Иэн Рэнкин – Заживо погребенные (страница 115)
Она устало опустилась на пол рядом с ним, и они вместе принялись изучать покупки мистера Монтроза.
– А был ли на открытии выставки некий Монтроз?
– На открытии выставки?
Порывшись в сумке, она извлекла из нее папку Марбера и принялась просматривать ее многочисленные разделы. Ребус позвал мисс Мейкл, которая почти сразу возникла в дверях.
– Я скоро ухожу, – с порога объявила секретарша.
– Вы не будете возражать, если мы возьмем все это с собой? – спросил Ребус, указывая на разложенные по полу бумаги. Секретарша огорченно-разочарованным взглядом взирала на развал, в который превратилась разобранная ею документация. – Не волнуйтесь, – успокоил ее Ребус, – мы все приведем в порядок. – Он секунду помедлил. – Если, конечно, вы против, придется оставить все это здесь, на полу, до следующего прихода…
Это довод решил дело. Мисс Мейкл кивнула и повернулась, собираясь идти обратно в офис.
– Задержитесь, пожалуйста, – окликнул ее Ребус. – Насколько хорошо вы знаете мистера Монтроза?
– Совсем не знаю.
Ребус нахмурился:
– Он что, не был на показе?
– Если и был, то нас не представили.
– Однако он покупает много картин… Или покупал четыре-пять лет назад.
– Да, он был хорошим клиентом. Эдди жалел, что потерял его.
– А как это произошло?
Она, пожав плечами, подошла и склонилась над лежащими на полу бумагами.
– Номера на этих указателях относятся к другим сделкам. – Она начала сортировать бумаги, раскладывая их по кучкам.
– Список людей, бывших на приеме, – сказала Шивон, помахивая листом, который извлекла из своей сумки. – Помнишь, мы занимались расшифровкой подписей; некоторые были разборчивыми, другие – нет. Одну идиотскую закорючку можно было прочитать и Марлоу, и Мэтьюс или Монтроз. Помнится, мне показывал ее Грант Худ.
Она протянула ему фотокопию страницы из гостевой книги галереи. Имени не было, если, конечно,
– Мисс Мейкл говорит, что Монтроз перестал быть клиентом мистера Марбера. – Он протянул Шивон фотокопию: она сразу впилась в нее взглядом. – Мог ли он появиться на показе?
– Приглашения он не получал, – заявила секретарша. – Я и адреса-то его не знаю. Эдди всегда общался с ним напрямую.
– В этом было что-то необычное?
– Да нет. Некоторые клиенты не хотят себя афишировать. Известные люди или аристократы, которые не хотят давать повод к сплетням об их финансовом положении, а потому стараются скрыть, что они что-то продают…
Она вытащила из кипы еще один листок, взглянула на проставленный на нем номер, а потом снова уткнулась в него.
– В том, что вы говорите, есть смысл, – поддержала ее Шивон. – Мы полагали, что Монтроз и Кафферти одно и то же лицо. Не думаю, что он хотел бы привлечь к себе внимание на публичном мероприятии.
– Ты считаешь, это был Кафферти? – неуверенно спросил Ребус.
– Вот, нашла, – объявила мисс Мейкл, и в голосе ее ясно слышалась гордость, что ее система доказала свою эффективность.
Монтроз – кем бы он ни был – поначалу покупал картины, что называется, крупным оптом, потратив на это за несколько месяцев примерно четверть миллиона фунтов. В последующие годы кое-что из купленного было продано, но имели место и несколько новых покупок. Продажи всегда приносили прибыль. Хотя имя Монтроза указывалось в регистрационных карточках продаж и в документах, выдаваемых покупателям, вместо адреса везде стояло: Галерея Марбера, для передачи мистеру Монтрозу.
– И за все эти годы вы ни разу с ним не встречались? – изумился Ребус. Мейкл покачала головой. – Но вы наверняка говорили с ним по телефону?
– Да, но только когда переключала его на Эдди.
– И что у него был за голос?
– Резкий, я бы так сказала. Человек он очень немногословный.
– Шотландец?
– Да.
– Из высшего класса?
Над этим вопросом она призадумалась.
– Нет, – ответила она и добавила, чеканя каждый слог: – Я не из тех, кто судит о людях, не зная их и не видя…
Ее собственное произношение отрабатывалось в эдинбургской частной школе. Она говорила так, словно каждая произнесенная фраза была строчкой из диктанта для тупоголовых иностранцев.
– Когда Монтроз покупал картины, их, вероятно, отправляли по каким-то конкретным адресам? – предположил Ребус.
– Мне кажется, их всегда доставляли сюда. Но я могу проверить…
Ребус кивнул:
– А когда их уже доставили, что происходило с ними дальше?
– Не могу сказать.
Он пристально посмотрел на нее:
– Не можете или не хотите?
– Не могу, – ответила она, по голосу было ясно, что необоснованное подозрение ее задело.
– Мог мистер Марбер хранить их у себя?
Она пожала плечами.
– По-вашему выходит, что этот мистический Монтроз не хранил у себя ни одной из своих картин? – спросила Шивон, окидывая секретаршу скептическим взглядом.
– Наверняка утверждать не могу. Я бы сказала, что они интересовали его только как способ вложения денег.
– Но ведь он мог украсить ими стены своего дома.
– Наверное, не мог, ведь это может вызвать подозрения.
– Подозрения в чем?
Ребус неотрывно смотрел на мисс Мейкл, давая Шивон понять, что эту тему они могут обсуждать только с глазу на глаз. Секретарша все посматривала на часы, торопясь закрыть галерею на ночь.
– Последний вопрос, – успокоил ее Ребус. – Что случилось с мистером Монтрозом?
Она показала ему последний лист контракта.
– Он все продал.
Ребус взглянул на список полотен, где были проставлены цены. За вычетом комиссионных Монтроз огреб не меньше трети миллиона фунтов.
– А мистер Марбер все проводил через бухгалтерию? – спросила Шивон.
Этот вопрос неожиданно вывел Мейкл из равновесия.
– А как же! – вспылила она.
– В таком случае в Управлении налоговых сборов об этом известно?
Ребус понял ход ее рассуждений.
– Не думаю, что они достигли большего успеха, чем мы, отслеживая финансовые поступления мистера Монтроза. Если они еще не занялись им вплотную, значит, они попросту бездельничают.
– А может, потому, что Монтроза больше не существует? – предположила Шивон.