Игорь Афонский – Дети забытых богов. Часть первая (страница 23)

Ленчику нужна была поддержка, и казалось, что он мог положиться на детектива. Их многое связывало. Его так и подмывало рассказать правду о Лидии, о Вячеславе. Но он все это держал до поры до времени. Тем более он сам обнаружил, что Сазонов имеет не так много людей, все остальные просто охранники. Основной «костяк» был еще из спецвойск, где все они раньше проходили службу. Ленчик нашел старую фотографию в больнице, где лежал раньше Сазонов. Тот, оказывается, был безнадежно болен, но потом чудом выкарабкался. В самый последний момент шестое чувство подсказало ему, что он проиграл. Никто ему не поможет. Северного он предал, Профессор пропал средь белого дня. Ленчик взял кое-какие деньги и бумаги у Марселя и уехал, хотел переждать у Валая. Тому бы очень понравилось взять Местищево «под себя». Они зря ссорились тогда с Чемпионом. В городе идет грандиозное строительство, там такие деньги крутятся, что все стали внимательно следить за ним. С завистью следить! Но как назло встретил этого Кирилла! А того должны были давно пристрелить при попытке к бегству. Такое соседство на заброшенном хуторе с больным человеком для Ленчика оказалось некстати. Он решил сыграть «под дурачка». Кирилл должен был скомпрометировать своего знакомого Сазонова перед немцами. В то время как Северный пытался договориться со всеми, Ленчик и Профессор, наоборот, вбивали клин между партнерами. Теперь Ленчик вытащил нож и спокойно заговорил с беглецом, он не видел, что того сильно ломает, так бы не лез на рожон. Следующее, что он почувствовал, так это то, как куски плоти стали распадаться на нем. Кирилл был спец в этом деле, его обострение болезни сыграло ему на руку.

Лидию он недолюбливал, откровенно говоря, не за что ее было любить. Это относилось к тому периоду, когда рекламное агентство потеряло своего руководителя и стало представлять, на первый взгляд, легкую добычу. Первый наезд был словно пробный шар. Ленчик откровенно тогда намекнул, что мог бы уладить многие проблемы, следовало только заплатить, а еще лучше, попытаться дружить с ним. Но Лидия словно не услышала, пропустила мимо ушей его слова, впрочем, даже не так. Она его отшила, вот и все. После ее выходки он еще почувствовал свою неполноценность. Странно, с прямыми угрозами домогаться не стал, потому что в офисе появился следователь Николаев, который ничего не должен был знать. Ленька слинял, и посетитель его даже не заметил. Минутная слабость позволила девушке одержать моральную победу. Она его точно не боялась, и не оттого что зашел посторонний человек, а потому что Ленька испугался. Слабость переросла в ненависть, когда он узнал, что рекламное агентство имеет долг перед банком.

– Такие деньги смогли взять, и никто ничего об этом не знал?

Впрочем, знали. Работу оплачивали, делали заказы. То есть на своем уровне все всё знали, просто это был не тот круг, где вращались такие люди, как Ленчик. Он уже был готов действовать жестче, но тут его наставник приказал не трогать девчонку. Она сама побывала у шефа в офисе, и о чем-то они там договорись. Они встретились, когда она оттуда выходила, и Ленчик пожалел, что сплоховал, и отношения сразу не сложились. Оказывается, что шеф знал ее отца, это во многом решало некоторые проблемы. Дружба не дружба, но это была своего рода услуга, одного человека другому. Ленчик изобразил умиление и был рад, что все обошлось, и свидетелей его слабости не было. Пока она ему была не по зубам, а зубы сломать в его профессии было не трудно, поэтому он не торопился, решил подождать. Братва еще много потом судачила по этому поводу, но после того, как рекламное агентство стало бесплатно создавать для них любые плакаты или натяжные полотна под заказ, разговоры прекратились. Красочный баннер у дороги с изображением именинника, с сердечными пожеланиями от братвы– это выглядело круто. Нужно было только обратиться с заказом в агентство и принести фотографии.

Мгновенно ее стали называть Лидия Григорьевна, и не иначе.

Медея

– Никому доверять нельзя.

