Игорь Афонский – Коллаж Осколков (страница 28)

– Стоит ли считать грехом нарушение правил общества, их социальных табу? Если просто перешагнуть через все это, если самому составить новые правила, то нарушение прежних устоев, окажется не таким существенным. И это навсегда избавит от чужой морали.

Герр Майер

Нет, это не только подпольное имя Владимира Ульянова на дореволюционный период его жизни в Мюнхене. Так еще звали человека, который служил в рейхсвере, в обновленной армии Германии. Там было создано бюро по расследованию подрывной деятельности в войсках. То есть это была по своей сути контрразведка. Отдел предлагали создатьли давно, еще в период ведения боевых действий на восточном фронте, но именно с возникновением «фрайкора» все стало возможным. Капитан герр Майер набирал себе новых работников. Усиление позиций красных очень беспокоилио некоторые круги Германии, которые он представлял.

– Когда в Будапеште сидит Бела Кун, а в Берлине находится Роза Люксембург, мы должны понимать, что все это единый еврейский заговор, который сегодня шедро спонсируется Москвой. Троцкий и Зиновьев тянут свои руки к Германии. Мы остановим их тут, на юге Германии, в Мюнхене, в Баварии. Нами созданы особые курсы политической подготовки для работы с вернувшимися на родину военнопленными. Там так много левых настроений, это состояние следует решительно переломить.

Именно тогда Ади предложил фон Грехту вступить на курсы, то очень удивился, услышав сначала от своего приятеля категорический отказ.

– Я прекрасно себе представляю, что это обозначают Vertrauensmann, данные курсы. Но основная война закончена, и долго оставаться в армии я не собираюсь. То, что происходит в стране, меня больше не касается. В течение некоторого времени мне нужно хорошенько осмотреться, чтобы понять, куда двигаться дальше. Ты ведь тоже хотел стать художником? Пока не поздно, пора браться за кисть, выполнять заказы, а не заниматься поиском врагов.

Приятель осознавал, что фон Грехт был в чем-то даже прав, следовало найти себе новое занятие. Но те перспективы, которые открывались перед ним в разведке, давали волю воображению. Страну следовало спасать. Где-то в глубине души он уже считал себя истинным немцем. Господин Майер предлагал другой вариант событий. Знакомство Ади с этим человеком было не случайным. Оказывается, что в бюро на него сразу обратили внимание. Он был в числе тех, кто не растерялся, не бросил военную службу, и всячески продолжал выполнять свои обязанности, поддерживая политику борьбы с «ноябрьскими преступниками». На самом деле понять, что именно происходит в стране, и занять твердую позицию было сложно, потому что сама Германия разрывалась в острой политической неурядице. Герр Майер направлял своих агентов в различные баварские реакционные группировки. Порой, имея безобидное название, скажем, молодежное общество по изучению германских древностей, данная организация состояла из ветеранов прошедшей войны, и могла объединить подобные группы под его единое начало. Ставились вполне определенные цели, подготовить свержение коммунистического строя в Баварии. Для этого в ряды исполнительного комитета рабочих советов проникали под своими или чужими именами агенты рейхсвера, где особых рекомендации им уже не требовалось, потому что их рекомендовали товарищи, которые были направлены туда раньше. Если Веймар был выбран для пребывания правительства рейхстага, как старинный университетский городок, то это обеспечило правительству на некоторое время нейтральное положение, независимость от любого политического влияния. Веймар издавна известен, как культурный центр всей страны. Переносить рейхстаг на север или на юг было крайне невыгодно. Всех устраивали невысокие показатели первых выборов. Когда рейхстаг избрал господина Эберта президентом, это позволило ему самому набирать кабинет министров. Так умеренный социалист стал главой правительства. Но когда министром обороны стал фон Носке, тот сразу узаконил «белый» свободный корпус «Фрайкор», состоящий исключительно из офицеров и унтер-офицеров. Именно они выступили против сторонников Эйнера, который на тот момент уже руководил Баварской Социалистической Республикой. Как побежденной в войне Германии позволили собирать многотысячный рейхсвер? Это практически новая армия. Тут тоже все очень просто. Коммунистическая Германия в центре Европы пугала многих больше, чем далекая Россия. Следовало объединить разрозненную страну. Дать победить другой стороне, было выгодно, потому что только единая власть могла гарантировать обеспечение условий мирного договора.

