Ида Миллер – Инициатива наказуема (страница 4)

– Вот это да, – вздохнула девушка, с отвращением посмотрев на грязный бинт, и кинула его в коробку с отходами под койкой, на которой мы сидели.

– Сепсис, – то ли спрашивая, то ли утверждая, спокойно сказала мисс Ди.

Краем глаза в отражении шкафов с медикаментами, я увидела, что правая часть моей шеи, почти до ключицы, сильно покраснела и покрылась сыпью, а четыре глубокие ранки под ухом были покрыты наростами запекшейся крови и нещадно гноили.

– Где хозяин сделал это с тобой? – мисс Ди посмотрела мне в глаза. Я испугалась внимательного и строго взгляда этой женщины, которая была примерно одного возраста с моей матерью, и даже чем-то походила на нее: короткие темные волосы, узкие губы и несколько родинок на лице.

– По-помойка, – я вздрогнула, вспомнив о событиях минувшей ночи. Ко мне снова вернулось мерзкое ощущение, когда человек в шляпе, которого она назвала «хозяин», напал на меня и творил жуткие вещи.

– Отец выбрал какое-то странное место, – тихо сказала Моника

– Уверена, что у него не было выбора, поэтому он так поступил.

– Обсуждаете хозяина у него за спиной? Ну-ну! – раздалось в дверях.

Человек сделал шаг внутрь и я, наконец, смогла увидеть своего похитителя во всей красе.

Благородный профиль с орлиным носом и длинные седые волосы до плеч выдавали в нем представителя какого-то древнего аристократического рода, он словно сошел с портретов королей времен Генриха VIII. Я не могла понять, сколько ему лет: морщин не было, но седые волосы и усталое, даже изможденное, лицо выдавали человека, который много повидал и знает что-то такое, чего не знает никто. Это был уже не тот старик, за которого я его приняла при встрече. У меня не укладывалось в голове, как такой приличный на вид мужчина мог организовать похищение невинного человека.

Высокий, все еще одетый с дороги во все черное, он с отвращением взглянул на мою рану. Надо сказать, что впалые темные глаза с глубокими фиолетовыми синяками под ними, тоже его, кстати, не красили. Уверена, что со стороны мы оба выглядели так себе.

– Хозяин, – прервала молчание мисс Ди. – Боюсь, вы не сможете использовать девушку обычным способом. У нее началась инфекция, скорее всего, попала грязь или Никки плохо продезинфицировал. Лечение займет от недели до двух.

– Так долго, – мужчина вдруг помрачнел. – А что насчет вен? Наберите в шприцы. Я не могу ждать еще полмесяца.

– Думаю, можно, но о сонной артерии на некоторое время придется забыть.

Я с ужасом слушала их диалог и никак не могла понять, о чем речь. Они хотят продать меня на органы? Выкачать кровь, чтобы сбыть на черном рынке? Или же я буду ходячим донором для какой-то нелегальной операции?

– Объясните ей все, что нужно, проводите в комнату и займитесь лечением. Моника!

– Да, отец! – девушка резко подскочила.

– Ты будешь приносить еду и следить за всеми ее передвижениями.

– Будет исполнено!

Раздав указания, мужчина еще раз внимательно взглянул на меня, не выразил ни единой понятной мне эмоции и вышел из медкабинета.

– Хозяин Анаксимандер сегодня такой добрый, – внезапно сказала мисс Ди. На ее лице появилась едва заметная улыбка.

Она обработала мне раны и помазала сыпь какой-то резко пахнущей жирной мазью. Потом ввела несколько ампул антибиотиков и сделала еще какие-то уколы. Когда лекарство распространилось по организму, мне стало легче, и жажда жить снова проснулась. Но ощущение опасности все равно не покидало. Они заботятся обо мне не просто так, нужно держать ухо востро и искать способ побега, пока не стало совсем поздно.

С черным мешком на голове меня отвели в «мою» комнату. Вид ее не особо отличался от медпункта. Такие же белые стены, больничная койка, тумба и пустой пластиковый полупрозрачный шкаф.

У меня зарябило в глазах и пришлось сильно зажмуриться, чтобы после резких перепадов света и тьмы, наконец привыкнуть к чему-то одному. Шею мне снова забинтовали, и двигаться было все еще больно. Медсестры посадили меня на кровать, но развязывать конечности, видимо, не собирались.

Моника протянула мне бутылку воды с трубочкой. Я боялась это пить, хотя жажда мучила меня еще со времени пребывания в машине, поэтому лишь плотно сжала губы и откинулась назад.

– Адена, сделай глоточек, это обычная вода. Если ты не будешь пить сама, придется сделать рот в рот, – тут она ехидно улыбнулась и поднесла бутылку ко рту. – Отцу не понравится, если ты умрешь раньше времени.

Я вздрогнула и тут же поймала губами трубочку. Вода на вкус казалась обычной, без странного запаха или вкуса. Но не покидала мысль, будто они могли туда подмешать все что угодно. Глоток воды стал источником боли и облегчения одновременно. Я почувствовала, что через силу, но смогу с ними говорить.

