Иэн Бэнкс – Последнее слово техники (страница 4)

— Небольшие? — уточнила я.

Ли улыбнулся и энергично зажестикулировал обеими руками.

— Ну, скажем так, приличия возбраняют…

— Нет.

— Ты совершаешь ужасную ошибку, — сказал он, подпрыгивая на одном месте и похлопывая себя по животу. С отсутствующим видом он посмотрел в направлении ближайшей столовой. — Я и правда в отличной форме. А этим вечером совсем не занят.

— Вероятнее всего, что в последнем ты не солгал.

Он просиял, пожал мне руку и чмокнул в щёку, после чего убрался прочь. Ли был из тех, кто не прошел даже базовый тест на соответствие земной гуманоидной норме — чтобы замаскировать свои телеса и шевелюру, ему понадобилось бы нечто большее, чем простая физическая коррекция. Если быть точным, он больше всего смахивал на помесь Квазимодо с лесной обезьяной. Но я думаю, что вы бы вряд ли удивились, повстречав его в рядах менеджеров по продажам IBM[16]. Проблема коренилась в том, что он не мог и часа прожить, не ввязавшись в какую-нибудь ссору или драку. Такие места, как Земля, вырабатывают собственный кодекс приличия и накладывают на поведение соответствующие ограничения. Ли не был способен с ними примириться.

Несмотря на то, что надежд попасть на Землю у Ли не было, он с удовольствием проводил неформальные занятия по предполётному инструктажу людей, отправлявшхся с заданиями на поверхность планеты. Хотя его бы выслушали всё равно, выступления Ли отличались особой лаконичностью. Он входил, говорил что-то вроде: «Основное правило заключается в следующем: большей частью то, что вам предстоит открыть, окажется полным дерьмом» (Эта формулировка Закона Старджона лишь несущественно уступает общепринятой. — Примеч. дрона.) и уходил восвояси.

— Госпожа Сма… — Маленький дрон облетел вокруг моей головы и устроился в дупле, предварительно убедившись, что Ли ушёл. — Надеюсь, что вы не откажете мне в незначительной услуге, когда завтра отправитесь обратно.

— Какого рода? — спросила я, на время отвлекаясь от Реганы и Гонерильи.

— Я буду вам очень признателен, если вы поговорите кое с кем в Париже перед тем, как вернуться в Берлин.

— Я… не думаю, что это будет трудно, — сказала я. В Париже мне бывать ещё не доводилось.

— Отлично.

— А в чём проблема?

— Да нет никакой проблемы. Но… я просто хочу, чтобы вы проведали Дервлея Линтера. Просто поговорите с ним немножко, вот и всё.

— Угу.

Я была немало удивлена, с чего бы вдруг кораблю это понадобилось, и с ходу выстроила гипотезу (впоследствии оказавшуюся ошибочной). Капризный, подобно всем остальным кораблям, с какими я встречалась в Контакте, обожает заговоры и интриги. Эти устройства подчас убивают кучу времени на розыгрыши и многоуровневые разводки и маленькие тайные планы, ловят любую возможность подтолкнуть людей вести себя так, сказать это, сделать то, — просто для прикола.

Капризный прослыл мастером таких проделок. Отягчающим обстоятельством служила его полнейшая уверенность в том, что именно он знает, как будет лучше для всех остальных. Он даже пытался разместить членов экипажа таким образом, чтобы за время полёта они могли создать как можно больше семей или вступить в тесные отношения иного рода. Мне показалось, что и теперь он замышляет нечто в этом роде, обеспокоенный моей недостаточной сексуальной активностью в последнее время, а особенно тем, что последние несколько моих сексуальных партнеров были женского пола (Капризный всегда выступал ярым сторонником гетеросексуальных отношений).

— Ладно, но сперва объясни мне хоть немного. Как у него дела?

Дрон попытался выбраться из дупла. Я привстала, сгребла его в охапку и усадила на обложку Короля Лира, лежавшего у меня на коленях. Затем перекрыла его полосу сенсорного восприятия так, чтобы сделать единственно доступным ему (как я надеялась) лишь мой сверкающий сталью взор, и спросила:

— К чему ты клонишь, чёрт побери?

— Ни к чему! — возопила машина. — Я просто решил, что тебе будет полезно побеседовать с Дервлеем и обменяться с ним мнениями о Земле и её обитателях. Синтезировать их, если угодно. Вы ещё не встречались с тех пор, как прибыли туда, и я бы хотел проанализировать идеи, которые у вас возникнут в ходе дружеской беседы… в частности, меня интересует, что он думает по поводу должного сценария контакта, если мы всё-таки решим его осуществить. И что мы должны, по его мнению, делать, если всё-таки откажемся от контакта. И всё. Не надо с меня скальп снимать, дорогуша Сма.

— Гм, — я кивнула. — Ну хорошо.

Я отпустила дрона. Он немедленно поднялся в воздух.

