. Правда, некоторые люди сами находили возможным покинуть проект и выехать из страны. Мистер Зиканец никуда не торопился. Кажется, что его занимала только работа. Так прошло несколько месяцев. Следующий сложный этап уже никак замаскировать не удавалось. Ученик покинул своего преподавателя, боясь подставить его. Газеты того времени пестрели критикой либерально настроенной интеллигенции, которая не поддерживала священных идей правящей партии. Досталось и профессору. Он стал сдавать свои позиции другим коллегам, которые любые идеи партии всячески поддерживали. У него сократились часы семинаров, он стал меньше преподавать, а остальную работу пришлось прекратить. Зиканец помогал своему пожилому другу сколько мог, но потом они попрощались. Увольняться ему было не нужно, как «заштатник», он был уволен год назад.

Временная работа лаборантом в проведении некоторых тестов дала ему возможность подзаработать немного денег. Работу он получил через своего знакомого, тот тоже устроился лаборантом в этом проекте. Сначала он прошел двухчасовые курсы, расписался в трех листах инструктажа, и уже с утра направился на новую работу. Все находилось в здании небольшой поликлиники.

Делать там было особенно нечего. Зиканец встречал добровольца, с его слов записывал о нем все нужные данные. Тетрадь на каждого человека была отдельная. Затем провожал того в комнату, где стояла небольшая камера. Посередине в ней находился стул со штативами. Дальше все было просто. Человек садился, к его голове пристегивались датчики, которые держались штативами. В течение нескольких минут играла негромкая музыка, второй лаборант включал свои приборы, проводил тестирование. Ничего сложного делать не приходилось. Все было выстроено заранее, никаких сложных процедур больше не было. Все протекало несколько минут. Потом второй лаборант кивал головой, и Зиканец спокойно снимал датчики. В качестве награды некоторым выдавали билеты в зал синематографа на вечерний сеанс популярного фильма. В другом случае были билеты на футбольный матч. Все это выглядело не так странно. Правда, тогда старались не тестировать людей дважды. В конце недели все дела подшивались в толстую папку и отправлялись в центр исследований. Больше лаборантам знать ничего не требовалось. Они могли оперировать только теми данными, которыми пользовались. Так в течение первой недели Зиканец совершил несколько сот тестирований. Он знал, что в этом районе есть еще один пункт, а возле железнодорожного вокзала еще.

Через неделю работать пришлось уже в качестве второго лаборанта. Зиканец сам убедился, что ничего сложного во всем том процессе нет. Небольшой закрытый проектор внутри ящика, ящик опломбирован. Приходилось лишь вручную включать внутри проектор, пока он не проведет положенное действие. Все измерялось во времени. Что именно он делал? Это он пытался понять, но не мог. Особой тревоги не возникало. Он не понимал, чего особенного смогли добиваться создатели этого проекта. Потом как-то он позабыл о своих тяжелых мыслях. Ему требовалось заработать некоторую сумму денег, чтобы его девушка могла уехать жить в деревню. Здесь довольно сносно платили, и никто не задавал особых вопросов.

Вопросы возникли потом. Началось все со сплетни в этой самой поликлинике. Молодые санитары обсуждали последние новости. Оказывается, утром привезли двух девушек, которые пытались покончить жизнь самоубийством. Фамилии обоих резанули слух молодого специалиста. Именно их он записал в первую неделю своего приема, поэтому прекрасно помнил обеих. Две жертвы случайного стечения обстоятельств? Непохоже. Молодые санитары говорили о целой волне подобных случаев в городе. Зикнец еще немного прислушался, докурил сигарету и вышел. Был обеденный перерыв, его напарник отлучился с рабочего места. Зиканец достал из стола тетради, выписал имена всех людей на отдельный листок, и спрятал его в комнате. До конца недели этот список пополнился. Впрочем, именно в конце недели их попросили сдать оборудование, и документацию. Именно тогда Зиканец смог увидеть здание, куда пришлось сопровождать опечатанное оборудование. Это был филиал некого общества. Там он надолго не задержался. Но ему опять повезло, он очень хорошо смог разглядеть одного человека. Профессора Артура Коне, чьи публикации в университетской библиотеке ему довелось прочесть. Так он смог подойти к небольшой тайне всей своей жизни. Именно работы этого профессора тесно переплетались с дипломной работой его самого. Более того, его профессор университета целенаправленно подводил своих учеников к выполнению некоторых важных тем в области изучения человеческого мозга. Так или иначе, Зиканец нашел возможность уехать в деревню к своей девушке. После длительного отсутствия он вернулся в город, где был сразу задержан, и отправлен в трудовой лагерь на неопределенный срок. После этого лагеря его направили в другой лагерь, где он пробыл почти до самого конца второй мировой войны. Эти несколько лет он пробыл в аду, и старался никогда об этом не вспоминать. По счастливой случайности он остался жить. На самом деле этот самый профессор Коне в свое время нашел его, и вытащил. Работы Илонга Зиканеца очень понравились ему, и он решил не дать погибнуть этому человеку. Сам Илонг так и не узнает об этом, потому что профессор никогда не искал с ним личной встречи. Им всегда занимался другой человек. Когда его вывезли в нейтральную Швейцарию, то выдали новый пакет документов на имя Илонга Канеца. Таким образом, он потерял в своей фамилии две первых буквы. Чем это объяснялось? Кто его знает? Ему в тот момент никто ничего не объяснил, а когда он обнаружил изменение, то ничего не оставалось, как привыкнуть быть мистером Канецом.

