Иэн Рэнкин – Музыка под занавес (страница 29)
— А это важно?
— Может быть и важно.
Шивон незаметно поглядела на Гудира.
Тодд убедительно играл свою роль: плечи развернуты, спина прямая, подбородок выпячен, ноги слегка расставлены, руки сложены перед собой. И он молчал. В целом зрелище было весьма внушительное: полицейский при исполнении. Картину не портили ни слегка оттопыренные уши, ни светлые ресницы, ни кривые зубы. Впрочем, Шивон сомневалась, что Риордан обратит внимание на такие мелочи. Перед ним был представитель Закона, что неминуемо должно было наводить на мысль о серьезности ситуации.
Риордан задумчиво потер подбородок.
— Я почти уверен, что Алекс упоминал эти два места раньше, — сказал он.
— Но не в тот последний вечер, когда вы встретились?
Он отрицательно качнул головой.
— То есть он не торопился на встречу с кем-либо?
— Что вы имеете в виду? Я что-то не совсем понимаю…
— Сразу после того, как вы расстались, мистер Федоров отправился в гостиницу «Каледониан». У нас есть сведения, что там он с кем-то разговаривал. Я хотела узнать, может быть, он регулярно ходил туда на подобные встречи?
— Алекс был человеком общительным: он любил, когда люди угощали его выпивкой и слушали его рассказы. А он, в свою очередь, выслушивал их истории.
— Никогда бы не подумала, что «Каледониан» — подходящее место для общения.
— Вот тут вы ошибаетесь. — Риордан тонко улыбнулся. — Бары отелей подходят для откровенных разговоров как нельзя лучше. Посудите сами: в гостиницах обычно живут люди, оторванные от семьи, от друзей, от привычного окружения. Одиночество с одной стороны, тяга поделиться своими проблемами с другой… Вы не поверите, какие сокровенные вещи один человек может рассказать случайно встреченному им в баре незнакомцу, и все это только потому, что оба знают: они никогда больше не встретятся.
— Перед посторонним человеком легче открыть душу, — согласился Гудир, и Риордан взглянул на него с одобрением.
— Констебль совершенно прав, — сказал он.
— Но откуда вы все это знаете? — спросила Шивон. — Или, может быть, вы осуществляли скрытую звукозапись в барах отелей и гостиниц?
— И не один раз, — признался Риордан. — В отелях, в поездах, в автобусах… Я записывал, как люди храпят, как разговаривают сами с собой или планируют свержение правительства. Я записывал проституток на скамейках в парке, парламентариев на предвыборных митингах, разговоры людей на катке, на природе, в транспорте, просто на улице. — Он повернулся к Гудиру: — Это мое хобби, понимаете?
— И когда оно переросло в навязчивую идею? — вежливо осведомился Гудир. — Вероятно, незадолго до того, как вас оставила жена?
Улыбка исчезла с лица Риордана, и Гудир, поняв, что сделал что-то не так, покосился на Шивон. Та только головой покачала.
— У вас есть еще вопросы? — холодно осведомился Риордан.
— Постарайтесь все же вспомнить, с кем мистер Федоров мог встречаться в баре «Каледониан»? — не отступала Шивон.
— Я не знаю.
Риордан двинулся к выходу, и детективам волей-неволей пришлось последовать за ним.
— Извините, сержант. Сам не понимаю, что это на меня нашло, — сказал Гудир, когда они снова оказались в машине, но Шивон велела ему не беспокоиться.
— У меня такое чувство, что он действительно ничего не знает, — сказала она.
— И все равно, мне не следовало вмешиваться.
— Что ж, будем надеяться, что урок не прошел даром, — вздохнула Шивон, включая зажигание.
13
— А что здесь делает этот юноша? — осведомился Ребус. Он сидел откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол и держал в руке пульт от видеомагнитофона. Перед ним подрагивала на экране телевизора остановленная картинка.
— Прикомандирован к нам из Торфихена, — ответила Шивон, старательно избегая его взгляда.
Тодд Гудир застыл с протянутой для рукопожатия ладонью, и Ребус внимательно посмотрел на него, но руки так и не подал. В конце концов Гудир опустил руку.
— Что там интересненького по ящику? — спросила Шивон.
— Это та запись, которую ты заказывала у Би-би-си. — Ребус, похоже, забыл о появлении новичка. — Взгляни сама…
Он снова запустил кассету, но звук почти все время держал выключенным. На экране появилась группа политиков и экспертов, которым задавали вопросы люди из публики, выглядевшей на редкость интеллигентно. На полу между публикой и политиками было написано большими белыми буквами: ЭДИНБУРГ.
— Это снималось в Круглой башне,[8] — пояснил Ребус. — Однажды я побывал там на джазовом концерте, и сразу узнал этот зал.
