Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Щит веры. Часть 2. Воину-защитнику и гражданскому населению в помощь (ПТСР, боевая психическая травма) (страница 8)
В эфирах на тему боевых действий, проведённых автором[51], разбирался вопрос о различиях между воином-волком и воином-христианином. Тот, кто считает, что воин-христианин небоеспособен, пусть попробует объяснить феномен генерала Суворова, не проигравшего ни одного сражения, и адмирала Фёдора Ушакова, причисленного к лику святых. За время службы адмирал Фёдор Ушаков также не проиграл ни одного сражения, не потерял ни одного корабля, и ни один из его матросов не сдался в плен.
Здесь можно вспомнить и дневниковые записи о русско-японской войне, составленные преподобно-исповедником Сергием (Сребрянским). Он два года провёл вместе с воинами на передовой в качестве полкового священника (в то время он ещё не был пострижен в монашество и упоминается в источниках как протоиерей Митрофан). Отец Сергий свидетельствовал о высоком морально-нравственном уровне воинов-казаков. Он не слышал у их костров мата, видел, как они пели вечерние молитвы; они были неприхотливы в быту, устойчивы к трудностям, приходили друг другу на помощь и готовы были к самопожертвованию; были храбры и не собирались сдаваться в плен. Те, кого он причащал перед смертью, совершали переход в вечную жизнь без страха, с пониманием того, что исполнили свой долг. В его заметках нет упоминаний о ПТСР, и, как можно судить, данный пробел объясняется моральным обликом воинов. Если отец Сергий собирался служить молебен или Литургию, то в службе принимали участие не только рядовые, но и представители командования, штабные офицеры бывали певчими.
В своих заметках, опубликованных под названием «Дневник полкового священника», он касается вопроса о том, почему война была проиграна. Для нашей темы этот вопрос не является центральным, лишь мимоходом стоит отметить следующее. По его наблюдениям, заключение мира не было связано непосредственно с боевыми действиями. За два года русские войска обжились в условиях непривычного для себя климата Дальнего Востока. Японские же войска поредели, вымотались, боеспособных резервов осталось мало. Первые неуспехи русской армии объяснялись тем, что на восстановление сил японцы тратили гораздо меньше времени вследствие близости своих границ. Русской же армии, чтобы восстановиться, было необходимо около месяца по железной дороге перебрасывать войска, обмундирование, оружие и пр. Необходимо учесть и то, что в лице японцев с их многовековыми традициями воинского искусства и самурайского кодекса русские войска встретили высоко мотивированного противника, который не собирался сдаваться по пустякам. В своих заметках отец Сергий описывал ситуацию, чем-то напоминающую начало СВО. На фронте казаки проявляли достойную изумления храбрость, принимали бой в непривычных для себя условиях, и, кстати, потерь со стороны японцев было больше. Но в то же время пресса позорила русскую армию, подавляя, деморализуя с помощью печати дух населения. Простой народ, солдаты из провинций ещё крепко держались веры, но в крупных городах, как можно понять из дневников, уже полным ходом шло моральное разложение. Армия не была поддержана морально, лишь высокий нравственный уровень боевых частей позволял не предаваться унынию.
Вера помогала отцу Сергию держаться там, где возникали все условия для скатывания в ПТСР. Да, многое в той войне остаётся непонятным. Русские войска рассчитывали на победу, к которой и двигались ценой больших потерь, и вдруг вследствие каких-то договорённостей Россия лишилась её. В своих простых, на первый взгляд, заметках отец Сергий демонстрирует пример субъектной позиции (отношение человека к происходящему, основанное на принятых им ценностях), всё встречающееся на пути он интерпретирует с позиции христианской картины мира (выше шла речь о второй сигнальной системе, деятельность которой препятствует выработке условного рефлекса, а на ПТСР отчасти и можно смотреть как на сформировавшийся специфический тип реакции на происходящее).
Отец Сергий отмечает, к примеру, действие фактора неизвестности – фактора потенциально деморализующего. Но наличие субъектной позиции предохраняет человека от подавления духа даже при воздействии этого фактора. Да, многое непонятно: договорённости «на верхах» перечёркивают то, к чему ценой больших усилий шли воины на фронте. Казалось бы, легко впасть в уныние, махнуть на всё рукой, и… стать «объектом», «песчинкой в жерновах истории», «жертвой обстоятельств». Но как бы там ни было, у человека есть совесть, идеалы, а то, что где-то идут процессы деградации, не является для него ни поводом деградировать самому, ни оправданием собственной деградации: мол, всё плохо – запью и я! Если сам человек в ситуации, когда снаружи непросто, ещё и внутри себя сдастся и опустит руки, тогда – совсем беда.