Война прошла, он смог вернуться в родной Мюнхен. Свою супругу он так и не нашел. Но смог попасть в свой университет. Как ни странно, его профессор оказался жив и здоров. Личное знакомство с нацистским бонзой никаким образом не повлияло на дальнейшую его жизнь. Американцы не преследовали его. Илонг устроился к нему простым лаборантом, но очень скоро ему предложили возглавить некий научный проект, где четко выстроили всю систему связи с неким научным филиалом. Вербовку совершил именно тот самый человек, который сам вывез его из последнего лагеря. Ни тогда, ни в день их встречи, посредник не назвал своего настоящего имени. Он уверял, что сам к нацистам не имеет никакого отношения. И это была правда. Так мистер Илонг попал на территорию соседней Франции, где находилась эта самая научная станция.

Глава восемнадцатая, где мы знакомимся с Менделями, которые относятся к Германии, затем переносимся в Линц. Мария

Мендель. Вена. Линц. Суд

Мария Мендель

1884 год. Германия. Йохан Мендель. Этого человека могло бы не быть. Но волей судьбы, он тоже принял участие во всех этих событиях. Мясник Мойша Мендель недолго был мужем Марии. Они даже не успели завести детей, господь призвал его, когда простое воспаление легких привело его в могилу. Правда, Мойша оставил своей жене лавку и часть дома, но его родной брат, Йохан Мендель сделал все, чтобы наследство так и не досталось свояченице. Наверное, судьба той женщины была бы трагична, но такое поведение так возмутило остальных родственников мужа, что Йохану пришлось пересмотреть все взгляды на свое поведение. Неразбериха в завещании старшего брата дала ему возможность манипулировать волей усопшего. Итак, благодаря вмешательству других людей, Мария и ее младший брат Иосиф еще долго жили в этом зажиточном доме. Пока Мария работала в своей бывшей лавке на родственника, Иосиф смог получить некоторое образование, которое заключалось в тщательном изучении талмуда. Этим подразумевалось, что он посвятит свою жизнь еврейской религии. Уже тогда он выглядел красивым и очень рослым юношей, подавал большие надежды. Вечер, когда телега, в которой находились Мария и ее соседка, перевернулась и попала в речной поток, навсегда изменил жизнь Иосифа. Сильный ливень размыл дорогу. Возница не справился с управлением, и в наступающей темноте направил телегу не в ту сторону. Дорога представляла собой настоящий паводок. Когда он осознал свою ошибку, то было поздно. Телега сильно накренилась, испуганные животные рванули, было, в сторону, но не смогли вытянуть тяжесть. Все перевернулись. Мария и соседская женщина оказались в воде, это уже была не залитая дорога, это был поток реки. Чудом им удалось зацепиться за торчащий камень, и вскарабкаться на него. Когда возница освободил и вытянул животных, он стал искать пассажирок. И в наступившейся темноте он смог их обнаружить. Еще некоторое время ушло на то, чтобы достать веревку, и наладить способ спасения. Ему уже помогали посторонние люди, которые оказались в этом месте в данное время. Когда женщин спасли, то оказалось, что они обе подверглись сильному переохлаждению. Ледяная вода вытянула последние силы. Потом Мария долго лечилась, и даже смогла пережить зиму. Казалось, что все уже позади, женщина могла вставать и выполнять некоторые обязанности по дому, но наступил очередной кризис. Те несколько часов в постели привели к необъяснимым событиям. Мария заговорила чужим голосом, и все, что она успела произнести, было записано на бумаге. Уже потом лечащий фельдшер сделал ей укол, она заснула. Бумаги, которые были заполнены ее предсказаниями, он рекомендовал показать старейшине общины. Все знакомые уже знали подробности этого вечера и ждали, какое решение примет ее брат. Дело в том, что дом мог вместить очень много родственников, которые там и жили. Иосиф смотрел на записи, удивляясь произошедшей чудовищной нелепой неожиданности. Кто-то просил найти в неком городе мальчика, сына лесника. Когда он вырастет, то станет чудовищем, которое съест весть народ израилевский.