Иеромонах Евтихий – Голос из глубины души: священник говорит о том, что больно и важно (страница 6)

Она шла не разбирая пути. Ей не хотелось оставаться наедине с собой. На Катю всё настойчивее накатывали мысли о самоубийстве. Она уже размышляла, как это сделать, и каждый раз её останавливал страх. Он был сильнее душевной боли.

Девушке рисовалась картина, как она поднимается в лифте высотки, находит открытую дверь на технический этаж, а там и выход на крышу. И вот оно — долгожданное избавление... Катя уже не раз смотрела с высоты балкона на землю и ей представлялось, как это будет... Тогда страх сковывал её мысли, чувства, и становилось как будто легче — тяга к смерти на время отступала.

«Нет, — решила она, — если и заканчивать жизнь, то лучше напиться таблеток. Без крови и этого ужаса высоты. Просто засну и не проснусь. Но как купить достаточно таблеток, чтобы всё получилось? Нужны мощные снотворные, а они по рецепту...»

Девушка повернула за угол. Перед ней открылся вид на старинную церковь из красного кирпича. Двери и ворота её были распахнуты, и множество людей шли в неё, крестясь у входа. Она медленно двигалась по тротуару, церковь была на другой стороне улицы. Поравнявшись со входом в ворота, она вдруг остановилась и ей тоже захотелось перекреститься вместе со всеми. Но на этой стороне улицы никто не крестился. Здесь прохожие спешили по домам и некоторые даже толкали её.

Переход был немного позади, но машины по улице ездили редко. Катя не стала возвращаться, но оглянулась по сторонам и перешла дорогу. Оказавшись перед воротами церкви, она остановилась. Какая-то женщина подходила слева, повернулась к церкви, перекрестилась и сделала легкий поклон. Девушка тоже несмело подняла руку для крестного знамения и наклонила голову. Какое-то облегчение вдруг охватило её душу. Как будто что-то давило на неё, но после креста и поклона свалилось с плеч. Боль в сердце не прошла, однако в голове как будто немного прояснилось. Катю охватило удивление и неудержимое любопытство. И она неожиданно для себя пошла вместе с другими людьми в сторону церкви.

У входа Катя остановилась. Внутри царил полумрак. Горели тёплые огоньки лампад и свеч. Людей немного. И какой-то запах, такой притягивающий и умиротворяющий. Катя перекрестилась и вошла внутрь. Приятная теплота объяла её после сырости на улице. Тихое, мелодичное и непонятное пение лилось откуда-то сверху. На душе становилось легче. Мрак, в который она погрузилась в последние месяцы, начал рассеиваться, ослабляя свои мерзкие холодные щупальца. Девушка в нерешительности остановилась у входа, не решаясь пойти дальше.

— Еще одна в брюках! — недовольно пробурчал чей-то трескучий старушечий голос. — Как на дискотеку ходят. Ни стыда, ни совести.

Только сейчас Катя осознала, в каком виде зашла в церковь. Хорошо, хоть капюшон не скинула. Она уже со стыдом собиралась выйти, как вдруг раздался чей-то добрый голос:

— Это у тебя, Прокофьевна, ни стыда ни совести. Человек к Богу пришел, а ты её своими придирками смущаешь. Сегодня в брюках пришла, в следующий раз, как все, наденет юбку. Хорошо, что пришла, милая. Не бойся, иди к иконе Матери Божией, Она тебя ждет.

Добрая женщина показала на большую икону, у которой стояли люди и молились. На ней была изображена Богородица с задумчивым, добрым, неземным взглядом, а маленький Иисус стоял у Неё на коленях и прижимался к Её лицу. Это было так трогательно! Позже девушка узнала, что это образ «Взыскание погибших». И её Божья Матерь взыскала, как погибающую овечку, заблудившуюся среди стремнин и пропастей гор.

Сейчас же она стояла, как и другие люди перед иконой и крестилась. Какая-то теплота разливалась в душе. Молящиеся подходили к Богородице и целовали образ. Некоторые долго стояли, прислонившись лбом к стеклу. Было так необычно... Она тоже робко подошла, перекрестилась и поцеловала икону. Шёпотом попросила добрую, понимающую Богородицу о помощи. Быстро и смущённо отошла от иконы и остановилась поодаль.

Отсюда ей открылась какая-то очередь в полумраке храма. Люди не спеша подходили к священнику, что-то тихо говорили ему. Он отвечал, потом накрывал их голову длинным красивым «шарфом», висящим у него на шее, что-то кому-то говорил. Потом как будто гладил склонившегося человека по голове. Люди отходили от священника с сияющими глазами, полными радости. Так показалось Кате. И ей тоже захотелось, чтобы её накрыли этим «шарфом» и погладили по голове. Она подошла и стала в конец очереди.