— Вам нравится джаз? — спросил Гудир, но его попытка обратить на себя внимание провалилась — инспектор продолжал вести себя так, словно кроме него и Шивон в помещении больше никого не было.
— Ну, никого не узнаешь? — спросил Ребус у напарницы.
— Меган Макфарлейн.
— Странно, что она не упомянула о своем участии в этом шоу, — проговорил Ребус задумчиво. — Когда ведущий представлял участников, он сказал, что мисс Макфарлейн является вторым человеком в Шотландской национальной партии и что она, скорее всего, возглавит ШНП, как только ее нынешний лидер сойдет с политической сцены. Что, в свою очередь, делает ее — если воспользоваться выражением все того же ведущего — «самым вероятным кандидатом на пост первого президента независимого шотландского государства».
— Ого! — присвистнула Шивон. — А я и не подозревала, что ставки так высоки! Ну ладно, с Макфарлейн более или менее ясно. А остальные кто? — Она кивком показала на экран.
— Тори, лейбористы и либеральные демократы.
— И Федоров…
Поэт действительно сидел за полукруглым столом рядом с ведущим. Держался он спокойно и уверенно, время от времени записывая что-то в лежащем перед ним блокноте.
— Ну и как твои впечатления?
— В политике он разбирается лучше меня, — признался Ребус. — И у него, похоже, есть собственное мнение по любому вопросу.
Гудир, сложив руки на груди, сосредоточенно вглядывался в экран. Ребус снова посмотрел на Шивон и на этот раз сумел перехватить ее взгляд. В ответ на вопрос, ясно читавшийся в его глазах, она только пожала плечами и слегка прищурилась, предостерегая от каких-либо необдуманных слов или поступков. Ребуса, однако, запугать было не легко.
— Ты в курсе, что это я отправил твоего деда за решетку? — внезапно спросил он Гудира.
— Это было давно, сэр, — вежливо ответил молодой патрульный.
— Так-то оно так, но, если с этим у нас могут возникнуть проблемы, лучше скажи мне сейчас.
— Никаких проблем, сэр… — Гудир отвечал все тем же ровным тоном, но продолжал смотреть на экран. — Могу я узнать, какое отношение к делу Федорова имеет эта Макфарлейн?
— Меган Макфарлейн — член шотландского парламента от партии националистов, — пояснила Шивон. — И она кровно заинтересована в том, чтобы мы не мутили воду, не гнали волну, не поднимали пыль и все такое.
— И все из-за приезда в город делегации русских магнатов?
Шивон была настолько удивлена, что это, вероятно, отразилось на ее лице. Гудир слегка улыбнулся.
— Я читаю газеты, сержант, — объяснил он. — Так что там с мисс Макфарлейн? Вы с ней побеседовали, но она забыла упомянуть, что была знакома с жертвой?
— Что-то в этом роде, сынок… — Глаза Ребуса чуть заметно блеснули — судя по всему, в нем пробудилось что-то вроде интереса к новобранцу. — А почему, как ты думаешь?
— Почему она промолчала? Я думаю, это потому, что она — член парламента, известный политик, и плохой пиар для нее — что нож острый. Вероятно, ей не хотелось, чтобы ее имя оказалось так или иначе связано с расследованием такого серьезного преступления, как убийство.
Телевизионное шоу тем временем подходило к концу. Щеголеватый ведущий объявил, что следующая передача также будет транслироваться из Круглой башни, потом на экране замелькали титры. Ребус выключил магнитофон и потянулся.
— Ну а вы двое? Где вы были, что накопали новенького?
— У Риордана, — объявила Шивон. — И вот что мы узнали…
Пока она посвящала Ребуса в подробности беседы с владельцем звукозаписывающей студии, вернулись Хейс и Тиббет. Шивон пришлось прерваться, чтобы представить им новичка. Появление в команде нового — пусть временного — члена младшие детективы восприняли совершенно нормально. Хейс принесла к чаю четыре пирожных и извинилась перед Гудиром, что на его долю ничего не достанется, но он заверил, что не любит сладкого. Тиббет до своего перевода из патрульных в детективы несколько месяцев прослужил в Торфихене, и сейчас с интересом расспрашивал Гудира о бывших коллегах. Ребус откусил кусок от своего пирожного и тут же завяз зубами в густой карамельной начинке. Шивон включила чайник, предварительно убедившись, что Макрея нет на месте.
— Босс уехал на совещание в управление, — пояснил Ребус, когда Шивон поставила перед ним кружку, и добавил вполголоса: — Ты договорилась с ним насчет Солнечного мальчика?
— Нет еще…
Она бросила осторожный взгляд в угол, где Гудир как ни в чем не бывало болтал с Тиббетом и Хейс, причем пару раз ему даже удалось рассмешить обоих, ввернув какое-то удачное словцо или шутку.
— «Простой патрульный раскрывает нашумевшее дело об убийстве»… — негромко процитировал Ребус будущие газетные заголовки. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.