Иэн Сент-Мартин – Ангрон: Раб Нуцерии (страница 6)

Три передние шеренги целиком составляли гордые ветераны роты с тяжелыми ростовыми щитами, сверкающими полировкой. Астартес сомкнут их в сплошную стену, выставят копья в прорези, которые в других легионах применяются для стрельбы, и фаланга отправит врага в небытие, как уже случалось на бесчисленных полях сражений.

— Эта планета называется Девяносто три Пятнадцать! — взревел Магон над гомоном подготовительных работ, так что его слова донеслись до противоположного конца строя Несломленных. — Живущий там народ зовет ее Генной. Но вам, братья мои, следует знать лишь одно название для нее — мятежный мир.

В ответ воины коротко громыхнули по настилу кромками щитов.

— Когда-то этот народ принял свое место в составе Империума Человечества, — продолжил центурион, — однако сейчас он повернулся к нашему государству спиной.

Эти люди осмелились на бунт, а значит, к ним следует относиться так, как если бы они отвергли Согласие сразу. Эти клятвопреступники решили противостоять воле Императора. Но что гораздо безрассуднее, они решили противостоять вам. И за это они отведают наших клинков.

Несломленные ответили громовыми ударами кулаков о доспехи и лязгом щитов и копий о железную палубу.

— Вы все меня знаете, — Магон остановился, купаясь в блеске роты Космодесанта, готовой ринуться в бой, — как и то, что я не люблю тратить время на долгие речи. Бейте стремительно. Доверяйте братьям-щитоносцам, как они доверяют вам. Сражайтесь, как один, и пред вами падет любой враг. Мы идем на войну, Несломленные, за Ангрона и Императора!

Легионеры издали боевой клич, который разошелся по отсеку громовым эхом. Оно все еще металось под потолком, когда сержанты и младшие командиры принялись отрывисто выкрикивать приказы. Воины разошлись по своим отделениям и пустились легким бегом к десантным кораблям и капсулам. Воздух задрожал над раскаленными выхлопами пробудившихся двигателей. Заняв свои места в отсеках, Пожиратели Миров опустили фиксаторы, и десантные рампы капсул сошлись, словно пальцы в кулак. Тугие цепи подняли посадочные модули над палубой и перенесли к пусковым шахтам.

У подножия рампы «Грозовой птицы» Магон и Оронт ударили по наручам, пока их отделение всходило на борт и рассаживалось по местам в отсеке.

— Мы успеем, — уверенно проговорил первый топор. — На этот раз мы завоюем мир точно в срок.

Центурион водрузил на голову бронзовый шлем. С низким шипением активировались магнитные замки, и на щитке тут же вспыхнули рубиновые огоньки линз.

— Пусть будет так, брат. Ради блага легиона, пусть будет так.

4

Второе приведение к Согласию Генны или, как впоследствии запишут имперские историки, Геннская чистка, практически ни в чем не походила на войны, к которым привыкли Пожиратели Миров.

Впервые со времен своего обнаружения на Нуцерии примарх легиона остался на орбите, чтобы со стороны наблюдать за высадкой своих воинов. Но даже в отсутствие повелителя легионеры чувствовали его. Тень отца нависала над всеми воинами, пока с каждым ударом их сердец уходило драгоценное время.

К этому времени командиры уже привыкли самостоятельно разрабатывать планы атаки и проводить инструктаж. Ангрон редко оставался на предбоевых собраниях достаточно долго, чтобы внести хоть какой-то вклад, — он отвлекался, раздраженно рычал, а затем просто уходил. Теперь же Пожиратели Миров шли в бой без генетического отца, который вдохновлял бы их своей нечеловеческой силой, который неудержимым стремлением единолично доминировать на поле боя, будто легион ему вовсе не нужен, гнал бы сыновей к новым высотам доблести.

К тому же нынешняя высадка на враждебную планету стала первой за всю историю XII легиона, когда наземная операция начиналась без потерь. Пикт-трансляции высокого разрешения, передававшиеся в реальном времени с кораблей на визоры командиров, не показывали орудийных батарей, готовых заполнить воздух смертоносной шрапнелью, как и хаоса и неразберихи, обычных для крупных населенных пунктов во время мобилизации оборонительных сил и массовой эвакуации населения. Судя по всему, жизнь на Генне продолжалась в привычном ключе. Ее обитатели словно не ведали, что с воспламенившихся небес им на головы вот-вот обрушится наиболее грозное оружие, когда-либо созданное человеком.

Однако вскоре реальность самым жестоким образом вырвет их из блаженного неведения.

