Игорь Афонский – Коллаж Осколков (страница 18)

Филиал

После осмотра служебных помещений доктор Илонг и его новый коллега Лион вернулись на двор. Доктор нещадно курил сигареты, и отметил с сожалением про себя, что его пачка опустела. Он знал, что в его комнате сигарет тоже не было. Снабжение филиала было самым умеренным, такие вещи, как спиртное и сигареты, приходилось покупать самим. Собственно говоря, в Европе еще не наступил пик продовольственного благополучия, и многие товары приходилось покупать почти «из-под полы». У доктора был знакомый в ближайшей деревне, куда следовало наведаться самому. Тот регулярно поставлял для него иностранные папиросы. Илонг предложил прогуляться, по пути хотел показать пару живописных мест. Они натянули теплые свитера, простые плащи, обулись в резиновые сапоги и вышли. Доктор дал напарнику охотничье ружье, ничего не объясняя.

Тропинка начиналась у запертой калитки, ключ от которой доктор взял на вахте. Они покинули поместье, и плотные, высокие кусты поглотили их. Под ногами едва угадывалась светлая каменная крошка. Так продолжалось несколько сот метров, потом лес оборвался, они уперлись в хлипкую ограду, за которой можно было видеть обрыв. Чуть в стороне небольшая речка имела ветхий помост, по которому приятели быстро пересекли водную преграду. Было тихо. Тут уже не было такой плотной растительности, встречались обгоревшие толстые стволы деревьев. Очевидно, что пожар выжег все на этой стороне, а река не позволила сжечь все остальное. Тропа вела в сторону, где снова показался более молодой лесок. Ученые остановились у небольшого холма. Док рукой указал на тропу, ведущую далеко вверх. Его красивое, волевое лицо озарилось на миг загадочной улыбкой.

– Там имеется прекрасный вид сверху. Но сегодня мы туда не пойдем, нет времени. Нам следует побывать в деревне, и вернуться дотемна.

Они еще немного поплутали, и оказались на околице небольшого поселка. Обошли по проселочной дороге, оказались на центральной улице. Мимо прошли два здоровенных, хмурых парня с охотничьими ружьями. С ними никто не здоровался, возможно, что жители просто не любили соседей – ученых, которые претендовали на обширные лесные территории. Этого Лион не знал. Косые взгляды остальных прохожих жителей, никто не отвечал на его приветствия, когда он вежливо пытался здороваться.

– Не обращай внимания, они видят в нас чужаков. А таких, поверь, никто не любит.

Все дома в поселке были каменные, добротные, они словно выросли среди вековых сосен, ничего не испортив своим появлением. Хилые изгороди, словно пограничные зоны, разделяли дворы, указывали на территориальную разницу. Ни привычных садов, ни огородов. Несколько каменных хлевов, сараев для скота. Двери всюду деревянные, массивные. Изредка можно было видеть каменные строения колодцев, крыши которых были покрыты дранкой или черепицей.

В небольшой лавке их встретил служащий. Он рассчитал местного жителя, записав его долг в толстый талмуд, поднял голову и приветливо улыбнулся. Это был молодой парень, первый из жителей, который так реагировал на появление ученых. После короткого разговора, тот достал приготовленный заранее плотный пакет и получил наличные деньги. Шотландское виски, импортные сигареты и папиросы из города. Все это было дорогое удовольствие для сельской местности. Жители обходились французскими сигаретами, южным вином и местным крепким самогоном. Ещё парень передал доктору пакет, который для того оставил водитель грузовика. Обычно почтовую корреспонденцию доставляли из ближайшего отделения связи, и проверяли. Это послание носило частный характер, и не должно было попасть в руки любых проверяющих. Доктор радостно кивнул, и они вышли.

– Это письмо от моей сестры. Она живет в ближайшем городе, просто передает знакомому водителю, когда тот едет в деревню. Так проще, наши письма будут проверять службы, это условие, как часть контракта. А сестре я ничего особенного не пишу. Просто поддерживаю деньгами и продуктами.

Они ушли достаточно далеко по дороге, где присели перекурить. Точнее, дымил доктор, а Лион с интересом рассматривал растения. Звякнув стеклом в пакете, Илонг открыл конверт. Письмо было на одном плотном листе. Ничего особенного, но доктор радостно прищурился. Они еще немного посидели, и вернулись на тот участок, где начиналась их тропинка. Дальше шли молча. Спиртное отдали охраннику. Он сразу же расплатился. Это был его заказ.

Первый рабочий день. Доктор Илонг, Лион и лаборант составляли план на ближайшие три дня. При первой встрече пожилой лаборант долго с прищуром смотрел на молодого ученого, словно хотел что-то вспомнить. Грузное тело этого человека было удивительно подвижным, напоминало объемный шкаф на колесиках. Никто из остальных не заметил его минутного замешательства.