«Да ведь Бог мог не допустить войну? – пишет отец Сергий. – Мог, но Он попустил этот страшный суд земной, и мы должны, подобно св. Победоносцу Георгию, хотя бы умереть, но честно выполнить долг наш. Хватит ещё в вечности времени, когда откроются причины всех причин; откроется тогда и причина, почему Господь попустил эту войну. А теперь: Господи Иисусе Христе, спасай нас! Пресвятая Богородице, помогай нам! Св. Георгий, молитвами твоими поддержи в нас веру и верность Богу, Царю и Отечеству даже до смерти!»
Или вот отец Сергий из простого наблюдения за птицами выносит урок, который стимулирует деятельность ума в направлении формирования иммунитета, препятствующего развёртыванию ПТСР. «Из-под воды выделяется огромный камень, на нём сидит целая стая чаек, сидят покойно, невзирая на то, что вокруг бешено ревут и, пенясь, разбиваются о камень волны. О, если бы и нам покойно и твёрдо сидеть на камне веры среди бед, скорбей и сомнений, этих бушующих волн житейского моря! Горе нам, малодушным».
Возможно, печальный процесс утраты «камня веры» (вопрос отпадения от веры широких масс населения требует отдельного рассмотрения) связан с последующим развёртыванием ПТСР во времени. Так, цитируемый профессор Павлов отмечал, что «средние потери в связи с психическими расстройствами в период русско-японской войны составили 2–3 случая на 1000 человек, а уже в Первую мировую войну – от 6 до 10 случаев на 1000 человек»[52].
Обогащение среды и развитие интеллекта как способ противостояния ПТСР
К сожалению, когда встаёт вопрос о ПТСР, иногда делается (возможно, избыточный) упор на описание физиологических процессов и значимость работы специалистов. При этом не всегда говорится о возможностях самой травмированной личности и о формировании условий, при которых люди могут преодолеть ПТСР самостоятельно.
Одна исследовательница, Джудит Герман, изучавшая феномен ПТСР, отмечает, что исследования «очерчивают сложные изменения в регуляции гормонов стресса». Аномалии были обнаружены «в миндалевидном теле и гиппокампе – структурах мозга, которые создают связь между страхом и памятью»[53]. И в то же время она подчёркивает, что сила биологических открытий в отношении ПТСР «может способствовать сужению, преимущественно биологической направленности исследований». Она считает, что новое поколение исследователей «должно будет заново открыть существенную взаимосвязь биологических, психологических, социальных и политических аспектов травмы».
К сожалению, она в своей книге не приходит к ясному описанию той картины мира, на основании которой возможен выход в посттравматический рост (когда травматический опыт становится источником знания и мудрости). Такова история многих авторов, стоящих одной ногой на платформе постмодерна, отрицающего религию, этику, ценности, а другой ногой – на платформе необходимости признания того, что для выхода в посттравматический рост человеку нужно что-то, что может помочь ему подняться над происшедшим. Однако при этом в творениях современных учёных верующий человек всё равно может найти дополнительные основания для своего стремления навстречу тому, что открыто в Евангелии. Так, современные исследования показывают то, что духовные авторы православия знали давно: всё – преодолимо.
Упомянутый выше нейрохирург, как человек верующий и учёный одновременно, считает, что есть некоторые «обходные пути», «окна», которые позволяют действовать исцеляюще на психику, минуя деятельность систем, работающих в обычном режиме. Есть в духовной жизни сила, которая даёт надежду на положительный исход даже тогда, когда стартовые условия ассоциируются с серьёзными трудностями.
Он поделился ссылкой на работу отечественного исследователя, доктора медицинских наук Р. Д. Тукаева, в которой рассматривалась проблематика процесса нейрогенеза (способности мозга генерировать новые нервные клетки). По мысли исследователя, многочисленные данные говорят о том, что факторы обогащённой среды, физической активности, обучения и тренировки памяти, «повышают нейрогенез взрослого мозга»[54].
«На нейрогенез в гиппокампе» губительным образом влияет психический стресс [и разрыв контакта с родителями – лишь одна из возможных причин стресса]. Согласно исследованиям, демонстрировалось «уменьшение объёма гиппокампа у пациентов с ПТСР [посттравматическое стрессовое расстройство], ветеранов войн и жертв насилия».
Стимулирующий же эффект на нейрогенез оказывали факторы обогащённой среды, а также – обучение и движение. Причём стоит отметить, что перечисленные факторы оказывают положительное действие в более короткий срок, нежели фармакотерапия. Отмечая, что исследования по данному поводу проводились на животных, автор всё же выражает надежду, что «стимуляция позитивного нейрогенеза под воздействием факторов обогащённой среды, двигательной активности и успешного обучения присуща не только грызунам и приматам, но и человеку. И тогда данные факторы могли бы быть использованы в терапии».