Иэн Бэнкс – Черта прикрытия (страница 90)

— Твоя рука стала такой бледной! — сказал он со смехом. Джаскен отцепил фальшивую лангетку и оставил ее снаружи.

— Я собираюсь снять лангетку на следующей неделе, — ответил Джаскен, согнув руку в локте и сжав кулак.

— Хм-гм, — протянул Вепперс. — Меня беспокоит реликварист. Он засунул что-нибудь в Окулинзы?

— Думаю, что да. Какое-то устройство слежения. Слишком маленькое, чтобы я мог судить с уверенностью. Отдать их ребятам Сингре, чтобы проверили?

— Завтра. Сегодня ночью ты останешься здесь.

Джаскен нахмурился.

— Вы уверены?

— Полностью. За меня не переживай.

— А можно мне оставить при себе Окулинзы?

— Нет. И вот еще: сделай что-нибудь запоминающееся.

— Что?

— Что-нибудь запоминающееся. Что угодно. Сходи в клуб и ввяжись там в драку или подвернись на пути двум дерущимся девкам. Или опрокинь шлюху в винную бочку, чтобы брызги полетели. Надо, чтобы тебя заметили. Ничего настолько из ряда вон выходящего, а то кто-нибудь еще додумается меня будить, но — такое, чтобы всем стало ясно, что ты еще здесь.

Вепперс нахмурился. Джаскен хмурился в ответ, глядя на него. Вепперс опустил взгляд на свои обнаженные колени.

— Ах да. Достаточно лишь слуха о шлюхах. Будь с ними осторожен.

Он улыбнулся Джаскену.

— Встреча окончена. Объясни Астилю, что я сам о себе позабочусь этой ночью, и скажи Плёр, чтобы поднялась наверх.

Огромную круглую кровать суперлюксовых аппартаментов окружали концентрическими кругами мягкие и легкие занавески. Стоило им полностью развернуться, активировались скрытые в ткани моноволоконные нити, которым предстояло крепко удерживать их в этом положении. Теперь снаружи было совершенно невозможно определить, что на самом деле кровать легко убирается в пол и втягивается в скалу, а при необходимости выдвигается обратно.

Вепперс оставил Плёр погруженной в глубокий наркотический сон. Тонкая трубка, по которой поступало снотворное, входила в шею девушки. В таком состоянии Импрессионистку при необходимости можно было продержать несколько дней. Пузырек со снотворным был похож на крупное насекомое, присосавшееся длинным хоботком к шее девушки. Должно быть, его прикосновение приятно. Надо бы заказать Сульбазги побольше таких штучек.

Кровать поднялась обратно в спальню, а Вепперс зашагал по слабо освещенному туннелю. Дойдя до небольшого вагончика, ни с того ни с сего смутно напомнившего ему пулефлайер Реликварии, он откинул дверь, протиснулся внутрь, переключил тумблер активации на контрольной панели и нажал кнопку, которой вызывалось меню определения курса.

Реликвария... преизрядно надоедливые существа или машины — кто там их разберет. Но даже они могут в определенных обстоятельствах принести пользу. Даже если вся затея — просто камуфляж.

Он набрал код пункта назначения.

На частной линии подземки было множество станций, в основном расположенных в пределах городской черты Айобе. Почти все они находились под домами и другими постройками, принадлежавшими Вепперсу. Одна, впрочем, располагалась внутри старой шахты, на расстоянии четверти часа езды по карстовой пустыне и более чем в сотне километров от городской окраины.

Укрытый от локаторов челнок ГФКФ уже ожидал его. Он был похож на темный рваный шатер со слегка уплощенной купольной крышей, натянутый над зубчатыми скалами. Через несколько минут после того, как Вепперс взошел на борт, челнок безмолвно поднялся в воздух и сперва разогнался до околозвуковой скорости, а затем, продолжая ускорение, вышел в космос. Проложив себе путь сквозь слои орбитальных поселений, фабрик и спутников связи, он пришвартовался к значительно более крупному, но столь же надежно спрятанному от посторонних глаз кораблю, который висел чуть выше планетосинхронной орбиты. Темное суденышко в форме тонкого эллипсоида отделилось от челнока и перешло в гиперпространство. По глади реального пространства прошла едва заметная рябь.

Его встретили несколько маленьких, прекрасных какой-то надмирной красотой инопланетников с голубовато-серебристой кожей. Там, где у большинства пангуманоидов растут волосы, у этих существ кожа кустилась чешуйками тоньше крыла насекомого и переливалась всеми цветами радуги. Чужаки были облачены в легкие белые одежды и разглядывали его большими круглыми глазами. Один из них вышел вперед и обратился к нему с приветствием.

— Господин Вепперс, — сказал инопланетянин мягким, высоким, ласкавшим слух голосом. — Как хорошо в вашем обществе. Радо снова повстречаться с вами. Вы, пожалуй, самый желанный гость на борту корабля Флота Контакта ГФКФ Вестник истины, Вспомогательного класса.

Вепперс улыбнулся.

— Добрый вечер всем. Мне тоже приятно очутиться здесь.

