Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Депрессия и травма: Как преодолеть? (страница 22)

После инициации ему стали понятны бессмысленная жесткость и ненависть к Богу, разрушение церквей и монастырей в годы богоборчества. Люди сами не знали, почему жгли и убивали. Они действовали не только по приказу атеистической власти, но и вследствие воздействия силы невидимой. «Это была демоническая оргия на огромном пространстве страны».

После инициации у рассказчика «бывали приступы какого-то веселья, как у пьяного: когда хочется хохотать, не понимая, над чем, но они быстро сменялись глубокой тоской». Если бы его в то время спросили, чего он хотел, то он бы, по собственному признанию, ответил бы, что хотел покончить жить самоубийством. Но прежде он хотел бы взорвать мир огромной бомбой. «Какое странное чувство – испытывать приступы веселья, похожие на приступы пароксизма, но никогда не ощущать радости».

Сквозь призму человека, прошедшего оккультную инициацию, можно посмотреть на историю человека, который рассказывал о катастрофических изменениях в своей внутрипсихической жизни. Стоит отметить и характер рисунков этого человека. На одном из рисунков, например, изображены лица со светящимися глазами, а мужчина (он сам?) светит в испуге фонариком.

На определенном этапе жизненного пути у него началась депрессия[86]. Его преследовали мысли о самоубийстве. Но однажды он перешел в противоположное состояние. Он словно «перенесся в какой-то внутренний рай». «Сначала это носило, – писал он, – характер каких-то космических ощущений, типа единения со всем миром, а потом стало чувством религиозным. Это было состояние внутренней тишины, покоя и счастья, период переживания глубинных символических смыслов, оно было крайне наполненным и насыщенным, особенно на контрасте с только что пережитым страшным обвалом и пустотой, это был одновременно и восторг, и состояние очищающего покаяния» (святитель Игнатий в указанном выше сочинении отмечал, что падшие духи могут сообщать человеку псевдодуховное состояние, которое неопытными принимается как истинное).

Потом маятник качнулся в обратную сторону. Он начал ощущать, как, казалось бы, обретенные смыслы начинают распадаться. Он чувствовал в себе «присутствие чего-то не своего». «Как будто в тебя, – объяснял он, – вторгается не твоя психика». В одну ночь в его уме что-то сломалось. Мысли потеряли порядок, а в голове появились нелепые сочетания.

Затем он начал «сползать» в область оккультизма. Основным авторитетом на тот период для него стал Карл Юнг. «В Юнге, – по его выражению, – опасная смесь психиатрии, философии и религиозной идеи», на которую он попался. Вследствие погружения в учения Юнга он пришел к некоему самообожествлению. Но в один день созданная система дала трещину и наступил очередной момент дезориентации, которая сопровождалась острейшей душевной болью (о этом примере рассказывалось в комментарии к главе «Тренинги, психопрактики, динамические медитации по Ошо, секты»).

Приложение. О ложном состоянии, возникающем не вследствие победы над страстями и стяжания добродетелей, а вследствие замирания демонов и временном их отступлении от человека

Некоторые мысли преподобного Нила Синайского о ложном состоянии приводились в комментарии к главе «Тренинги, психопрактики, динамические медитации по Ошо, секты». Также у преподобного Нила есть следующие мысли по данному поводу.

«Если, молясь против какого помысла, заметишь, что он скоро и легко утих, то рассмотри, от чего это произошло, чтоб не попасть в засаду и, обманувшись, не сделаться предателем себе самому.

Бывает, что иногда демоны, вложив тебе какие либо помыслы, сами же побуждают молиться против них, воспротиворечить им, – и тотчас отбегают; чтоб ты впал в прелесть, возомнив, что начал уже побеждать помыслы и устрашать демонов»[87].

«Бывает, что они усыпляют разжжение плоти и выводят извнутрь нечистые помыслы с хитрым намерением, чтоб подвизающийся подумал, что строгостию своей жизни совсем победил дух блуда, что сердце его очистилось и стало близко к святости святых, – и он взошел на самый верх святости. Такого нередко заставляют они разсказывать самому себе о своих подвигах: я сделал то и то, так и так подвизался и истомлял себя, – не давая ему однакож прибавлять при сем: не я, но благодать, яже во мне. Не позволяют же они ему исповедывать Бога помощником в том, чем хвалиться его заставляют, чтобы он, яко собственными трудами совершивший все в своих подвигах, и хвалу за то всю присваивал себе, – и чрез такое невоздавание славы Богу погряз в глубину Богохульства, несмысленно величая себя самопомощным.

