Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 8)

Еще примеры

Если все перевести в практическую плоскость – почему это важно? Человек никогда не пойдет на контакт до тех пор, пока ощущает по отношению к себе ваше неприятие, осуждение, внутреннюю брезгливость. Он может делать вид, что идет на контакт, но по-настоящему никогда не откроется.

Расскажу два примера из собственной жизни.

У нас в школе был учитель труда, Александр Дмитриевич. Дети его любили неимоверно, потому что он очень любил детей. Вообще ребят заставить чем-либо заниматься бывает очень тяжело, но с ним дети оставались до закрытия школы, до одиннадцати часов – так что даже родители звонили, переживали, где их дети.

Уроки труда превращались в уроки жизни, начинались обсуждения самых разных тем – нумизматики, например. Кстати, там я впервые познакомился с христианством. Все рассказывали, кто что о чем-то таинственном прочитал (тогда еще был Советский Союз и Церковь как таковая была в полуподполье).

Этот человек давал нам то, о чем мы мечтали – место для общения, для сбора подростков. Он приучал ребят (тогда я был в шестом-седьмом классе) работать, создавать что-то своими руками, давал нам возможность собираться вместе. Эти уроки труда – одно из самых светлых воспоминаний в моей жизни, потому что он говорил с нами, как с равными, не пытался нас чему-то учить, хотя и был человеком с большим жизненным опытом.

Когда спрашивают, как нужно общаться с детьми, я всегда привожу в пример прот. Валериана (Кречетова): с детьми надо говорить очень серьезно, они на самом деле все понимают. У него самого много детей, внуков. Мне очень понравился его подход, когда его маленький, самый младший, сын начал просить слона. Приведем ниже рассказ отца Валериана.

«Я помню, как ко мне обратился сын: "Папа, я хочу слона". Я говорю сыну, что слон ведь много ест, его надо кормить. Ты для тренировки постарайся для всех накрывать на стол. Через два дня сын сказал: "Нет, пап, слона не нужно, он очень много ест". Он сам пришел к выводу, что слона хорошо бы иметь, но он очень много ест. Старайтесь не создавать особых конфликтов, чтобы не разрушить сердечных отношений с детьми»[27].

Уважение

Как-то, будучи в Санкт-Петербурге, встречался с молодым человеком, который повредился умом на спайсе. Я тогда впервые увидел человека, с которым это произошло из-за спайса. Он совершенно потерялся – где он, что он… Его мама обратилась к нему: «Вот батюшка, поговоришь с ним?». А этот парень сидит с лицом совершенно невинного ребенка.

Он еще, как думалось, не вышел окончательно из состояния наркотического опьянения. В зазеркалье он провалился после того, как покурил китайских прекурсоров. Если у него до этого были «путешествия в иные миры» и он из них выходил, то в этом «трипе» он застрял.

Если кто-то смотрел фильм «Начало», где люди застревают в своих снах и не могут разобраться, где они, – здесь было что-то подобное.

Как я могу сослаться на Википедию или какую-нибудь энциклопедию, так и он ссылался на существ, которые ему в этих «трипах» приходят, мол: «Они же мне говорили!». Кто – они? Для него были авторитетом эти существа, которые ему что-то объясняли о будущем, о прошлом.

И он совершенно потерял ощущение реальности. Некоторые считают, что спайс – это не страшно, а ведь такого человека ни к чему социальному применить уже невозможно.

Меня поразила его мама. Я во время беседы слушал его очень внимательно, потому что, действительно, если человека не выслушаешь, как ты ему можешь помочь? Иногда, может, излишне внимательно слушаю – мне порой кажется, что в человека впиваюсь, как удав, – мне важно понять, войти в тему.

И он понимает, что его так увлеченно слушают. А мама в этот момент гримасничает. Он говорит: «Они приходят…», рассказывает вещи какие-то умопомрачительные, пугающие. А мама в это время крутит у виска, всем свои видом показывая, что сын ее сейчас позорит. Она как бы объясняет мне, что она здесь ни при чем, что ее сын – больной.

И когда этот парень закончил, я сначала обратился к его маме: «Мама, вы вели себя неправильно. Человек рассказывает проблему, а вы сидите и гримасничаете. То есть вы заранее и мои усилия, и свои сводите на нет тем, что, во-первых, отрицаете проблему, а во-вторых, полностью пресекаете свой контакт».

Какие-то мысли я ей повторил, что если она так будет продолжать себя вести, то с сыном ничего не добьется. Потом мы с сыном разговаривали отдельно – может, действительно он одержим, не знаю.

Когда игумена Анатолия (Берестова) спрашивали, являются ли наркоманы одержимыми или нет, он сказал, что нельзя свести все к одержимости. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» сказано, что есть болезни, которые лечатся медикаментозно, а есть, действительно, и моменты одержимости. Поэтому ошибочно все относить к медикаментозному лечению, как и ошибочно сводить все к чину отчитки.