– Помогите мне, умоляю…

– Адена, сейчас я тебе все объясню, – строго сказала мисс Ди. Все это время она стояла позади и собирала ампулы, чтобы сделать мне очередной укол. – Наш господин очень болен, для поддержания здоровья ему нужна свежая кровь. Уверена, ты сейчас подумала, почему мы не обратились в больницу.

Я вопросительно смотрела на нее.

– Хозяин болен крайне необычной болезнью, ее не лечат просто так. Можно сказать, что он единственный на целом свете, кто страдает от этого недуга. Как только он выздоровеет, то отпустит тебя. А пока ты поживешь здесь. Тебя будут кормить, поить, следить за твоим здоровьем. Считай это небольшим отпуском.

Я была в шоке от такого наглого объяснения. Как она может называть то, что меня едва не изнасиловали на помойке, похитили, заразили какой-то дрянью – отпуском? Это самая натуральная тюрьма. Зачем надо было похищать ее? Почему нельзя заплатить какому-то человеку, чтобы он добровольно давал себя «жрать»?

– У меня нет денег.

– Каких денег? – теперь уже удивилась мисс Ди.

– Моя семья – нищая, вам никто не заплатит.

– Никто не будет вымогать деньги у твоих родственников. Насчет твоего отсутствия мы уже позаботились.

– Что? – меня ударил озноб, сердце сжалось и бешено запрыгало в груди.

– Ты сбежала с парнем и попросила о тебе не беспокоиться.

– Ах вы, ублюдки! – закричала я и тут же согнулась от боли. Моника погладила меня по спине и предложила еще воды. – Отпустите меня! Я не собираюсь быть донором для какого-то психа!

– Да как ты смеешь! – мисс Ди одарила меня пощечиной.

– Мисс Ди, не надо! Отец приказал мне о ней заботиться, если нужно будет ее наказать, то я это сделаю! – вступилась за меня Моника, но ее слова не добавили мне радости.

Я упала боком на кровать и так и осталась лежать. После этой пощечины силы вдруг покинули меня, а все происходящее превратилось в бессмыслицу. Пока мисс Ди что-то вкалывала мне в руку, я думала, что мой сон слишком затянулся. Это действительно было похоже на сон: резкая смена декораций, странные люди, чьих диалогов я не понимаю, хотя они говорят со мной на одном языке. Единственное, что забирало у меня веру в то, что я однажды проснусь, – это физическая боль, которую я, не переставая, испытывала с тех самых пор, как повстречала Анаксимандера.

Я упала боком на кровать и так и осталась лежать. После этой пощечины силы вдруг покинули меня, а все происходящее превратилось в бессмыслицу. Пока мисс Ди что-то вкалывала мне в руку, я думала, что мой сон слишком затянулся. Это действительно было похоже на сон: резкая смена декораций, странные люди, чьих диалогов я не понимаю, хотя они говорят со мной на одном языке. Единственное, что забирало у меня веру в то, что я однажды проснусь, – это физическая боль, которую я не переставая испытывала с тех самых пор, как повстречала Анаксимандера.

Глава 3

Ночью меня бил озноб. Видимо, пока я спала под действием уколов днем, с меня сняли путы и можно было размять кости. Однако много часов я все равно провела в позе эмбриона. Я закутывалась в одеяло, но все равно не могла согреться. Никогда в жизни я столько не рыдала, как в ту ночь. Я плакала громко, навзрыд, выла, как волк.

Маленькая полоска лунного света, просочившаяся сквозь крошечное окно, буквально двадцать на двадцать сантиметров, украшала потолок. Дрожа от страха и холода, я прислушивалась к каждому шороху и пыталась уловить хоть малейшее движение жизни в этом странном месте. Я пыталась построить схему дома или подземелья, но так и не смогла. Все-таки было опрометчиво надеяться, что у меня вдруг проснется талант в мастерской ориентации в пространстве. Дверь медички закрыли на ключ, я уже проверяла. Замок был плоский и без единого отверстия, даже без замочной скважины. Видимо, он был устроен так, что изнутри, без ключа, открыть его невозможно, либо там был какой-то тайный механизм, типа магнита, или что-то в этом роде.

Окно находилось очень высоко, и своими размерами не оставляло шанса на побег. Единственное, о чем я точно знала, что мы находимся в какой-то глуши: лес или заповедник. Едва-едва шелестел ветер, но ни звуков машин, ни шума волн слышно не было.

«Это все сон, он все еще продолжается», – пыталась я себя успокоить. – «Нужно заснуть еще раз, и тогда я проснусь у себя в общежитии».

Вдруг я услышала, как замок закряхтел. В комнату вошла невысокая тень и тихо закрыла за собой дверь.

– Не бойся! – прошептал силуэт, и в голосе его я узнала Монику. Тут я подумала, что раз у нее с собой ключи, то нужно втереться в доверие и выкрасть их. Но в тот момент мне было так плохо, что я ничего не могла делать, лишь скрючившись дрожать и тупо пялиться в стену.