Иэн Бэнкс – Несущественная деталь (страница 88)

И только тогда все они закричали.

— И у него не было резервной копии?

— Конечно, не было. Мы этого не делаем, не умеем. Ведь мы — не вы.

Ледедже нахмурилась, глядя на Демейзена. Второе или третье самое тяжелое событие в ее жизни, а аватара корабля, казалось, почти не испытывает никакого сочувствия.

— Значит, — сказал Демейзен, — он был необратимо мертв.

— Да, необратимо.

— А что случилось с Хино?

— Мы его больше никогда не видели, Его отвезли в город для допроса в полиции, а потом — усиленная посттравматическая терапия. Его…

— Почему? Что с ним сделали в полиции?

— Что? Да ничего не сделали! Они должны были провести расследование — вот и все. Конечно, они с ним ничего не сделали. За кого вы нас принимаете? — Ледедже покачала головой. — Посттравматическая терапия была ему необходима, потому что он бросил то, что ему казалось комком земли, и снес парню голову.

— Да, понятно.

— Отец Хино был консультантом по ландшафту и так или иначе собирался покинуть имение до конца этого года, и потому к тому времени, когда ему снова можно было появиться в приличном обществе, Хино был уже на другом конце света, а его батюшка поправлял ландшафтные линии в имении другого богача.

— Гмм, — промычал Демейзен, задумчиво глядя на нее. — Я не знал, что у вас есть пенометаллы.

Ледедже, сощурившись, сердито посмотрела на него.

— Не могу поверить, что об этом не было известно раньше, — проговорила она, скрежеща зубами. — Так о чем я? Я убежала на следующее утро и чуть не умерла от переохлаждения. Спасибо, что спросили.

— Правда? — аватара удивленно посмотрела на нее. — Почему вы об этом не сказали?

— Как раз собиралась, — холодно ответила Ледедже.

Они сидели в двух крайних пилотских креслах шаттла, положив ноги на кресло посредине. «Выход за пределы общепринятых нравственных ограничений» приближался к пространству Энаблемента, и Ледедже, возвращаясь в дом, в котором она родилась и выросла, решила рассказать кораблю еще немного о своей жизни.

Демейзен кивнул.

— Вы уж извините меня за черствость, — сказал он. — Конечно, вы тоже получили психологическую травму, как и двое других детей, не говоря уже о родителях. Вас за что наказали — за то, что вы находились в запрещенном месте, за то, что вы подобрали невзорвавшийся снаряд, или за то, что вы убежали?

Ледедже вздохнула.

— За все вместе, — сказала она. Помолчала несколько секунд. Потом сказала: — Не думаю, что Вепперс был счастлив тем, что его триумфальное возвращение было испорчено побегом девчонки и всей этой суетой вокруг его игрушечных кораблей.

— Да, — проговорил Демейзен и замолчал, что было совсем на него непохоже.

— Что? — спросила Ледедже.

Аватара скинула ноги с кресла между ними, повернулась в сторону главного экрана, который вдруг ожил, начав показывать отступающее звездное поле.

— Тут есть одна странность, — сказал Демейзен, словно обращаясь вовсе не к ней. Потом он кинул на нее взгляд, кивнул на экран. — Видите?

Ледедже присмотрелась внимательнее, прищурилась.

— Что вижу?

— Гммм, — промычал Демейзен, и на экране появился более крупный план, изменились цвет и то, что вроде было текстурой. Теоретически это было голографическое изображение, но объекты находились так далеко, что объема не чувствовалось. Боковые экраны заполнились цветными графиками, цифрами, столбцовые и круговые диаграммы показывали, что происходит коррекция изображения. — Вот это, — сказал он, кивая на экран и откидываясь к спинке кресла.

В центре экрана, где темнота, казалось, чуть помигивает, колеблясь между двумя очень похожими и очень темными серыми формами, виднелась какая-то странная зернистая структура.

— Что это? — спросила Ледедже.

Несколько секунд Демейзен хранил молчание. Потом, хохотнув, сказал:

— Я практически уверен, что нас преследуют.

— Преследуют? Надеюсь, это не ракета и ничто в таком роде.

— Нет, не ракета, — сказала аватара, вглядываясь в экран. Потом он снова повернулся к ней, улыбнулся. — Не знаю, зачем я вывожу эту хреновину на экран, — сказал он, и экран почернел. — Да, нас преследует другой корабль. — Демейзен снова водрузил ноги на кресло между ними, сцепил пальцы на затылке и откинулся к подголовнику.

— Я думала, что у вас…

— Высокая скорость. Я знаю. У меня она и в самом деле высокая, но в последние день или два я притормаживал, реконфигурировал мои поля. Ну… на тот случай, если возникнет такая ситуация, — сказал он, кивая на черный экран.

— Зачем?

— А зачем выглядеть тем, кто ты есть, когда можно выдать себя за кого-то другого? — Аватара ослепительно улыбнулась.

Ледедже задумалась на мгновение.

— Я рада, что мне удалось кое-чему вас научить.