Жить с таким кредо очень трудно, тем более, что тот период существования и жизнью не назовешь. Клубы темного дыма вырвались из ниоткуда, потом появилось небольшое пространство, откуда с трудом выскользнула одетая в утепленный плащ женщина. Плащ и другую одежду она присмотрела совсем недавно в витрине одного дорогого магазина, снять все незаметно для нее не составляло особого труда. Потом в магазине все были уверены, что плащ и другие вещи просто продали, витрину обновили новым шикарным пальто из последней осенней коллекции. Женщина вернула необходимую сумму денег, как только смогла разобраться с системой платежей, существующей для этого периода времени. Это было ее основное кредо: жить по средствам. Трудно перевести свой золотой запас в местную денежную единицу, если не знаешь, к кому именно следует обратиться. В этом городе такими делами занимался только один человек— поляк Вацлав. Он держал обменный пункт, где имелась скупка золотых украшений, при этом, согласно имеющейся у него лицензии, он, как ювелир, мог сам оценивать любые изделия. Основной дар Вацлава был в том, что он никогда не обманывал своих клиентов, честно говорил о стоимости и также добросовестно признавался, что такую цену сам дать не может, возьмет, скажем, на длительную комиссию или даст меньше денег.

– Пане. Можно было бы попытаться сходить на рынок и там сбыть изделие, но, поверьте, стоимость будет сильно отличаться. Почему? На рынке – свои законы, свои цены и совершенно другой оценщик.

Когда в помещении появилась эта удивительная женщина, Вацлав не мог понять, каким именно образом все случилось. Он только поднял глаза и увидел немолодое лицо интересной дамы. Посетительница что-то говорила, поправляла головной убор, потом протянула руку в перчатках, и на столе, на отдельной бархатной подушечке оказалось необычной красоты золотое ожерелье. Вацлав прекрасно разбирался в таких вещах, это была ручная работа какого-то очень интересного мастера. Клеймо на изделии было таким невероятным, что, кажется, только оно могла быть отдельным украшением этого драгоценного предмета. Драгоценных камней на подвеске не было. Но само ожерелье составляли несколько перетекающих формой предметов, странным образом соединенных между собой. Переливы этой композиции создавали необычный эффект блеска и формы общей игры. Вес изделия был чисто номинальным. Такие вещи существуют в мире в единичном варианте, а женщина носила точно такую же вещь на себе, и кажется, что это ожерелье она тоже сняла со своей шеи.

– Прошу, пани, это редкая вещь. Боюсь, я не смогу даже назвать вам ее настоящую стоимость. Такие вещи даже подержать в руках почту за честь.

– Ничего особенного, молодой человек, я знаю, сколько это может стоить, но боюсь, что те цены безнадежно устарели.

Он еще раз взглянул на предмет, лупа показала идеальность стариной сборки, правда, изделие давно подлежало чистке, но это была отдельная тема.

– Кажется, что пани давно не чистила его. Пан может дать ровно столько.

Он набрал на калькуляторе сумму. Посетительница с интересом посмотрела, но видимо даже не впечатлилась.

– Сколько это приблизительно в долларах?

Ответ очень удивил оценщика. Матка борза. Она, что, слепая?

– Прошу, пан. Дело в том, что я забыла на столе свои очки.

Тогда он назвал приблизительную сумму в долларах, она нелегко вздохнула, кокетливо улыбнулась и махнула рукой. Деньги ее интересовали мало, Вацлав был видный мужчина. Общение с таким человеком привело ее в волнение. Она хотела чувствовать себя желанной женщиной. Манерный ювелир был безобиден как кавалер, но следовало привыкнуть к этому городу, к этому миру. Она убедилась, что прекрасно помнит язык, различает чужие наречия.

Он хотел, было, сыграть на понижении стоимости, как бы это сделал с любым другим клиентом, но что-то его остановило, упускать такой предмет было бы непростительной ошибкой.

– Благо, пани, у меня есть такие деньги. Но если у пани возникнут трудности с деньгами, и она решится продать другой набор, буду рад помочь.

Он открыл сейф, скинул нужное количество в счетную машинку, она победно затрещала. Потом, когда он выложил стопку купюр на стол, то с удивлением увидел, как клиентка небрежно взяла деньги, даже не считала. Она махнула рукой, повернулась и скрылась за дверью. Вацлав словно испытал наваждение, женщина была похожа на одну немецкую актрису, которую ему удалось видеть в жизни, когда та уже давно не снималась в кино. Впрочем, это могло лишь показаться. Он с интересом стал разглядывать изделие, пытаясь понять, каким именно образом загадочный ювелир соединил его части в одно целое. Переворачивая с боку на бок, он так и не принял нужного решения, еще раз взглянул на клеймо. Сделал пару снимков, чтобы увеличить изображение на своем стареньком мониторе. Потом позвонил в межгород. Московский номер ответил сразу, было еще не так поздно, рабочий день.

– Прошу, пани, дайте трубочку моему брату.

– Вацлав, сколько лет, сколько зим, ты даже не поздоровался со мной, скотина.

– Зинкуе, пани. Рослика.

Разговор длился очень долго. Московский абонент пытался представить себе драгоценное украшение, описанное его братом, но никак не мог сосредоточиться.