Иэн Рэнкин – Заживо погребенные (страница 35)

– Кстати, – остановила ее Темплер, – а как Верзила Гор Кафферти?

– Купил собаку.

– Что ты говоришь? А он не боится, что мы превратим ее в наши глаза и уши?

– У этой собаки, по-моему, кроме носа и хвоста, ничего нет, – ответила Шивон и решительным шагом направилась к двери.

10

– Ну, что будешь теперь пить, Джон?

Всякий раз, когда Ребус заходил в очередное питейное заведение, Джаз Маккалоу задавал этот вопрос. Они ехали в Эдинбург на двух машинах. Одну машину согласился вести Ребус: а раз так, он не должен позволять себе лишнее. Джаз, сидевший за баранкой второй машины, после каждого приема внутрь доказывал, что он практически ничего не пил, так что все увещевания были ему вообще по барабану.

До шести часов они усердно работали над материалами дела, и Теннант неотлучно находился при них. Под конец, попросту и без церемоний, Уорд пригласил его провести вечер с ними. Но Теннант вежливо и с достоинством отказался, возможно, из-за того, что не знал, как это будет воспринято коллегами,

– Господи, – сказал он. – Я же не смогу за вами угнаться и слишком скоро окажусь под столом.

Шестеро разместились в двух машинах: Ребус за рулем, на заднем сиденье Стью Сазерленд и Грей, тут же обозвавший «сааб» Ребуса «старым драндулетом».

– А ты, Фрэнсис, на чем ездишь? На «бентли» с откидным верхом?

Грей замотал головой:

– «Бентли» я держу в гараже, а езжу в основном на «лексусе».

Это была правда, он ездил на самой крупной модели «лексуса» с кожаным салоном. Ребус и представить себе не мог, сколько такая машина может стоить.

– И сколько сейчас надо выложить за такую тачку? – спросил он.

– Не больше того, что раньше, – был ответ.

Сазерленд начал с причитаниями вспоминать,

сколько стоили машины, когда он учился водить. Ребус, пользуясь случаем, наблюдал за Греем в зеркало заднего вида. Вообще-то он предпочел бы иметь пассажирами Грея и Уорда, чтобы попытаться еще сильнее настроить их друг против друга. Его бы также устроило, если бы Уорд и Грей ехали вместе с Маккалоу – тогда по крайней мере можно было бы посмотреть, действуют ли они как-то сообща. Но ни тот ни другой вариант не выгорел.

Они захотели сперва поесть, поэтому он привез их в индийскую закусочную на Николсон-стрит. А после этого в «Королевский дуб». За стойкой сидели четверо подвыпивших мужчин. Двое, в центре, пришли вместе; те, что сидели по краям, были каждый сам по себе. Все четверо курили так усердно, словно поспорили, кто выпустит больше дыма. В углу расположились два парня с гитарой и мандолиной; они импровизировали, глядя при этом в глаза друг другу со страстью пылких любовников.

Ребус и его собутыльники заполнили собой все оставшееся пространство крошечного бара.

– Черт побери, Джон, – промычал Там Баркли, – а где девочки?

– Ты, Там, видать, забыл, что мы вырвались практически из заключения.

В «Королевском дубе» они пропустили по одной, после чего двинули в центр. «Кафе Ройал», «Эбботсфорд», «Купол» и «Стэндинг Ордер» – четыре паба, четыре порции на брата.

– Великая ночь в Эдинбурге, – как бы про себя произнес Баркли, провожая глазами подвыпившие компании, тихо бредущие мимо них. – А я все сомневался, правильно ли нас зовут Дикой ордой?

– До Баркли наконец-то дошло, кто он на самом деле, – отозвался Джаз Маккалоу.

– Но ведь именно поэтому нас и турнули на этот курс, разве нет? – не унимался тот. – Мы не играли по их долбаным правилам.

Изо рта у него потекли слюни, и он обтерся тыльной стороной ладони.

– Люблю, когда человек говорит то, что думает, – смеясь и хлопая Баркли по плечу, объявил Фрэнсис Грей.

