Иэн Бэнкс – Шаги по стеклу (страница 2)

– Ха-ха, – сказал Грэм. Ему всегда было неловко выслушивать гомосексуалистские излияния Слейтера, хотя тот редко называл вещи своими именами, да и Грэма эти пристрастия никак не касались. Насколько он мог судить, за все время ему на глаза попался лишь один (как предполагалось – из многих) возлюбленный его приятеля.

– Сейчас я тебе кое-что расскажу, – внезапно оживился Слейтер, когда они переходили Джон-стрит. – У меня блестящая идея.

Грэм едва не заскрипел зубами:

– Какая же на этот раз? Создать очередную религию? Или огрести кучу денег? Или и то и другое?

– Идея литературная.

– «Пески любви». Знаю, слышал.

– А что, классный был сюжет. Нет, теперь никакой романтики. – Они остановились на углу Грейз-Инн-роуд в ожидании зеленого света. На другой стороне точно так же остановились у светофора двое панков; они показывали пальцами на Слейтера и покатывались со смеху. Грэм закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Так вот, представь, насколько позволит твое воображение, – заговорил Слейтер, театрально разводя руками, – что перед нами некая…

– Короче, – перебил Грэм.

Слейтер сделал обиженное лицо.

– Так вот: загнивающая технократическая империя, этакая Византия будущего, и там, в столице…

– Может, хватит научной фантастики?

– Ты ничего не понял, дурила, – не сдавался Слейтер. – Это… такая притча. А захочу – сделаю из нее детскую сказку. Ну, слушай дальше. В столице этой империи некий важный сановник крутит шашни с дочерью императора. И принцесса, и ее папаша-император тянут из него жилы, и в конце концов он отдает тайный приказ изготовить андроида, который мог бы подменять его на бесконечных церемониях и скучных приемах. Окружающие ни о чем не догадываются. Через какое-то время сей государственный муж добавляет андроиду чуток мозгов, чтобы можно было отправлять его на охоту, на конфиденциальные встречи, а также на заседания кабинета министров с участием самого императора, – и все это ради того, чтобы еще дольше нежиться в объятиях принцессы. В один прекрасный день, не выдержав накала любовной страсти, сановник умирает. Все его обязанности переходят к андроиду; император приближает его к себе, а принцесса обнаруживает, что в альковном искусстве он намного превосходит покойного хозяина. Андроид всюду поспевает, потому что не тратит времени на сон. Но у него начинает зарождаться совесть, и он во всем признается императору. Император с улыбкой выслушивает его исповедь, а потом открывает у себя на груди небольшой дисплей и произносит: «По странному стечению обстоятельств…» Конец цитаты. Неплохо, да? Как ты считаешь?

Грэм глубоко вздохнул и после некоторого раздумья изрек с самым серьезным видом:

– Значит, этим летчикам ничего не стоило обкорнать свои ботинки. А как же военная форма?

Слейтер остановился в гневной растерянности и с досадой переспросил:

– Ты о чем?

Тут Грэм заметил – и у него сразу засосало под ложечкой, – что они стоят прямо напротив того места, которое всегда внушало ему тревогу.

Это была просто-напросто багетная мастерская, где вдобавок продавались офорты, постеры и абажуры качеством несколько выше среднего, но ее название – «Стокс» – вызывало у Грэма неприятные ассоциации. От этого названия его пробирал озноб.

Сток – такую фамилию носил его соперник, чья фигура грозной тучей нависала, словно Немезида, над ним и Сэрой. Сток был байкером; этого мачо, затянутого в черную кожу, никогда не удавалось рассмотреть с близкого расстояния. (Грэм как-то заглянул в лондонский телефонный справочник, но там Стоков оказалось целых полтора столбца; в городе с населением в шесть с половиной миллионов возможны любые совпадения.)

Между тем Слейтер продолжал:

– …с какого боку?

– Да просто к слову пришлось, – ответил Грэм.

Он уже пожалел, что подколол Слейтера.

– Я перед ним распинаюсь, а он ушами хлопает, – задохнулся от возмущения Слейтер.

Грэм кивком показал, что надо двигаться дальше:

– Никто ушами не хлопает.

Теперь у них на пути был фруктовый киоск Терри, откуда веяло ароматом свежей клубники, а дальше – аптека. Они дошли до развилки Кларкенуэлл-роуд и Роузбери-авеню. У корпусов Грейз-Инн-Билдингс, тянувшихся вдоль авеню, местами выдавались на тротуар зеленые фанерные щиты, за которыми велись ремонтные работы. Грэм и Слейтер едва протискивались между зеленой фанерой и щербатой кирпичной кладкой. Грэм смотрел на закопченные, битые оконные стекла; легкий ветерок шелестел выцветшими политическими плакатами.

– По-твоему, это бред? – спросил Слейтер, пытаясь на шаг опередить Грэма, чтобы посмотреть ему в глаза.