Увиденные события

Тринадцатого апреля 1919 была провозглашена Баварская Советская Республика. Наверное, это было самое недолговременное государственное образование в мире. Тогда двадцатипятилетний член НСДПГ Эрнст Толлер, Эрих Мюзам, Густав Ландауэр и Евгений Левине смогли сплотить вокруг себя единомышленников, и возглавили Высший орган данной республики Kongress der bayerischen Arbeiter-, Soldaten-und Bauernräte (Баварский съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов). Имелся также исполнительный комитет рабочих советов – Vollzugsrat der bayerischen Arbeiterräte, который четко выполнял указания данного съезда. Они имели очень сильные позиции в армии, которую провозгласили Баварской Красной армией. И почти добились некоторых целей. Они взяли под контроль всю территорию Баварии.

Но уже в конце апреле правительственные войска и части «фрайкора» перешли в наступление, чтобы соединиться в Мюнхене. Кстати, именно тогда на полковых и дивизионных штандартах бригады Эрхарда были изображены знаки свастики Hakenkreuz. По сути это был пока один из древнейших идеографических символов. Но в Германии он стал использоваться в качестве эмблемы «расовой чистоты арийской нации». Название происходит от двусложного санскритского слова, обозначающего в переводе «благосостояние». Представляет собой правильный равносторонний крест со «сломанными» под прямым углом концами. Символизирует бесконечность существования и цикличность возрождения. В городе между тем было неспокойно. Этот период был, повторяю, не длительным, пока войска фон Эппа и генерала Носке не вытеснили из Мюнхена коммунистически настроенных оппонентов. Одновременно это можно было назвать началом заката Советов, как официальных органов. Именно тогда на улице Ади столкнулся с красногвардейцами, которые попытались его арестовать. Он был в своей старой военной форме при всех своих боевых наградах, потому что хотел с приятелем фон Грехтом примкнуть к своим знакомым офицерам. Это, они считали, должно было поддержать реакционные силы, к которым они себя относили. Погода стояла ветреная, где-то над городом намечался весенний ливень. Словно получив внутренний толчок, Ади еще с утра не расставался с карабином. Он заранее вышел со съемной квартиры, и должен был пересечь несколько нейтральных улиц, в обход, минуя опасный центр Мюнхена, который еще находился в руках коммунистически настроенных частей. Город он знал прекрасно. Когда оставалось совсем немного, и он мог с облегчением вздохнуть, с боковой улицы вышли несколько вооруженных человек. Это был неслучайный отряд, высокий немолодой человек, который командовал этими людьми, увидев его, вскинул руку и, показывая в его направлении, стал что-то кричать о его якобы антисоветской деятельности.

– Вот тот самый грязный агитатор! Держите его!

Ади испуганно остановился. Его словно поразило молнией. Он вдруг вспомнил, как совсем недавно, сидя на спиритическом сеансе, видел эту самую картину, где вооружённые люди пытались его задержать. Их было больше, за ними появлялись еще люди. Практически оставалось несколько метров, вот они отсекут его от любой возможности побега. Его сначала словно парализовало. Ади сдёрнул с плеча карабин, перевел дрожащей рукой затвор в нужное положение, все это произошло привычно. Дрожь возникла от холодной мысли, что это уже где-то было в его памяти, он поправил головной убор, и выстрелил в толпу. Люди с красными бантами пригнулись, они не ожидали, что первый встречный вояка ответит им выстрелом из карабина. Он еще раз приготовился, и опять выстрелил. В рядах противника возникла паника. Рикошетом задело одного рабочего мастерового, остальные были вынуждены спрятаться или разбежались по сторонам, некоторые кинулись привычно на землю, но уже вынимая свое оружие, готовясь к ответной стрельбе. Этой самой заминки оказалось достаточно, чтобы спастись. Он еще раз передернуть затвор, чтобы броситься бежать в боковую улочку. Та, которая вывела его на параллельную улицу, где он смог значительно оторваться от красногвардейцев. Там стоял другой вооруженный патруль, среди числа, которых он увидел знакомое лицо. Фон Грехт призывно махал ему рукой, что-то радостно кричал, обращаясь к остальным, стоящим рядом. Ади поправил на голове свою фуражку и, больше не оглядываясь, прибавил скорости. Вязкое пространство мгновенно разогнулось вокруг него, ушло в сторону рябыми волнами. Прошла целая вечность, возможно, просто мгновение. И он оказался среди своих людей. Это были те самые добровольцы, с которыми он еще недавно охранял лагерь для русских военнопленных, находившийся близ Траунштайна неподалёку от австрийской границы. Его хлопали по плечу, с восторгом что-то кричали, а он растерянно поправлял форму, убрал за плечо свой карабин. Вытер рукою пот. Когда оглянулся, то далеко увидел несколько человек, которые теперь не смели подойти ближе. Высокий военный смотрел на него с ненавистью. Кажется, что где-то сверху в грозовом небе со свистом что-то прозрачное пронеслось. В последнее время его часто посещали разные видения.