– А мне нравится тот, кто пьет и не пьянеет, – заплетающимся языком пробормотал Маккалоу, обращаясь к Ребусу.

– А в Глазго было бы иначе, верно, Фрэнсис?

– Что ты имеешь в виду, Там?

– Да вот в такую ночь.

– В Глазго не чувствуешь себя так свободно, это уж точно.

Грей обхватил Баркли за плечи.

– Я и говорю… Вот, например, это место… – Баркли внимательно осмотрелся вокруг. – Это же настоящий дворец, а не пивная!

– Здесь раньше был банк, – пояснил Ребус.

– Это не настоящий паб. Ты слышишь, что я говорю?

– Мне кажется, – сказал Стью Сазерленд, – ты не говоришь, а бормочешь, потому что ты пьян.

Лицо Баркли расплылось в улыбке.

– Возможно, Стью, ты прав. А возможно, совершенно не прав.

Все хором засмеялись и согласились двинуться в обратную сторону, рассчитывая зайти в какой-нибудь паб, мимо которого они прошли на пути сюда. Ребусу по-прежнему хотелось повести их в Каугейт, но куда бы они ни решили пойти, он не сомневался, что Баркли уже достаточно. Более шумные бары, заполненные подростками и залитые ярким и ежесекундно меняющимся светом… Нет, в таком месте их шестерка смотрелась бы, как… в общем, как шестерка копов, которые решили расслабиться. Некоторые были уже без галстуков, хотя все в костюмах, кроме Маккалоу, который перед самым выездом заскочил в свою комнату и надел джинсы и водолазку. Коллеги не упустили случая посмеяться над ним: старый пердун, а вырядился по моде…

Когда они добрались до перекрестка Саут-бридж и Хай-стрит, Фрэнсис Грей вдруг попросил свернуть на Хай-стрит и ехать по ней в направлении Кэнонгейт. Так и сделали, хотя все-таки попытались вытянуть из него, зачем и куда они едут.

– А может, он знает хорошую пивную, – предположил Баркли.

У Ребуса чуть покраснели уши. До этого он вел себя как гид, который стремится увести группу туристов подальше от привычных для него мест. Он хотел, чтобы эти пабы и дальше оставались его пабами.

Грей остановил машину у магазина килтов и уставился на соседнее здание.

– В детстве мама приводила меня сюда, – медленно проговорил он.

– А что здесь такое? – поинтересовался Стью Сазерленд.

– Вот здесь, Стью, – Грей топнул ногой по тротуару, – здесь то, что делает нас теми, кто мы есть!

Сазерленд огляделся.

– Что-то никак не пойму…

– Это дом Джона Нокса [14], – пояснил Ребус. – Здесь он жил.

– Все правильно, так и есть, черт возьми, – согласно закивал Грей. – Кого еще приводили сюда матери?

– Я был здесь в школе с экскурсией, – промямлил Джаз Маккалоу.

– Так и я тоже, – оживился Алан Уорд. – Ну и скучища, скажу я вам.

Грей поднял вверх указательный палец.

– Ты оскорбляешь нашу историю, Алан. Нашу историю.

Ребус хотел сказать о том, против чего выступают женщины и католики. Он не много знал о Джоне Ноксе, но смутно помнил, что этот человек не вызывает особых симпатий ни у тех ни у других.

– Ноксландия, – провозгласил Грей, разводя руки. – Вот что такое Эдинбург, ты согласен, Джон?

Ребус чувствовал, что это какая-то проверка. Он пожал плечами и спросил:

– Какого из двух ты имеешь в виду? Был ведь еще один Нокс: доктор Роберт Нокс [15]. Он покупал трупы у Берна и Хея. Может, он для нас даже еще важнее…

Грей на несколько секунд задумался, а потом на его лице появилась улыбка.

– Арчи Теннант подбросил нам труп Рико Ломакса, и мы занимаемся вскрытием. – Он медленно закивал головой. – Здорово придумано, Джон. Очень здорово.

Ребус не был уверен, что Грей сказал то, что думал, тем не менее принял его похвалу.

Там Баркли, стоявший с безучастным видом и не принимавший участия в разговоре, вдруг объявил:

– Надо пойти отлить.