Достигнув поверхности, воины XII легиона покинули десантные капсулы и прогромыхали по рампам штурмовых кораблей. Не теряя время, они организовали вокруг зон высадки оборонительные рубежи. За линию фронта отправились разведгруппы. Между соседними подразделениями по цепочке проложили линии снабжения, объединив разрозненные роты в целостную военную машину. Даже при том, что Двенадцатому не потребовалось сражаться в космосе и прорывать орбитальную оборону, легионеры по привычке старались изо всех сил, чтобы поспеть за ускользающим временем. Эффективное взаимодействие при развертывании тысяч Астартес на поле боя требовало колоссальных усилий и часто затягивалось надолго. И вот, когда высадка завершилась и все глаза устремились на хронометры, поступил приказ о наступлении.

Оставалось двадцать шесть часов.

Во многих хрониках, составленных как летописцами экспедиций Великого крестового похода, так и собственными архивистами легионов, описывалось, как сражается Космодесант. Говорили, что Железные Руки идут в бой в молчании, отрешившись от всех посторонних мыслей, чтобы полностью сосредоточить свои холодные, практичные умы на наиболее эффективном выполнении боевой задачи. Другие же, к примеру, сыны Русса или Белые Шрамы Хана, несутся в сражение, подобно неудержимой лавине, со смехом наводя болтеры и занося клинки. Двенадцатый вел себя иначе.

С самых своих ранних дней легион Псов Войны пользовался одной и той же тактикой, какой бы враг перед ним ни оказался: ксенос, машина или Громовые Воины самого Императора. Только одно зрелище могло устрашить врага сильнее, нежели космодесантник, мчащийся на всех парах со сверкающим клинком в руке и неистовым кличем, рвущимся из глотки.

Псы Войны, впоследствии Пожиратели Миров, подходили к противнику на расстояние удара шагом. Они не молчали, будто автоматоны, но и не ревели, как дикари, — братья спокойно беседовали, словно направляясь к тренировочным ямам, а не в пасть врагу. Лишь в исключительных случаях центурион приказывал фаланге ускорить шаг до легкой рыси и почти никогда — пуститься бегом.

Астартес шли строевым шагом, позволяя агрессии накапливаться естественным образом. С той же скоростью они врезались во вражеские порядки, сметая, круша и разрубая всякого, кто оказывался на пути, — неудержимые, неумолимые, как накатывающая на землю ночная тень. Подобная тактика послужила легиону залогом бесчисленных побед, иногда еще до прямого столкновения с неприятелем — настолько силен был ужас, вселяемый нечеловеческим спокойствием воинов. И когда вражеская армия теряла самообладание, когда ее порядки рассыпались и бойцы показывали спину, вот тогда космодесантники ускоряли шаг. Нагнав дрогнувшего противника, легионеры истребляли его, как истинные боевые псы, целиком и полностью оправдывая и старое прозвание, и новое, — как те, кто поглощают планеты целиком.

Но в зоне высадки не было врага. Пожиратели Миров беспрепятственно пересекли изрытую ураганами скалистую равнину и не увидели ни единого признака жизни, пока не достигли сверкающего города. Его врата стояли открытыми настежь, беззащитные перед вторжением тысяч Астартес. У самых створок легионеров ожидала молчаливая безмятежная толпа. Геннцы не носили оружия. У них не было армии. Они выставили против легиона свое население.

По всей планете из-за стен мегаполисов выступали миллионные орды таких же безволосых андрогинных существ, как послы по имени Уна. Их лица не искажал страх, адреналин не заставлял дрожать руки. Люди просто шли навстречу Пожирателям Миров, улыбаясь, как старые друзья, и не выказывая ни малейшего намека на недобрые намерения.

Оставалось двадцать три часа.

Поначалу легион охватило смятение. Космодесантники в передних рядах не знали, как поступать, и поэтому просто отталкивали кротких геннцев, чтобы расчистить себе дорогу в город и захватить его центральные шпили, но вдруг оказались зажаты в плотной толпе лжелюдей. Те выходили из ворот непрерывным потоком, и одним только числом им удалось сначала замедлить наступление легионеров, а затем медленно, но верно оттеснить. Скауты воксировали командирам подразделений, что кое-где по фронту мужчины и женщины все с теми же благодушными выражениями на лицах обвивались вокруг конечностей Пожирателей Миров, сваливали их на землю и давили своим совокупным весом.

Магон такого никогда не видел. Он воевал всю жизнь и перед лицом неведомого всегда полагался на силу оружия. А самым могучим оружием в его арсенале была фаланга.

Мало что могло сравниться с фалангой XII легиона по разрушительной силе. Не раз ей подражали, но превзойти не сумел никто. Ничто иное столь явственно не воплощало сути легиона и связавших его уз братства, чем плотно сомкнутый строй из марширующих друг за другом шеренг. Все до единого воины в фаланге прошли через сражения в гладиаторских ямах, где, скованные попарно цепями, они учились двигаться и убивать, как один. Легионеры в таком построении становились практически неуязвимыми. Щитами каждый из них защищал не себя, но стоящего рядом брата. Неудержимая смертоносная машина методично перемалывала все на своем пути.