– Сначала я хочу повторить все твои дипломные разработки. Шаг за шагом, чтобы понять, куда потом можно будет двигаться. Нам дадут одного добровольца, который послужит на все время этих опытов. Если результаты стабильно повторятся, то я хочу попробовать то направление, с которым связаны мои работы. И если это удастся связать, мы поищем наш объект в некотором прошлом, и наконец-то установим новый контакт.

Так и сделали. На второй день опытов, записывая результаты, Лион уловил закономерность: чем больше он развивал диапазон импульсов, тем больше появлялось новых показателей. Приборы, которые они смогли задействовать, давали более широкую картинку всех работ. Это его реально обрадовало. Пожилой лаборант крупного телосложения терпеливо записывал диктуемые цифры. Кажется, что того ничего не смущало. Суровый, немногословный человек с бычьей шеей. Пока это была обычная работа, ничего удивительного. Доктор Илонг сам пытался повторить опыты молодого ученого, но теперь удалось заполучить его самого, и значит, дело в этом направлении пойдет быстрее.

В комнате лаборатории находился еще один немолодой уже человек. Это был не местный, приезжий тип, которого пригласили для этого эксперимента специально. Ему пришлось раздеться, чтобы исследователи смогли описать все физиологические особенности его тела. Доброволец безмерно прищуривался, его бил нервный тик. Как было написано в медицинском листе, это отголосок контузии. Пациент сам ничем примечательным не отличался, его рентген головного мозга всегда находился под рукой у специалистов. Потом его приготовили к опыту, он был терпеливый малый, иногда мог пошутить. После воздействия, его спрашивали, что он такого мог себе представить.

– Я словно вновь оказался на Восточном фронте. Однажды там нашу роту внезапно накрыло артиллерийским огнем, мы все вжались в грязный снег. После чего меня ранило в шею. И я потерял сознание. Благо тогда меня успели перебинтовать и отправить в лазарет. Но сейчас я снова пережил это событие, до самого своего «без сознания». А потом словно увидел что-то другое, очевидно, что это уже была другая война. Оружие и форма совершенно другой эпохи, там меня сразу ранило в голову, и я словно вернулся. Что это, доктор?

– Не волнуйтесь. Это тоже часть эксперимента. Сейчас мы повторим некоторые детали, и если вы что-то увидите, то сразу прошу описать подробнее.

Настройка происходила медленно, доброволец слабо щурился, его глаз вновь стал дергаться. Он опять впал в прошлое. Лаборант на миг замер, в его обязанности входило не дать заснуть пациенту, чтобы сохранить чистоту данного эксперимента. Как только он видел, что доброволец прикрывает глаза, он хлопал его по ладони, потом приходилось даже ущипнуть. С его внушительной комплекцией, у испытуемого возникало противоположное чувство, он заранее испуганно вздрагивал.

– Что нового?

– Опять бой, но это, как в старом кино. Враги наступают, а нас накрыло взрывом. Только это я и успел увидеть.

– В деле написано, что ваш отец воевал во Фландрии, и там получил серьезное ранение в голову. Так?

– Так. Вы хотите сказать, что я увидел все глазами своего отца?

– Кто знает? Возможно, это так, а может быть, и нет. Трудно судить по таким отрывочным сообщениям. Вы могли вспомнить часть увиденного раньше фильма или воспоминания старших товарищей, скажем, рассказ отца или дяди. Это словно наложение на ваши собственные воспоминания о войне.

Следующие полтора дня ничего нового не произошло, доброволец устало кивал головой, его замучил нервный тик, но нового он так ничего и не увидел. Доктор Илонг был крайне рад, постоянный результат от независимого источника, это его вполне устраивало. Теперь можно было переходить на более сложные части опытов. Осталось только расписать все показания данного этапа, чтобы документ для архива был полностью готов. Сложные диаграммы, разрезы, контуры – все это требовало точного описания. Все подробности легли в сценарий. Самописцы были самыми передовыми на тот момент времени. Лаборант усердно собирал и склеивал бумажные листы. Кажется, что ни один из замеченных факторов не был забыт. Пациента отпустили в комнату отдыха, завтра он уедет домой, его контракт закончился. Потом можно будет взять другого добровольца, или вызвать этого же.

Глава третья, в которой читатель узнает об отделении исследований оккультных наук. Генрих

1933 год. Берлин, Далем. Пюклерштрассе, шестнадцать. Здесь, по этому адресу был особняк, где находилась штаб-квартира загадочного «Аненербе». Особенно никто не рекламировал эту организацию, но несколько символов на самом здании трудно было не заметить. Огромного роста швейцар находился тут днем постоянно. В его обязанности входило услужливо пропускать вовнутрь служащих и гостей, объясняя остальным праздным прохожим, что они явно ошиблись, принимая данное здание за гостиницу. Если попасть в само здание, то можно поразиться отголоску былой роскоши и убранства, любая гостиница могла позавидовать такому оформлению. Широкие коридоры, великолепные мраморные колонны, мягкие ковровые дорожки, красивые люстры, очевидно, первые хозяева этого места имели хороший доход в своих африканских колониях. Множество дверей с загадочными вывесками. Нам нужно в самый конец коридора. Вот сюда.