Иэн Рэнкин – В доме лжи (страница 28)
– Вот это новость. Наверное, у меня где-то тоже есть диск.
Ребус взглянул на телевизор. Плеера нет.
– Тебе не на чем его посмотреть.
– А зачем? Фильм – сущий мусор.
– Несс просил еще как-нибудь ему помочь, не только деньгами?
– В смысле – против Эдриена Брэнда? Я уже говорил – я тут ни при чем.
– Ответ не полный.
– Может быть, он просил. Может быть, я отказал.
– Убоялся Конора Мэлони?
Кафферти фыркнул:
– Джон, ты же меня не настолько плохо знаешь.
– Если бы дело с этим гольф-клубом продвинулось, если бы Мэлони вложил в него свои террористские деньги, это не расценили бы как первый шаг?
– К тому, что Конор начал завоевывать Эдинбург? – Кафферти взмахом руки отверг эту идею.
– Кстати, как Мэлони вообще свел дружбу с Брэндом?
– В каком-то ирландском гольф-клубе. Оба имели там долю. Загородный клуб для избранных, Брэнд хотел завести такой же в Шотландии.
– Что ты почувствовал, когда он пришел не к тебе, а к Мэлони?
– Джон, это старая история. Ей место в архиве.
– И все же, что
Кафферти старательно зевнул.
– Начинаю думать, что для декафа еще слишком рано, а для светской болтовни уже слишком поздно. – Он отодвинул стул и медленно поднялся во весь рост. – К тому же у меня дела, а тебе, наверное, еще собаку выгуливать.
Кэтрин Блум на экране телевизора сменили сделанные с воздуха снимки Портаун-Вудз. В правом верхнем углу экрана повисла старая фотография Стюарта Блума.
– Несс хотел, чтобы я купил это место, – заметил Кафферти. – Но проблема в том, что потом мне пришлось бы заниматься восстановлением и дома, и рощи. Он уже успел настроить планов, а я вывози на себе все до последней мелочи.
– Значит, ты бывал в Портаун-хаус?
– С тех пор как его продали – нет.
– И в роще тоже?
– Приезжал как-то посмотреть, как кино снимают. Актерская игра была так себе, но надо отдать Джеки должное, он умел отыскать пару симпатичных мордашек, на которые можно направить камеру.
– Знаю. Большинство из них мы допросили.
– Но недостаточно сурово, чтобы порадовать мадам Блум. – Кафферти снова перевел взгляд на телеэкран, хотя новости переключились на политику. – И кое о чем следователи помалкивают, – задумчиво проговорил он.
– О чем же?
– На Блуме были наручники.
– И как ты об этом узнал?
Кафферти пристально посмотрел на Ребуса:
– Не все еще выбыли из игры, Джон. Наручники полицейского образца, да?
– Они пока в лаборатории. Кто твой человек в полиции?
– У меня вопрос поважнее: как
– Наручники могли взяться откуда угодно. Осмелюсь заметить, что и ты, и твой приятель Мэлони знали бы, как достать браслеты.
– Пара монет нужному копу, – согласился Кафферти. – В две тысячи шестом таких было пруд пруди. Плюс люди вроде твоего босса Билла Ролстона – добрые друзья Эдриена Брэнда, они сиживали за его столом во время благотворительных вечеров. И не забудь про папашу Блумова бойфренда – я, кажется, припоминаю, что он твой приятель.
– Еще что-нибудь хочешь добавить?
Кафферти сделал вид, что задумался. Ребус решил не дожидаться ответа.
– Брайан Стил и Грант Эдвардс делали кое-что для Брэнда – и для тебя.
– Да?
Ребус кивнул, не сводя глаз с Кафферти.
– Не думай, что я не знаю.
– И что ты, по-твоему, знаешь?
– Что незадолго до исчезновения Блума ты встречался с Конором Мэлони. И брал с собой Стила и Эдвардса, для внушительности.
– Только Стила. – Кафферти на минуту задумался. – А твои приятели в уголовном розыске Глазго? Могли они приглядывать за Мэлони?
– Они за ним приглядывали с той минуты, как его самолет сел в Глазго, – подтвердил Ребус. – Стил тогда служил патрульным и носил форму, а это значит, что он по долгу службы имел при себе наручники.
– В день, когда он ездил со мной, на нем был прекрасный, скроенный по фигуре костюм, – помню, я немного разозлился, потому что устыдился работы собственного портного.
– Что ты говорил Мэлони про Стюарта Блума?
Кафферти покачал головой:
– Ты правда думаешь, что твои приемы сработают? Шивон на них не купится, да и никто не купится. Следователи сосредоточатся на тебе и твоей компании, и по заслугам. Ты продаешь лежалый товар, Джон, – ну правда, мне за тебя даже слегка неловко. Я все думаю, в каком же ты отчаянном положении… и чьи следы пытаешься прикрыть. Прими совет. Ты человек не вполне здоровый. Попробуй приспособиться к реальности, научись расслабляться и получать от жизни удовольствие. Не надрывай пупок из-за всей этой истории.
Ребус поднялся:
– Да я-то расслаблен и даже удовольствие получаю. А вот ты…
– Что – я?
Ребус указал на лоб Кафферти:
– Жилка у тебя на виске дергается уже минут пять. А значит, мне тут больше делать нечего.
Ребус двинулся к двери; Кафферти остался на месте. Лишь когда дверь закрылась, он прижал палец к виску. Ребус был прав: на виске пульсировало. Выложиться в спортзале? Вряд ли это поможет, подумал Кафферти.
В последний раз Ребус был в Портаун-Вудз, когда следствие по делу о пропавшем без вести только началось. Теперь роща показалась Ребусу совсем не такой ухоженной, дикая природа отвоевывала свое. Путь угадывался легко благодаря постоянным визитам полицейских и техников-криминалистов. Глубокая колея показывала, где трактор протащил “фольксваген” к ожидавшему прицепу. Машина с полицейской маркировкой означала, что какой-то бедолага все еще несет вахту, – для чего, Ребус затруднился бы сказать. Хруст веток и шорох листьев под ногами Ребуса возвестили о его прибытии, и патрульный успел вытянуться рядом с деревом, к которому привалился, желая отдохнуть.
– Вольно, – сказал Ребус. – Я просто взглянуть, и всё.
– Посторонним проход запрещен, – объявил констебль.
– Меня прикрепили к следственной группе.
– Тогда почему я не знал, что вы приедете?
– У них в Лите и так дел невпроворот, – сымпровизировал Ребус. – Не в обиду будь сказано, но вы для них не самое важное.
Его тон, кажется, убедил констебля. Ребус прикинул: двенадцать лет назад парень, наверное, ходил в начальную школу. Угри на щеках, должно быть, начали доставлять ему неприятности лишь годы спустя.
– Наверное, нет смысла спрашивать, не видели ли вы чего-нибудь необычного?