Иэн Бэнкс – Осиная фабрика (страница 11)

Тогда я начал создавать систему тайных складов, запасая железяки, камни, болты и свинцовые грузила для сетей, закапывая их в пластиковых пакетах и коробках в стратегических точках острова. Еще я установил ловушки и проволоку, прикрепленную к стеклянным бутылкам в траве на дюнах над заливом, если кто-то попытается просочиться, они либо попадутся в ловушки, либо натянут проволоку, выдернув бутылку из дырки в песке и ударив ее о камень. Я ждал несколько следующих ночей, моя голова высовывалась из заднего окна чердака, слух напряжен, чтобы услышать звон бьющегося стекла или приглушенную ругань или более привычный сигнал — крики потревоженных и улетающих птиц, но больше ничего не случилось. Я просто некоторое время избегал городских мальчишек, приходя в Портнейл только с моим отцом или во время, когда я знал, что они в школе.

Система складов существует до сих пор, я даже добавил пару бензиновых бомб к одному или двум секретным местам, там, где проходит вероятный маршрут нападающих, бутылки разобьются, но поволоку я снял и положил в сарай. Мой План Защиты, который содержит вещи вроде карт острова с обозначенными на них складами, вероятные пути атак, краткое изложение тактики, список оружия, которое у меня есть или я могу сделать, включая в последнюю категорию довольно много неприятных штук вроде натянутой проволоки или ловушек, установленных на расстоянии упавшего тела от скрытой разбитой бутылки, высовывающейся из травы; мины с электрическими детонаторами, сделанные из обычных бомб и гвоздиков; все зарытое в песок и несколько интересных, хотя и неправдоподобных секретных орудий вроде летающих тарелок с бритвами по краям.

Я сейчас не хочу никого убивать, все перечисленное скорее для защиты, чем нападения, так я чувствую себя в большей безопасности. Скоро у меня будет достаточно денег для покупки по-настоящему мощного арбалета, и я очень жду этого момента, он компенсирует тот факт, что я не смог убедить моего отца купить ружье или мелкокалиберку, которые я смог бы иногда использовать. У меня есть катапульты и духовое ружье, и они могут быть смертельными при определенных условиях, но они не настолько дальнобойные, как мне хотелось бы. У бомб такой же недостаток. Они должны быть установлены или в лучшем случае брошены по мишени, и даже катапультировать специально сконструированные маленькие бомбы получается неаккуратно и медленно. И я могу представить всякие неприятные штуки, которые могут случиться с катапультой, у бомб для нее должен быть короткий запал, они должны взрываться сразу после приземления и чтобы их нельзя было бросить обратно, и у меня уже было несколько случаев, когда они взрывались сразу после того, как вылетели из катапульты.

Естественно, я экспериментировал и с реактивным оружием, и с пушками, которые стреляли бы бомбами, но они все неповоротливые, опасные, медленные и склонны взрываться.

Мелкокалиберное ружье было бы идеальным, я был бы счастлив получить калибр 0,22, но придется обойтись арбалетом. Возможно, когда-нибудь я смогу обойти мое официальное не-существование и подать заявку на ружье, хотя даже тогда, если учесть все, я могу и не получить лицензию. Иногда я думаю, о, жить бы в Америке!

Я записывал бензиновые бомбы из склада, которые давно не проверялись на испарение бензина, когда зазвонил телефон. Я посмотрел на мои часы, удивленный, что было так поздно, почти одиннадцать. Я сбежал по лестнице к телефону, слыша как отец идет к двери своей комнаты, когда я пробегал мимо нее.

— Портнейл, 531, — звучали гудки.

— В жопу, Франк, у меня на граблях мозоли величиной с лунные кратеры. Как ты там, маленький хлопчик?

Я посмотрел на трубку, потом на моего отца, который перевешивался через перила на этаж выше, заправляя свою пижамную рубашку в штаны. Я сказал в телефон:

— Привет, Джеми, почему ты мне звонишь так поздно?

— Что…? А, старик здесь, да? — сказал Эрик. — Скажи ему от меня, что он мешок жидкого гноя.

— Джеми передает тебе привет, — я сказал моему отцу, который без единого слова повернулся и пошел в свою комнату. Я услышал, как закрылась дверь. Я вернулся к телефону:

— Эрик, где ты теперь?

— О, черт, я тебе не скажу. Угадай.

— Ну, я не знаю…Глазго?

— Ах-ха-ха-ха-ха! — заскрипел Эрик. Я сжал пластик.

— Как ты? С тобой все в порядке?

— Нормально. А ты как?

— Хорошо. Слушай, что ты ешь? Есть ли у тебя деньги? Ты ловишь попутки или что? Знаешь, они тебя ищут, но в новостях еще ничего не было. Ты не… — Я остановился до того, как сказал что-то, на что он может обидеться.

— Со мной все в порядке. Я ем собак. Хе-хе-хе!

Я застонал:

— Боже, это же не правда, ну скажи.

— Что еще я могу есть. Это великолепно, Франки, я держусь полей и лесов, иду и ловлю попутки, а когда я бываю около города, я ищу хорошую, жирную, сочную собаку, мы с нею становимся друзьями, я отвожу ее в лес и потом я ее убиваю и ем. Что может быть проще? Я люблю жизнь на свежем воздухе.

