Иэн Рэнкин – В доме лжи (страница 33)

– Лучше не надо. Конфликт интересов, все такое.

Ребус сделал вид, что обдумывает его слова.

– Это вы там настолько заняты? Ни минуты нет, чтобы поговорить о старой серии “Безумных гонок”?

Фокс сердито глянул на него, театрально вздохнул:

– Ну идем. Вы поосторожнее, – предупредил он, поднимаясь перед Ребусом по лестнице. – Шивон могла узнать о моей встрече со Стилом, только если с ней поделился кто-то из журналистов, что ошиваются рядом. И, по-моему, есть всего один кандидат на роль человека, который знает некоторых в лицо.

– Лора Смит, – констатировал Ребус. Фокс промолчал, и Ребус добавил: – Мне просто надо знать, как связаться со Стилом и Эдвардсом.

– Зачем?

– Не волнуйся, Малькольм, я не вынашиваю планы о тайном сговоре. Просто после нашей последней встречи уж сколько времени прошло.

– Ну что ж.

Остановившись у двери кабинета, где работали следователи, Фокс повернулся к Ребусу и скрестил руки на груди. Ребус подчеркнуто заинтересованно смотрел на дверь кабинета.

– У меня в горле пересохло, если ты приглашаешь.

– За углом есть кафе.

Ребус внимательно оглядел его.

– Малькольм, ты что-нибудь нашел в этих коробках? Что-нибудь, из-за чего мне стоило бы беспокоиться?

– Да, и именно поэтому тебе сюда нельзя.

Дверь допросной отворилась, и появились три человека: Сазерленд и Рид сопровождали к выходу Билла Ролстона, шагавшего впереди.

– Все в порядке, Билл? – с нарочитой беззаботностью спросил Ребус. – Они что, выбивали из тебя признание?

Ролстон пожал ему руку.

– По-моему, правильнее сказать “была оказана любезность”. Дальше они за тебя возьмутся?

– Всегда рад помочь следствию.

– Может быть, только сначала мы закончим с мистером Ролстоном, – сказал Сазерленд. – Кстати, пора сделать перерыв на чай. Мистер Ролстон неважно себя чувствует.

– Сожалею.

– Легкая простуда, не более того. – Ролстон взглядом дал Ребусу понять: ему не хочется, чтобы кто-нибудь хоть словом обмолвился, что у него рак.

– А мы как раз туда, – отозвался Ребус, открывая дверь кабинета следовательской группы и жестом приглашая Ролстона войти первым. – Но имейте в виду, кружек может не хватить.

Сазерленд вопросительно взглянул на Фокса, но у того не нашлось ответа. Ребус уже вовсю хозяйничал: раскладывал по кружкам чайные пакетики, включал чайник, спрашивал Ролстона, нужны ли ему сахар и молоко. Дерек Шенкли какое-то время наблюдал за ними, а потом поднялся и подошел ближе.

– Я вас помню, – сказал он Ребусу.

– Я вас допрашивал, – согласился Ребус. – Кажется, всего однажды. И явно произвел на вас впечатление.

– Не особенно хорошее, – заметил Шенкли. – Но вы хотя бы не называли меня педиком в лицо, просто по вашему виду казалось, что вы на это способны.

– Времена изменились, мистер Шенкли. Надеюсь, вы это заметили.

Шенкли оглядел кабинет.

– Может быть, – наконец признал он, и его взгляд остановился на Билле Ролстоне. – А вы руководили расследованием, да? Я видел вас по телевизору.

Шенкли переключил внимание на Ребуса, потом снова посмотрел на Ролстона.

– Значит, двое полицейских, которые вели предыдущее расследование, угодили в центр нового?

– Все не так, как кажется. – Сазерленду показалось, что он обязан это сказать. – Мистер Ролстон помогал нам прояснить обстоятельства, которые предшествовали…

– А он? – Шенкли указал на Ребуса.

– Ну… – Сазерленд обратился к Фоксу: – Что здесь делает мистер Ребус?

– Не вините инспектора Фокса, – вмешался Ребус. – Меня пропустили дежурные внизу. На самом деле я пришел поговорить с инспектором Кларк, и не о расследовании. Когда мистер Ролстон остановился поздороваться, инспектор Фокс как раз пытался выпроводить меня.

– И все же, – раздраженно сказал Сазерленд, – вы явились в штаб-квартиру расследования и разливаете чай как у себя дома.

– Виновен по всем пунктам. Думаю, – Ребус повернулся к Ролстону, – тебе разрешат приготовить собственное варево.

– Малькольм, – сказал Сазерленд, – проследите, чтобы мистер Ребус покинул здание, и как можно живее.

– Да, сэр. – Фокс легонько положил руку Ребусу на запястье.

– Так вы сегодня не станете трепать мне нервы? – Ребус демонстративно покивал. – Что ж, когда я вам понадоблюсь – вы знаете, где меня найти.

Он медленно прошествовал к двери, цепко глядя по сторонам, подмигнул в ответ на ехидную улыбку Джорджа Гэмбла, одновременно краем уха стараясь уловить обрывок телефонного разговора, который Фил Йейтс вел, судя по репликам, с криминалистической лабораторией в Хауденхолле.

– Про наручники новых сведений нет? – театральным шепотом спросил Ребус у Фокса.

– Вряд ли ты случайно потерял пару браслетов.

– Малькольм, ты отлично знаешь, что многие копы придерживают как минимум одни наручники.

– Ловко ты ушел от моего вопроса.

Дверь за ними закрылась. Подойдя к лестнице, Ребус остановился и повернулся к Фоксу:

– Спасибо можешь сказать мне потом.

– За что?

– За то, что я соврал насчет дежурных.

– Ты же понимаешь, что Сазерленд устроит им разнос? А когда они скажут, что не пропускали тебя, он потребует объяснений уже у меня.

– У тебя выдалась передышка – используй ее с умом.

– То есть я должен состряпать историю?

– Или просто сказать ему правду – что я хотел поговорить с тобой насчет антикоррупционеров и выяснить, почему они ждали тебя именно возле этого полицейского участка. – Ребус помолчал. – Не уверен, что твой босс придет в восторг, но если тебе так больше нравится… – И он начал спускаться по лестнице.

Фокс, помедлив минуту, последовал его примеру.

– А почему просто не позвонить в Гарткош и не попросить соединить тебя с АКО?

– Мой звонок зафиксируют?

– Вероятно.

– Вот тебе и ответ.

– Пойми, Джон, если ты с ними встретишься хоть на каких условиях или даже просто позвонишь, кто-нибудь где-нибудь этим заинтересуется.

– И этот кто-нибудь увидит заговор там, где его нет. – Ребус толкнул дверь и вышел на тротуар; Фокс вышел следом за ним.

На трубах вентиляции дома напротив пронзительно кричали чайки.

– Дело о пропавшем без вести – дырявое как решето, – говорил Фокс. – Даже я это понимаю, хотя сижу над ним всего пару дней. И Тесс Лейтон понимает. Записи подчищены, даты и время часто указаны ошибочно, полицейские не ездили туда, куда должны были ездить, а потом пустились прикрываться ложью и полуправдой. Плюс следователи слишком благосклонно обошлись со СМИ и не слишком благосклонно – с родственниками Блума и с его друзьями.

– Людям свойственно ошибаться, Малькольм.