— Ну и что ты за птица?

— Я ангел жизни и смерти, Чей. Твой час настал.

Существо возникло в ее спальне в самый глухой час ночи. Рядом с постелью Чей в кресле дремала послушница из новеньких, но Чей и в голову не пришло будить девушку. Она в глубине души понимала, что с этим должна разобраться сама. Или вынести это сама. Как угодно.

Ангел выглядел помесью четвероногого и двуногого. Его передние ноги выглядели так, как и должны выглядеть ноги, но были значительно меньше задних. У него оказался единственный хобот и два больших, лениво трепыхавшихся за его спиной крыла. Крылья были невероятно широкими. В нормальных обстоятельствах они бы не влезли в спальню, но сейчас, какой бы логикой не руководствовались проектировщики этой ситуации, поместились в ней без труда. Тварь, которая называла себя ангелом жизни и смерти, парила над изножьем смертного одра. Для тех, кто верит в такие вещи, появление ангела именно в этом месте было бы вполне естественным. И даже для тех, кто не верит, как ей внезапно пришло в голову.

Она задумалась, как поступить. Стоит ли протянуть хобот и разбудить новенькую послушницу? Пустая трата сил, решила она. Впрочем, в эти дни ей все казалось пустой тратой сил. Вставать с постели, наклоняться, садиться на корточки, изгибать тело, стоять, есть, испражняться — все казалось ей одинаково тяжкой работой. Даже смотреть ей было трудно. Впрочем, самопровозглашенного ангела жизни и смерти она видела куда лучше, чем то обычно позволяло ей ныне ослабленное зрение.

Наверное, это призрак. Даже в Виртуальности, или как ее там, должны водиться привидения. По прошествии всех этих долгих лет, подумала она, передо мной наконец искомое доказательство. Теперь не только меркнущая память и выцветшие чернила на обугленных страницах дневника. Все, что она пережила в Реальности и в Аду, случилось на самом деле, по крайней мере в каком-то смысле. Это правда. Это не просто плод ее воображения.

— Ты хочешь сказать, что мне пора умереть?

— О да, Чей.

— Ох-хо. Я должна тебя разочаровать, кто бы ты там ни был. С одной стороны, я уже мертва. Меня убил не абы кто, а повелитель Преисподней. — Она издала кашляюще-булькающий смешок. — Или, точнее говоря, меня убил его хуй. С другой стороны, ты...

— Чей, время твоей жизни истекло, и настал час твоей...

— ... не можешь меня убить, — продолжала Чей (она много лет провела на посту Верховной Матери Убежища и привыкла, что ее не перебивают). — В том месте, откуда я сюда явилась, я все еще жива. По крайней мере, я бы хотела так думать. И я останусь в живых, какие бы гнусные уловки ты...

— Чей, смири свой голос и гордыню. Приготовься ко встрече с твоей Создательницей.

— Ой, правда, что ли? Нет у меня никакой создательницы. Меня создала Вселенная, или мои родители, если так посмотреть. Они еще были живы, когда я спустилась в Ад. Может, тебе стоит наконец сделать что-то полезное и хотя бы сказать мне, как они там? Еще живы? Ушли в царство мертвых? Ну? А? Ну что ты молчишь? Ы-ы! Ты не знаешь. Ты не можешь ответить. Ко встрече с Создательницей, тоже мне. Чего стоишь яйца чешешь?

— Чей! — прикрикнуло на нее существо. Как громко, подумала Чей, а на самом деле — просто оглушительно громко, раз даже она слышит его своими слабыми ушами, и все же послушница не то что не проснулась — не пошевельнулась на своем стуле. Она порадовалась, что не стала тратить силы, пытаясь разбудить девушку.

— Ты на пороге смерти, — сообщило привидение. — Разве не желаешь ты узреть Богиню и причаститься Ее любви?

— Ай, хватит мне голову морочить. Нет никакой Богини.

В это она верила. Она всегда в это верила. И тем не менее сейчас она нервно покосилась на спящую послушницу.

— Что?!! — заорал ангел. — Как ты смеешь? Ты не думаешь о своей бессмертной душе?

— Да пошел ты на хер, — ответила Чей.

Потом она запнулась, и ей стало ужасно стыдно. Выругаться при послушнице! Она не ругалась больше двух десятилетий. Она ведь Верховная Мать, а Верховным Матерям нельзя ругаться и богохульствовать. Она устыдилась и ощутила раскаяние. Но разве это что-то меняет?

— Да, так о чем я? — продолжила Чей. Ангел жизни и смерти хлопал своими невероятными крыльями и тупо смотрел на нее. — Да. Пошел на хер. Идите вы все на хер, а особенно ты, эрзац несчастный, из пикселей сляпанный, ни-рыба-ни-мясо-кусок анимации низкого разрешения. Делай, зачем приперся, и оставим эти шарады.

Темный ангел отшатнулся, но потом снова подался к ней. Огромные черные крылья сомкнулись вокруг постели и накрыли Чей.

— Вот дерьмо, — сказала она досадливо. — Последний зуб даю, мне будет очень больно.