Когда в сердце слышатся такие славолюбивые помыслы и оно не противоборствует тому, тогда инок (и особенно уединенник) не далеко бывает от повреждения ума; тогда разсудок бывает в опасности разстроиться, или от снов бесовских, принимаемых с верою, или от призраков во время бдений, или от явления бесов в каких-либо светлых видах. Ибо сам сатана для обольщения нашего преобразуется иногда в Ангела света; причем обещает, что, если пад поклонишься ему, то даст тебе такое и такое дарование, или восхитит тебя, как новаго Илию, на Небо, на огненной колеснице. И бывало, что принимавшие это с верою уклонялись от истины и впадали в умоповреждение. Во избежание сего, помня, чего ради с любовию подъемлются подвижнические труды, всяким хранением блюди свое сердце, чтоб, внимая одним внешним подвигам, не быть тебе коварно уловлену внутри (несмысленным) самовозношением».

«Как ставший на паутину проваливается и уносится вниз, так падает и полагающийся на собственныя свои силы».

«Не предавай гордости душу свою и не увидишь страшных мечтаний; потому что душа гордаго бывает оставлена Богом, и делается порадованием бесов».

Препододобный Иоанн Лествичник: «Бывает, что в иных, не только верных, но и неверных, отходят все страсти, оставив только ту одну, которая, как зло первенствующее, одна заменяет все прочия, и которая столь вредоносна, что может свергнуть с самаго неба (это гордость).

…Иногда бесы отступают и сами собою, чтобы ввести нас в безпечность. Но потом внезапно нападают на бедную душу, расхищают ее, и до такой степени приучают ее к порокам, что она после того уже сама себе наветует и против себя воюет.

Известно мне и иное отступление оных зверей, – бывающее тогда, когда душа совершенно утвердится в греховных навыках»[88] (то есть, если греховные навыки утвердились в человеке и он идет гибели, то искушать его уже не требуется).

Евагрий Понтийский: «Есть два мирных состояния души: одно есть следствие оскудения и изсушения естественных соков, а другое бывает по случаю отступления демонов. Первому сопутствуют смиренномудрие с сокрушением сердца, – слезы и безмерное желание божественнаго; а за вторым следует тщеславие с гордостию, которое овладевает монахом, по удалении прочих бесов. Кто блюдет пределы перваго состояния, тот скорее распознает нападения и козни демонския»[89].

Авва Исаия: «… не обращай внимания, брате, на покой (от брани), пока ты в теле сем, и не верь себе, если увидишь себя на время покойным от страстей; потому что оне иногда приутихают на время в лукавом чаянии, что, может быть, человек распустит сердце свое, полагая, что совсем избавился от них; и потом внезапно наскакивают на бедную душу и похищают ее, как малую птицу какую; и если окажутся мощнее ея во всяком грехе, то смиряют ее без милосердия, ввергая в грехи, пагубнейшие прежних, о прощении которых она молилась уже.

Если, противостоя врагу, увидишь, что полчище его, ослабев, обращается в бегство от тебя, да не обрадуется тем сердце твое; потому что эти враги устроили для тебя злохитрый ков позади себя. И там-то они готовят тебе брань злейшую первой. Выступая против тебя, они оставили за городом в засаде значительную часть полчища своего, приказав им не двигаться. И вот, когда ты воспротивился им и выступил против них, они побежали от лица твоего, будто бессильные; но если сердце твое вознесется тем, что ты прогнал их, и ты таким образом оставишь город, тогда поднимутся и те, кои остались позади в засаде, остановятся и эти бегущие впереди тебя, – и охватят бедную душу со всех сторон, так что ей не останется уже никакого убежища. Город есть молитва; противостояние врагам есть противоречие помыслам во Христе Иисусе, а выступление против них есть гнев»[90].

Часть III. Прорыв скорлупы

Когда сознание охвачено унынием, ум теряет созерцательную способность, что в практическом плане выражается в невозможности понять, куда сделать следующий шаг. Человек не видит в жизни ни цели, ни смысла, он находится в состоянии охваченности моноидеей. Когда же скорлупа прорывается и уму возвращается созерцательная способность, то перед человеком со всей очевидностью открывается непонятное ему ранее: «Так вот же оно – решение!».

Депрессия и отчуждение деятельности от глубинных основ личности

В первой части данной работы упоминалось, что депрессия начинается тогда, когда деятельность человека и его жизнь в целом начинают отчуждаться от глубинных основ его личности (отсюда и название лекционных циклов – «Преодолеть отчуждение»). Тема отчуждения деятельности от глубинных основ личности в главе «Депрессия и отчуждение деятельности от глубинных основ личности» комментировалась с помощью образов, заимствованных из сказки «Момо» (автор – Энде Михаэль).