Грэм избегал его взгляда. Он размышлял, увяжется ли Слейтер за ним или дойдет только до Эйр-Гэллери, куда частенько наведывался после обеда. Грэм не собирался скрывать от Слейтера свои чувства к Сэре – в конце концов, именно Слейтер в свое время их познакомил, но сегодня ему не хотелось видеть рядом никого из посторонних. Кроме того, он сгорал со стыда: на Слейтера глазели все прохожие, а тот и в ус не дул. Хоть бы снял эту идиотскую кепку, подумал Грэм.

– Да нет… все нормально, – примирительно ответил он, выбираясь из узкого прохода между обшарпанной стеной и зеленой фанерой. – Но вообще говоря, – его губы тронула улыбка, – тебе не всегда удается попасть в очко.

– А тебе только и удается, что моими фразами шпарить, салага!

– Ладно. – Грэм в упор посмотрел на Слейтера. – Вернемся к нашим бананам.

– Я тебе что, обезьяна?

– Да ведь это твоя фраза!

– Ну и ну, – протянул Слейтер. – Поразительно. От слова «паразит».

Он остановился у пешеходного перехода через Роузбери-авеню, прямо напротив квадратного кирпичного здания Эйр-Гэллери, и повернулся к Грэму:

– Короче, что скажешь насчет моего сюжета?

– Что я могу сказать? – медленно начал Грэм, твердо решив сказать хоть что-нибудь ободряющее. – Замысел неплохой, только надо его слегка доработать.

– Вот как? – Слейтер отступил на шаг назад и вытаращил глаза, а потом сделал шаг вперед, сощурился и приблизился почти вплотную к своему младшему приятелю, да так, что тот слегка отступил. – «Доработать»? Когда я стану знаменитым, Национальная портретная галерея закажет мой портрет, но тебе этого заказа не видать как своих ушей.

– Тебе туда? – Грэм указал на противоположную сторону улицы.

После мгновенного замешательства Слейтер все же кивнул, глядя на Эйр-Гэллери:

– Допустим. А ты, я вижу, спешишь от меня избавиться?

– Вовсе нет.

– Так я и поверил! Ты всю дорогу меня подгонял.

– Ничего подобного! – запротестовал Грэм. – Просто ты ходишь нога за ногу.

– Мы же с тобой беседовали.

– Ну и что? Я могу беседовать и на ходу.

– Скажи на милость! Один такой ловкий уже был – Джерри Форд! Да ты не тушуйся; поспорим, я знаю, куда ты направляешься?

– Неужели? – Грэм постарался напустить на себя беспечный вид.

– Точно, – подтвердил Слейтер. – Не притворяйся, будто тебя это не колышет. – По его лицу расплывалась улыбка, словно нефтяное пятно на поверхности воды. – Ты запал на нашу Сэру, правильно я говорю?

– Не то слово, – ответил Грэм, стараясь обратить все в шутку, однако понял, что Слейтер так просто не отстанет.

Но ведь его чувства не сводились к примитивной похоти – а если даже и сводились, то об этом не следовало говорить вслух; во всяком случае, Слейтер выбрал совершенно неподходящее время и место.

– Бабы того не стоят, мой мальчик, – с грустью в голосе произнес Слейтер и умудренно покачал головой. – Она тебя кинет. Не сейчас, так потом. Все они одинаковы.

Когда осуждение было выражено в открытую, Грэму стало легче; оно прозвучало как обыкновенный женоненавистнический выпад гея, возможно даже не вполне искренний, просто очередная маска Слейтера.

Грэм не удержался от смеха.

Слейтер пожал плечами и сказал:

– Ну, если у вас не сладится, знай: ты всегда можешь прийти ко мне. – Он потрепал Грэма по плечу. – Пригрею тебя на груди – у меня это неплохо получается.

– Только с одним условием, старик. – Грэм снова рассмеялся. – Если ты снимешь головной убор.

Слейтер прищурился и поглубже натянул клетчатую кепку.

– Ладно, мне пора, – заторопился Грэм.

– Катись, – вздохнул Слейтер и задумчиво добавил ему вдогонку: – Поступай как хочешь, я тебе не указ, но дядюшка Ричард знает, что говорит.

Он ухмыльнулся, послал Грэму воздушный поцелуй, помахал рукой и, пропустив транспорт, ступил на мостовую. Грэм помахал ему в ответ и пошел своей дорогой.

– Грэм! – услышал он вопль Слейтера с другой стороны улицы и с тяжелым вздохом обернулся.

Слейтер стоял у входа в галерею, перед большой витриной. Он засунул одну руку в карман куртки, и его галстук-бабочка вспыхнул яркими огнями: красные стекляшки оказались лампочками. Слейтер разразился хохотом, а Грэм покачал головой и двинулся дальше по Роузбери-авеню.