Иэн Бэнкс – Черта прикрытия (страница 105)

— Настоящий. Военный корабль. Но, как я уже сказал, старый. Он будет тут через несколько часов.

— Так скоро? А нас и не предупредили.

— Это старые корабли, у них это в обычае. Они могут шляться в округе, никому не говоря, где они и чем заняты, годами, десятками лет, а потом — снова и снова кто-то из них оказывается в нужном месте в нужное время, чтобы отличиться чем-нибудь полезным. Я так думаю, им просто охота скуку разогнать.

— Ну что, он таки выбрал себе блядски правильное местечко.

— Вау. Ты порядком измоталась.

— Не больше, чем ты, колл.

— Я для тебя глубокоуважаемый коллега.

— Ой, хватит нос задирать. Выкури мне сначала еще несколько тысяч этих мудаков — и то этого не хватит, чтоб я тебя настолько зауважала. А до тех пор ты остаешься в ранге коллеги. Колла, если коротко.

— Черт побери, ну и флирт у нас выдался, а?

— Эт’ точно, — сказала с усмешкой Аппи Унстриль. Усмешка пропала втуне — коммуникатор работал только на звуковом канале. — Кажется, я тут весь гадюшник прочистила. Есть еще новости?

— Наши неизменно услужливые глубокоуважаемые коллеги из ГФКФ докладывают, что им только-только удалось обнаружить и локализовать очередную Вспышку, — ответил Ланьярес Терсетьер, ее коллега и любовник. — Как и мы, они думают, что взяли все под контроль, как тут — бац! — вылезает новый Очаг. Большую часть времени они, впрочем, заняты именно тем, о чем нам докладывают: проверяют остальные фабрикаторы.

— Думаю, нам стоит их поблагодарить за усердие.

— И за то, что у них очень вовремя оказалось так много кораблей поблизости.

— Угу. Интересно, что они тут делали.

— У тебя отрос длинный зубик на этих малышей, не так ли?

— А что, это именно так звучит?

— Ага.

— Чудненько. Я и в самом деле не доверяю этим маленьким пройдохам.

— Они о тебе очень высокого мнения.

— На словах они о ком хочешь очень высокого мнения.

— Что, так все плохо?

— Да. Это просто означает, что им нельзя доверять.

— Ты на редкость цинична.

— Я страдаю параноидальной психопатией, когда я на работе. Параноидальной. Не забывай об этом.

— Ты уверена, что выбрала правильное место работы? Может, тебе стоило податься в ОО?

— Нет, не стоило. Что слышно от Гило? — Так они сокращенно прозвали скоростной сторожевой корабль Гилозоист, который в этот момент находился на противоположной стороне Диска. По каким-то непонятным причинам очередная внезапная Вспышка дилетантской инфекции случилась в опасной близости от Первичной Контактной Площадки Диска, основной — а если вчитаться в договор о протекторате, то, пожалуй, и обязательной — базы представителей всех разумных видов, у которых в настоящий момент были виды на Цунгариальский Диск. И эта вспышка была серьезней, чем те, с которыми они возились прежде, уступая им в разнообразии типов свежевылупившихся машин, но превосходя абсолютной численностью Роя, вырвавшегося из фабрикаторов, скученных совсем рядом с Площадкой. С Гилозоиста давно сняли основные орудия, и с нынешними своими боевыми ресурсами он и так разрывался между Вспышками, а эта его и совсем загрузила на неопределенный срок. Он почти прополол вредителей на своем личном участке, но помочь Аппи и ее друзьям с остальными Вспышками уже не мог.

— Ничего нового. Выкуривает свое гнездо.

Представители ГФКФ всерьез подозревали заговор. По их убеждению, такое удивительное совпадение во времени двух Вспышек, разделенных значительным расстоянием по Диску, не могло быть простой игрой случая. Они уверились в подлом вмешательстве недоброжелателей извне и дали обет пропалывать инфекцию не покладая рук, пока все очаги не будут потушены, а преступники — разоблачены. Пока этого не случилось, они намерены были храбро сражаться на стороне глубокоуважаемых товарищей из Культуры, помогая им обуздывать, обращать вспять и в конечном счете искоренять дилетантскую инфекцию. Они рассылали свои корабли по всему Диску, чтобы воспрепятствовать дальнейшему распространению инфекции в систему, а своим воинственно настроенным собратьям из Культуры оставили то, что в сложившейся ситуации сошло бы за рукопашную разборку. (Каждый должен задействовать свои сильные стороны, и трали-вали...) Даже прилагая все усилия, чтобы обуздать наиболее опасные Очаги, они то и дело натыкались на новые места проникновения инфекции. Они делали все, что могли, чтобы совладать с ними (полагаясь, разумеется, на руководящие и направляющие указания Культуры), хотя это было и не совсем в их природе.

— Ага. А какие новости у тебя лично, любимый?

— Я по тебе скучаю, а так все в порядке. Я жутко занят.

— А что, есть среди нас такие, кто до сих пор ничем не занят? Ну ладно. Я полетела. У меня тут еще предостаточно этого гнуса. Новое облако только что поднялось с Уровня Семь. Надо его прижечь, пока не поздно.