— Сладчайшая моя, — сказал корабль, и аура дрона воссияла розовым, что означало его исключительно дружеские намерения, — не надо с меня скальп снимать.

Я показала на книгу у себя на коленях.

— Ну что же, займись своим Лиром, а я полетел.

В кроне промелькнула птичка, за ней следовал почти вплотную другой дрон, а от него не отставал другой, — тот, с кем я только что говорила. Я почесала в затылке. Они что, соревнуются, кто первый перехватит помёт?

Я смотрела им вслед, пока птица и два робота не улетели по коридору, как призраки давно отгремевшей воздушной битвы; потом вернулась к…

Сцена 4. Французский лагерь. Входят барабанщик, цветоносец, Корделия, врач и солдаты.

Глава 3

Бессилен я перед лицом твоей красы

Не то чтобы Капризный был не в себе. Нет. Со своей работой он справлялся исключительно квалифицированно. Насколько мне было известно, ни один из его розыгрышей никому не причинил вреда… по крайней мере, физического. Однако вам следует вести себя поосторожнее с кораблём, коллекционирующим снежинки.

Вам, возможно, покажется полезным узнать побольше о его биографии. Капризный был построен на верфях хабитата Инан в системе Дахас-Кри. Эти верфи выпустили значительную долю всех ОКК, бороздящих сейчас космическое пространство — их миллион или больше, я проверяла. Среди них лишь несколько (На самом деле больше десяти тысяч. Сма никогда не отличалась талантом к быстрым подсчётам в уме. — Примеч. дрона), сколь я могла судить, достойны были титула безумца. Собственно, мне кажется, что лучше было бы приложить его к Разумам, управлявшим кораблями-эксцентриками. Вам нужны имена? Что ж, может быть, какое-то оживит в вашей памяти их маленькие эскапады: Сварливый. Чуток Свихнутый На Сексе. Я Думал, Что Он Был С Вами. Космическое Чудовище. Серии Неуклюжих Объяснений. Огромная Сексуальная Тварь. Никогда Не Разговаривайте С Незнакомцами. В Рождество Всему Этому Придёт Конец (Перевод очень грубый, но единственно возможный в данной ситуации. — Примеч. дрона.). Прикол, Это Сработало В Последний Раз… БУМММ!.. Совершеннейший Корабль № 2… И так далее. Ну что, хотите ещё?

И всё же Капризный меня слегка удивил, когда следующим утром я явилась в главный ангар. Подобно разворачивающемуся ковру света и тени, над Центрально-Европейской равниной загорался рассвет, снежные вершины альпийских пиков постепенно окрасились нежно-розовым, пока я шла по главному коридору в Эллинг, проверяя свои бумаги и паспорта в промежутках между зевками (я делала это больше для того, чтобы доставить кораблю удовольствие; я прекрасно знала, что он просто не может ошибиться в документах) и время от времени оглядываясь на дрона, перевозившего весь мой багаж.

Я ступила внутрь ангара и оказалась перед большим блестящим красным «Вольво»-универсалом. Вокруг него суетились дроны, громоздились какие-то модули и посадочные платформы. Я была не расположена спорить, так что просто скомандовала своему дрону положить груз в багажник и, с сомнением покачав головой, уселась на водительское место. Кроме меня, ни одной живой души в ангаре не было. Я махнула дрону, и машина медленно поднялась в воздух, а затем устремилась в задний отсек корабля, проплыв над корпусами других устройств, размещавшихся в Эллинге. Они безмятежно сверкали в свете ангарных прожекторов, а над ними силовое поле деловито проталкивало большую машину о четырёх беспомощно замерших колёсах в космос за дверью.

Мы проследовали через дверной проём Эллинга. Дверь начала медленно сдвигаться обратно и наконец закрылась, отсекая нас от заливавшего Эллинг света. Мгновение полного мрака, и корабль включил фары.

— Сма? — окликнул корабль из стереомагнитолы.

— Чего тебе?

— Пристегни ремни.

Я со вздохом подчинилась. И, кажется, снова неодобрительно покачала головой. Но я не уверена.

Мы плыли посреди сплошной черноты, всё ещё связанные с кораблём пуповиной силового поля. Когда это перемещение завершилось, передние фары «Вольво» на миг выхватили из тьмы плитообразное тело Капризного и единственную точку тусклого белого света в окружавшем его мраке. Захватывающее это зрелище приносило мне странное успокоение.

Корабль погасил и эти фары, когда мы вышли из внешнего поля. Внезапно я оказалась в реальном пространстве, окружённая великим заливом украшенного блёстками мрака. Планета поворачивалась подо мной, как исполинская капля, перемигивались крошечные, размером с булавочные головки, огоньки городов Центральной и Южной Америки. Я могла закрыть ногтем Сан-Хосе, Панаму, Боготу или Кито.

Я оглянулась. Но даже зная, что корабль здесь, не смогла угадать, какие звёзды настоящие, а какие — подделка, выведенная им на свою внешнюю оболочку для маскировки.