— Ты их жаришь?

— Ну конечно я их жарю, — негодующе сказал Эрик. — Кто я по твоему мнению?

— Это все, что ты ешь?

— Нет. Я краду. В магазинах. Очень легко. Я краду то, что не могу есть, просто чтобы не скучать. Например, тампоны и пластиковые пакеты для мусора, и пакеты чипсов для вечеринок, и сотню трубочек для коктейлей, и двенадцать разноцветных свечек для торта, и рамки для фотографий, и чехлы для рулевого колеса из искусственной кожи, и крючки для полотенец, и кондиционеры для белья, и освежители для воздуха “два в одном” для уничтожения этих навязчивых кухонных запахов, симпатичные ящички для мелочей, и упаковки кассет, и запирающиеся крышечки для канистр с бензином, и телефонные справочники, журналы для похудения, кашпо, упаковки табличек с именами, искусственные ресницы, косметички, микстуру против курения, игрушечные часы…

— Ты не любишь чипсы? — быстро прервал его я.

— А? — его голос звучал растерянно.

— Ты упомянул пакеты чипсов для вечеринок как что-то, чего не можешь есть.

— Ради бога, Франк, ты можешь съесть пакет чипсов для вечеринок?

— И как твое здоровье? — быстро сказал я. — То есть ты же спишь на земле. Ты не простудился или что-нибудь такое?

— Я не сплю.

— Ты не спишь?

— Конечно, нет. Спать необязательно. Это что-то, что они говорят тебе, чтобы контролировать тебя. Никто не обязан спать. Тебя учат спать, когда ты еще ребенок. Если ты по-настоящему хочешь, ты можешь это преодолеть. Теперь я никогда не сплю. Так гораздо проще быть настороже, чтобы они не подкрались, и продолжать идти. Нет ничего лучше, чем продолжать идти. Становишься похожим на корабль.

— На корабль? — теперь я растерялся.

— Прекрати повторять все, что я говорю, Франк. — Я слышал, как он бросил деньги в автомат. — Я тебя научу не спать, когда я вернусь.

— Спасибо. Когда ты будешь здесь?

— Раньше или позже. Ха-ха-ха-ха!

— Слушай, Эрик, зачем ты ешь собак, если ты можешь украсть всю эту ерунду?

— Я уже тебе сказал, ты — идиот, это дерьмо нельзя есть.

— Но тогда почему не красть что-то, что можно есть и не трогать собак, а красть что-то, что есть нельзя? — предложил я. И я уже знал, это была плохая идея, я слышал, как тон моего голоса поднимается выше и выше, пока я говорил, это всегда знак того, что я залезаю в что-то вроде словесного мусорного ведра. Эрик закричал:

— Ты рехнулся? Что с тобой? Зачем? Это собаки, правда? Я же не убиваю котов или полевых мышей, или золотых рыбок, или кого-то еще. Я говорю о собаках, ты бешеный даун! О собаках!

— Ты можешь не кричать на меня, — сказал я ровным тоном, хотя и начиная закипать. — Я только спросил, почему ты тратишь впустую так много времени, воруя мусор, который не можешь есть, а потом опять тратишь время, похищая собак, если ты мог бы красть и есть одновременно.

— Одновременно? Одновременно? О чем ты шепчешь? — закричал Эрик, его сдерживаемый голос стал грубым контральто.

— О, не кричи, — застонал я, положил руку на лоб, провел ею сквозь волосы и закрыл глаза.

— Я буду кричать, если захочу! — закричал Эрик. — Ты думаешь, почему я это делаю? А? Это собаки, ты маленький безмозглый мешок дерьма! У тебя совсем мозгов не осталось? Что случилось с твоими мозгами, Франки? Ты прикусил язык? Я сказал, ты прикусил язык?

— Не начинай стучать тр… — сказал я, вообще-то не в трубку.

— Ииииииииияяяррргггххх Влллиииааагггррллиииоооууррггхх! — Эрик плюнул и подавился воздухом, потом следовал звук трубки телефона-автомата, разбиваемой о стенки будки. Я вздохнул и осторожно положил трубку. Кажется, я просто не могу общаться с Эриком по телефону.

Я вернулся в свою комнату, пытаясь забыть моего брата, я хотел рано лечь спать, чтобы подняться вовремя для церемонии присвоения имени новой катапульте. Я подумаю о том, как лучше общаться с Эриком, когда я закончу это.

…Как корабль. Какой сумасошлатый.

Воронка

С десяти лет я думал о себе, как о государстве, о стране или, по меньшей мере, как о городе. Мне казалось, что когда я иногда использовал разные подходы к идеям, поступкам и тому подобному, это было похоже на политические настроения, которые сменяют друг друга в стране. Мне всегда казалось, что люди голосуют за новое правительство не потому, что на самом деле согласны с его политикой, а потому, что хотят перемен. Они почему-то думают: все будет лучше при новом правительстве. Да, люди глупы, но их мнение основано скорее на настроении, капризе и атмосфере, чем на тщательно продуманных аргументах. Я ощущаю сходные процессы в собственной голове. Иногда мысли и чувства, которые у меня возникали, не совпадали друг с другом, и я решил, что внутри моего мозга сидит много разных людей.