И отец Анатолий (Берестов) говорит, что определить – одержим человек или нет – может только опытный священник, а не первый встречный.

Этот человек, возможно, и был одержим, возможно, нужна была отчитка, но лично его напрягало, что его мама видела в нем бесноватого. Он хочет ей что-то объяснить, а она в ответ: «Бесы, в тебе бесы!».

Не знаю, поняла ли меня мама того молодого человека или нет, но такой позицией она изначально отсекла себя от него. И если она не пересмотрит свою позицию, как и все жены, которые имеют мужей-алкоголиков, – агрессия, даже не высказанная, всегда порождает ответную агрессию.

Контакт с другим человеком можно наладить, только если учитывать то, о чем мы говорили. Пусть в данный момент мы даже не знаем, как нам правильно что-то сказать, как поступить, но у нашего ума есть такое свойство, что он способен генерировать идеи. Когда в наш ум проникает какая-то идея, мы подспудно начинаем с ней работать, и при возникновении какой-то ситуации на основе этой идеи у нас рождается спонтанное решение.

Говорят, любовь не ошибается. Если человек изначально старается разрешить ситуацию бесконфликтно, он рано или поздно найдет какое-то решение. Первый раз ошибется, второй, но потом все равно найдет нужные слова, поймет, как нужно поступать. Но если человек изначально пошел не по тому пути – он будет совершать ошибку за ошибкой.

Выслушать

Иулиания Владимировна Никитина, исполнительный директор Центра социальной адаптации святителя Василия Великого:

– Я хотела сказать по поводу того, что вначале необходимо выслушать и не дать сразу реакцию. Это действительно важно, в том числе и в общении с нашими детьми, и для других воспитателей. Потому что трудно отделить просто эпатажность человека и проблему, возможно, какие-то психические расстройства. Бывает сложно сразу понять, что действительно за этим поведением стоит.

Но если мы возьмем за правило и договоримся, что бы нам ни говорили, мы выслушиваем серьезно, не давая реакции: «Ну что ты все время несешь?!».

Это, конечно, очень тяжело. Как в самом начале говорил батюшка, когда человек только начал с нами взаимодействовать, у него нет отношения к нам, как к каким-то авторитетным людям. Если же это ребята, которые прошли летнюю эпопею и были с тем же Сергеем Владимировичем, и не только с ним, в Хибинах, проходили какие-то сложности, – они испытывали уважение, которое родилось в процессе этого совместного проживания.

А тому, кто только что пришел, ему – что Сергей Владимирович, что Юлия Владимировна – «ехал и болел». Какие-то непонятные дяди и тети, которые уже заведомо претендуют на какое-то к ним отношение: «Ты пришел сюда, будешь меня уважать, потому что я уважаемый человек. А кто ты? Посмотри на себя – кто ты?» и прочее в этом духе. Его направили сюда по суду. Он пришел просто перетерпеть весь этот бред, все это сборище сумасшедших людей-энтузиастов, и все.

Все-таки если у нас отношения еще не установлены, нужно «строжить», объяснять, сразу ставить рамки – это вот так, а это – так. Если сказали, что приедет полиция, значит, приедет полиция.

Авторитет нужно заработать.

Человека необходимо выслушивать, если у него есть желание что-то сказать взрослым, давайте договоримся их выслушивать. Мы ничего не потеряем, если будем их серьезно выслушивать. Другое дело – когда требуется наша реакция немедленно. Если нет – можно всегда сказать, что нужно время, чтобы подумать, чтобы высказать свое отношение к этой проблеме.

По крайней мере, необходимо выслушать человека терпеливо. Нам часто не хватает терпения, ведь есть расписание, и нам нужно ехать туда, сюда… Но необходимо искать как-то компромисс, иначе все это растянется во времени.

В любом случае, при необходимости делать замечания. Можно и, извинившись, сказать, что сейчас поговорить невозможно, но вечером поговорим, ты мне расскажешь. Это очень важно, потому что иначе теряется то хрупкое, что невозможно бывает восстановить. Их и так дома и в школе считали за придурков. Если мы пойдем по тому же пути, то ничего не произойдет.

Я несколько раз приводила слова одного удивительного человека – Жана Ванье (он создал во Франции первые общины для умственно отсталых людей – «Ковчег» и «Новый свет») – он ходил по тюрьмам, встречался с людьми, которые были приговорены к пожизненному сроку. Он сделал вывод, что многие люди, которые занимаются социальным служением, социальной работой, когда сталкиваются с маргиналами, то сразу начинают ставить условия: «Я готов тебе помочь, но ты должен измениться. Если ты изменишься – я буду тебе помогать, если нет – то нет». И он говорит – с какой стати взрослый, сформировавшийся человек вдруг будет меняться? Или как в некоторых семьях говорят: «Ты изменись, а потом я тебя полюблю».