Пение закончилось и кто-то стал протяжно монотонно читать. Она прислушивалась. Понятных слов было немного. Но чтение успокаивало. За много месяцев у неё впервые проявился какой-то интерес к жизни. Она стала разглядывать украдкой окружающих людей, иконы на стенах. Глаза святых смотрели на неё не осуждающе, а как-то понимающе, с неземной любовью. Так ей казалось. Люди вообще не обращали на неё никакого внимания. У многих были закрыты глаза, у других взгляд был какой-то отрешенный, сосредоточенный на чём-то внутреннем. В этот момент она почувствовала, что ей здесь было хорошо — среди мягкого света лампад и свеч, среди этих икон и людей.

Вот подошла её очередь. Сердце забилось быстрее, и она уже хотела повернуться и уйти. Но священник, старенький батюшка, как-то ласково взглянул на неё и кивнул головой. Она подошла и молчала. Потом сказала:

— Я не знаю, что говорить.

— Первый раз на исповеди? — спросил священник.

— Да.

— Вы крещённая?

— В детстве крестили, но я этого не помню, — ответила она.

— Хорошо. На исповеди надо говорить то, в чём осуждает совесть, что нас тревожит. Это голос Божий в душе. Она подсказывает нам, в чём мы провинились перед Богом. В этом надо принести покаяние Господу и постараться больше так не делать, — священник замолчал и сделал выжидательную паузу.

— Я не хочу жить, не вижу никакого смысла в этой жизни, — призналась Катя. — Меня никто не любит и я никому не нужна.

Она вдруг жалобно всхлипнула и начала плакать. То, что мучило её все эти месяцы, неожиданно прорвалось наружу. Ласковый голос священника располагал к откровению. Всё мрачное напряжение последних месяцев вылилось в этих немногих словах и превратилось в неудержимые слёзы.

Священник подождал, пока она немного успокоится, и участливо спросил:

— С парнем поссорились?

— Да, он бросил меня и ушел к моей лучшей подруге, — ответила девушка. — Но не только это. Родители не обращают на меня внимания. Для папы, кроме работы, ничего не существует. А мама всегда раздражённая, ей всё не нравится, всё не так. Мне сейчас даже поговорить не с кем. Зачем так жить дальше? Зачем страдать? Хотя и умирать страшно...

— Вы пришли в церковь, значит верите в Бога? — спросил священник.

— Да, я верю, что Кто-то там есть на Небе.

— Значит должны верить, что этот мир сотворён Богом. Как думаете, для чего Он его сотворил, для чего дал жизнь человеку?

— Не знаю, — растерянно ответила она от неожиданного вопроса. — Я никогда не задумывалась над этим.

— Бог сотворил мир, чтобы поместить в нём Своё главное творение — человека. А вот его самого Он сотворил для того, чтобы люди жили в любви к Богу и ближним своим. В этом высшее наслаждение души, её счастье и предназначение. Но люди забывают самое главное — любовь к Богу. Они стремятся обрести в ближних любовь к себе. В этом человек видит счастье. Улавливаете ошибку?

— Пока нет, — растерянно ответила Катя.

Священник спокойно продолжал:

— Да, многие не улавливают. Направление любви противоположное: не от себя к Богу и через Него к ближним, как задумано Господом, а, наоборот, от окружающих к себе любимому. Надо изменить направление движения. Не стремиться побольше брать от ближних, а, наоборот, давать им, жертвуя собой, своим временем, интересами, материальным благополучием.

После небольшой паузы священник снова начал говорить:

— Святые пишут, что Господь таким образом сотворил сердце человека, чтобы в нём помещался бесконечный Бог. Потому, если человек не открывает своё сердце Господу, а пытается его бездну насытить какими-то земными вещами: богатством, властью, славой, даже «любовью», как называют страсть похоти не понимающие, что такое настоящая любовь, человек не может всем этим насытить бездну своего сердца. Сколько бы он ни получал, ему всё мало, и он жаждет большего. И так, пока этот бессмысленный бег не прервёт смерть. Как же избавиться от этой ненасытимости и, по сути своей, страдания — страсти, как называют ее святые отцы?

— Как? — робко спросила девушка.

— Надо бездонную глубину своего сердца наполнить бесконечным Богом. Всё просто. Святые отцы по-разному называют это. Одни «исканием Бога», другие «стремлением к Богу», еще «стяжанием Бога». Святой Серафим Саровский называл это «стяжанием Святого Духа». Вот в этом и кроется смысл человеческой жизни. Идя таким путём, человек приходит к счастью, или как его называет Евангелие — блаженству.

Священник на мгновение замолчал, потом продолжил:

— Если мы в центре круга поместим Бога, а людей по окружности, то увидим следующее: по мере приближения к центру — к Богу, окружность уменьшается и расстояние между соседними точками становится меньше. Так и мы, по мере приближения к Богу, приближаемся и к своим ближним. Чем крепче наша любовь к Богу, тем крепче наша любовь к ближним. И наступает момент, когда мы можем и самую нашу жизнь отдать за ближних, или полностью посвятить им. Настоящая любовь тем и отличается от страсти, что страсть привыкла брать, а истинное чувство — отдавать и жертвовать. И такая любовь — дар Божий. Чтобы его получить, надо научиться любить Бога. Теперь поняли, в чём Ваша ошибка?