Демейзен ухмыльнулся.

— Вот это, — сказал он, и экран засветился снова, опять показывая странную серую структуру в центре, а через мгновение опять выключился, прежде чем она успела зафиксировать то, что увидела, — не знает, что оно преследует.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — В голосе аватары слышалась самодовольная нотка.

— И кого же он преследует, по его мнению?

— Скромный Корабль Быстрого Реагирования класса «Палач», — с удовольствием сообщил ей Демейзен. — Вот кого он преследует, по его мнению, полагая, что хорошо выполнил домашнее задание. Корпус, сенсорика, тяга, все поля, которые я сейчас использую, убедительно выглядят как чуть-чуть и крайне правдоподобно модифицированная версия профиля сигнатуры классического палача. Так что он считает меня хрупким камушком среди современных кораблей. Но это не так. Я настоящая скала, черт побери. — Аватара счастливо вздохнула. — И еще он думает, что я даже не подозреваю о его существовании, потому что «Палач» его бы точно не увидел.

— А что он собой представляет? Тот корабль, что нас преследует?

Аватара щелкнула языком.

— Понятия не имею. Выглядит он как то, что вы видели на экране. Я вижу ровно столько же, сколько и вы. Я лишь вижу, что он здесь — и это все. С такого расстояния я могу определить, что он, вероятно, довольно высокого уровня. Цивилизация восьмого уровня. Или в самом конце седьмого.

— Значит, это не корабль Энаблемента?

— Нет. Навскидку это может быть Флекке, НР, Джхлупиан… а может ДжФКФ, если они в последнее время внимательно читали Научные труды Института Уиззо по Созданию Космических Кораблей.

— А зачем кому-то из них нас преследовать?

— Вот это вопрос, — сказал Демейзен. — Я так думаю, хочет узнать, что у нас за планы. — Он ухмыльнулся ей. — И узнать, что у меня за груз. Тот вопрос, который они задают себе и, возможно, на который попросят ответить меня: что я здесь делаю?

Ледедже подняла бровь.

— И вы придумали что-нибудь правдоподобное?

— Ну, у меня несколько концентрических слоев подготовленных историй прикрытия, — сказала аватара. — Хотя по большому счету я крайне эксцентричный и немного психопатичный пикетный корабль класса «Ненавидец», и я вовсе не обязан отвечать на вопросы всяких недоумков. Но большинство моих алиби предназначены для скромного бродячего корабля класса Палач, а одно из них довольно туманно говорит об интересах в Цунгариальном Диске или о некой связи с тамошней миссией Культуры. Уловка, в которой в известном смысле нет нужды, поскольку эта миссия взывает о помощи в связи с инфекционной вспышкой гоп-материи. Так что присутствие здесь любого корабля Культуры имеет идеальное обоснование.

Ледедже покачала головой.

— Я понятия не имею, что такое инфекционная вспышка гоп-материи.

— Беглая нанотехнология. Свармата. Остатки МГП — монопатического гегемонизирующего проявления. Иногда их называют роильщиками. У вас от этой терминологии глаза остекленели. В общем, часть их проникла на Диск… что такое Диск, вы ведь знаете?

— Множество заброшенных инопланетных кораблей, которыми никому не позволяется пользоваться, да?

— Множество заброшенных инопланетных фабрик, которыми никому не позволяется пользоваться… вроде бы не позволяется, — сказала, кивнув, аватара. — Но так или иначе в далеком и туманном прошлом гоп-материя проникла на Диск, и потому одна из наших категорически благонамеренных команд скорой помощи расквартирована там и пребывает на Диске, вероятно, гораздо больше, чем требуется (ну, вы знаете — это одна из тех работ, которые никогда не заканчиваются, потому что тем, кто их делает, нравится находиться там, где они находятся), но вот теперь, кажется, там произошла внезапная вспышка, и нашим друзьям приходится глушить серьезно беглое событие. — Демейзен помолчал, на его лице появилось то отстраненное выражение, которое иногда появлялось у аватар, когда сверхмощные корабли, воплощениями которых они были, наблюдали за чем-то бесконечно очаровательным, происходящем в таинственных царствах высокого разрешения, недоступных для простых смертных. Аватара тряхнула головой. — Уморительно.

— И вы собираетесь помочь им? — спросила Ледедже.

— Упаси господь! — сказал Демейзен. — Этим должен заниматься Паразит-контроль. Они приняли решение заволокитить это, пусть теперь все и расхлебывают. — Он пожал плечами. — Хотя, сказав это, я, вероятно, могу сделать вид, что иду им на помощь. Или же тот, кто нас преследует, может проникнуть взглядом сквозь мой волшебный плащ благопристойности. — Аватара забарабанила пальцами по консоли под экраном. — Действует на нервы. — Он вздохнул. — И еще любопытно. Это — возможно — не первая странная вещь, происходящая в этой глуши. Девять дней назад имел место абляционный выброс всего в миллионе километров от места того рандеву, которое они пытались организовать для вас в Семсаринском пучке.