— Давай, отжигай. Смотри не обожгись.

— Взаимно. До скорого.

— Ты забыла сказать: Я по тебе тоже скучаю.

— Ой, правда! Блин. Я хреновая подружка. Я по тебе скучаю. Я тебя люблю.

— И я тебя. Ладно. Снова лезем в драку.

— Давай. А у этой посудины класса «Палач» имя хоть есть?

— Как ни странно, нет. Наверное, он из самых-самых чудаковатых. Готов побиться об заклад, что это какой-нибудь дедуля-ветеран, летавший еще в И-войну. Должно быть, у него до сих пор чешется в одном месте, вот и решил тряхнуть стариной через полтора тысячелетия.

— Ой бля. Безымянный корабль, давно выживший из остатков Разума, решил преподать урок искусства войны малолетним неслухам. С нашим счастьем он еще сослепу вздумает присоединиться к Рою вместо того, чтобы помогать нам в его прижигании.

— Ты страдаешь параноидальной психопатией, осложненной цинизмом и пессимизмом. Полный набор, а?

— У меня есть четыре часа, чтобы придумать и показать тебе несколько свеженьких заморочек. Сделаю все, что в моих силах. Доброй охоты.

— Мы тут избалованы выбором, скажу я. И ты тоже. Пока.

— Увидимся. Пока.

Аппи Унстриль отключила коммуникаторы, секретировала еще немножко крайка и глубоко вдохнула, чувствуя, как наркотик разносится по кровяному руслу. Экраны сразу обрели резкость и яркость, их третье измерение сделалось явственней, да и остальные сигналы, поступающие к ее обновленному сознанию, будь то сигналы слуховые, осязательные или какие угодно еще, стали восприниматься быстрей и четче. Выделялась и еще одна нотка в послевкусии прихода. Теперь она была начеку и рвалась в бой.

— Наркоманка, — констатировал корабль.

— Ага, — ответила она. — Я ловлю кайф.

— Ты меня иногда беспокоишь.

— Когда это случается постоянно, мы так или иначе уже движемся в новую точку равновесия, — отпарировала она, хотя это был просто дежурный обмен репликами под свежим крайком, к ее истинным переживаниям он имел весьма отдаленное отношение. Корабль о ней на самом деле не беспокоился, это она за него переживала. И это чувство ей тоже нравилось.

Корабль в действительности не заслуживал так называться, потому как был слишком мал. Так что у него даже не было полного имени, только номер такого-то и такого-то Скоростного Модуля Флота Поддержки с ограниченными возможностями милитаризации в чрезвычайных ситуациях или что-то в этом роде. Но его все равно переоборудовали, совсем как военный корабль, и снабдили кабиной для пилота-человека. Ибо, как и великолепный в своем лихачестве Ланьярес Терсетьер, коллега и любовник, она приняла для себя решение не оставлять машинам всю славу, но очертя голову кинулась обуздывать неожиданную, полуширокомасштабную и практически неисчислимую в количественном отношении Вспышку дилетантской инфекции. Это было так прикольно, что у нее просто дух захватывало. Она решила дать кораблю имя — Испепелитель, даже ей самой это показалось детской выходкой. Пофиг.

Аппи и корабль были очень заняты: они вышибали мозги, или что их там заменяло, изо всех подряд элементов Роя, порожденного Вспышкой. Задача их была проста и недвусмысленна: выжечь Самовлюбленную Пыль дочиста, чтобы она осыпалась с небес горелой трухой. Представлялось несомненным, что ей угрожает смертельная опасность. Она не спала дольше нескольких минут уже очень, очень много дней (она не помнила в точности, сколько) и понемногу начинала уподобляться в привычках и повадках скорей машине, чем вполне здоровой и очень привлекательной женской особи пангуманоидного метавида. Ну и наплевать. Ей это нравилось. Она ловила кайф.

Существовали тренировочные стрелялки полного спектра погружения, и в каком-то смысле они были лучше. Но лишь в каком-то. Она их все прошла до последнего уровня. То, чем она занималась сейчас, обладало колоссальным преимуществом перед стрелялками. Это происходило на самом деле. В Реальности.

Одно неудачное столкновение с валуном, камнем, небольшим метеоритиком, а может, и рядовой песчинкой из Роя, если та будет лететь на достаточной скорости — и ей повезет, коли она останется в живых. То же самое относилось и к орудиям, которыми оснащали себя некоторые Рои поздних поколений Вспышки. (Это само по себе служило новым поводом для беспокойства: Гегемон-Рой перевооружался, совершенствовал себя — довольно нечастое явление.) Конечно, эти орудия против основательно подготовленного наступательного корабля Культуры, вроде того, в котором она сама сейчас летела, были сущими игрушками. Без разницы, кем был этот корабль в прошлом — скромным гражданским грузовозом или еще кем-то. Но — это стоило подчеркнуть — одно неудачное стечение обстоятельств, и она обратится в мясной фарш, высокодисперсную кровяную взвесь или вовсе плазму.