Ида Мартин – Время. Ветер. Вода (страница 6)

– Здесь таких нет, – буркнул внук. – Уматывайте.

– Сам уматывай, – нагло ответил первый, но второй его тут же одернул:

– Музыка-то сверху. Нам, похоже, туда.

Они отправились наверх, а я осторожно отперла дверь и высунулась на площадку.

– Спасибо большое, что прогнали их. Как дела у Анастасии Федоровны?

– В больнице она.

– А что случилось?

– Сердце.

И соседская дверь захлопнулась.

Проснулась я от внезапного внутреннего волнения и тяжести. Голоса наверху стихли, но музыка по-прежнему играла. Энергичные ритмы милостиво сменились Ланой Дель Рей[1].

Стараясь не разлеплять глаз, я вылезла из кровати и пошлепала босиком в туалет. Однако стоило открыть дверь и сделать шаг, как нога вступила во что-то мокрое и холодное. Я включила свет и обомлела.

Весь пол в туалете был залит стекающей по стенам водой. Я заглянула в ванную – та же картина. Отдельные ручейки уже просочились в коридор, а на обоях у самого потолка образовалось темное влажное пятно. Ремонт мы сделали всего год назад, и папа до сих пор сокрушался, как дорого он ему обошелся.

Мигом схватившись за тряпку, я довольно быстро убрала воду с пола, но она все равно текла по стенам.

Торопливо надев тапки и нацепив длинную шерстяную кофту с растянутыми рукавами, я вышла на лестничную клетку и, поднявшись на второй этаж, позвонила в расположенную над нами квартиру. Раздался легкий, ненавязчивый звон. Я подождала немного, но ничего не произошло. Позвонила еще раз, но с тем же успехом.

Приложила ухо к двери – только музыка и отчетливый звук льющейся воды. Я постучала. Сначала легонько, затем с силой. Дернула за ручку, и дверь с неожиданной легкостью распахнулась.

Глазам предстала ярко освещенная прихожая и плавающие в залитом коридоре вещи.

– Есть кто-нибудь?

Мой дрожащий, робкий голос утонул в протяжно-печальном: «Kiss me hard before you go».

Я крикнула громче, но никто не отозвался.

Тапочки пришлось снять, а штанины закатать. Вода была чуть теплая и даже приятная. В ванной комнате горел свет. Я быстро вошла туда и растерянно притормозила.

Из крана хлестала вода, переливаясь сплошным потоком через бортики переполненной ванны. А в ванне спиной ко мне лежал человек. Я позвала, но он не шелохнулся.

Глава 3

Я поспешно перекрыла кран. Человек лежал в ванне в джинсах, голый по пояс. Колени согнуты, руки безвольно вытянуты вдоль тела. На левом плече плотный бандаж в виде короткого рукава с лямкой через всю грудь. На правом предплечье тату – две широкие параллельные полосы, охватывающие руку наподобие браслетов.

Его голову и лицо почти полностью скрывала вода.

На долю секунды мне показалось, что он умер. Однако легкое подрагивание ресниц успокоило.

В том, что это тот самый неформал, которого я приняла за маньяка, не было никаких сомнений: черные, величиной с десятикопеечную монету сплошные тоннели в ушах и шарик пирсинга в нижней губе.

По всей вероятности, он так напился, что уже ничего не чувствовал, ведь, опустись он чуть ниже, точно бы захлебнулся.

Осторожно протянув руку, я потрясла его за здоровое плечо, но лучше бы этого не делала, потому что от моего движения парень моментально погрузился под воду.

Я поспешно схватила его под мышки, уперлась коленками в бортик и потянула наверх. Приподнять его получилось, но долго удерживать в таком положении я вряд ли смогла бы.

Рукава кофты намокли и стали тяжелыми. Спина напряглась. Но парень все-таки пошевелился. Сжал мой локоть, нахмурил брови и, сделав глубокий вдох, открыл глаза. Очень яркие, сине-голубые. Чистые и блестящие. Несколько секунд он непонимающе смотрел на меня, а затем неожиданно, не дав и рта раскрыть, обхватил второй рукой за шею и начал целовать. Прямо в губы. По-настоящему. Так, словно у нас любовь и страстные отношения.

Я с силой оттолкнула его, но парень крепко уцепился за рукав. Попробовала вырвать руку – бесполезно. Надо же было так попасть! И кричать бессмысленно. Через музыку никто не услышит.

Запаниковав, я попыталась вылезти из кофты, тогда он наконец отпустил меня и удивленно приподнял одну бровь:

– Ты чего?

По его недоумевающему виду можно было подумать, будто целоваться с незнакомым человеком – в порядке вещей.

– У вас тут потоп. А у нас обои в коридоре уже мокрые, – срывающимся голосом пролепетала я, отскочив на безопасное расстояние.

Парень выглянул за бортик ванны и посмотрел на залитый пол:

– Заснул, наверное.

– Если вы нас зальете, придется оплачивать.

– Плевать, – он небрежно отмахнулся. – А ты кто? Соседка, что ли?

Я кивнула.

– Ну извини, – он рассмеялся, вытирая мокрое лицо ладонью. – Думал, кто-то из гостей.

Улыбка у него оказалась широкая, белозубая и жизнерадостная.

Стараясь не опираться на руку с бандажом, он неуклюже вылез из ванны. Вода ручьями стекала с его волос и джинсов.

– Там в дальней комнате в шкафу возьми простыни, – он сдернул с батареи махровое полотенце и стал вытирать голову здоровой рукой. – Любые. И штаны мне принеси. Серые спортивные. На балконе висят.

У него были резко очерченные ключицы, крупный кадык, острые плечи и большие ладони с длинными пальцами. На открытом плече и в районе груди подрагивали вполне заметные мышцы.

Парень оторвал полотенце от лица и, сообразив, что я разглядываю его, вопросительно уставился в ответ. В следующий миг я выскочила из ванной.

На полу плавали тапочки, зонтик, пробка от шампанского, жестяная банка из-под пива и рекламные буклеты. Декоративные подвесные полки в коридоре были заставлены грязными стаканами и бокалами с недопитым вином. Широкая поверхность зеркала зацелована губной помадой различных цветов. Посреди гостиной стоял неубранный стол с тарелками, бутылками и остатками еды. Край толстого ковра на полу уже пропитался водой.

Стоило отворить дверь в дальнюю комнату, как в лицо тут же ударил порыв холодного промозглого воздуха. Балкон был распахнут настежь, и вещи на бельевой веревке отчаянно рвались в непроглядную ночь.

Длинные голубые шторы хлопали и надувались, как паруса. Леденящий ветер тут же проник в глубокий вырез майки, грудь покрылась мурашками, мокрые ноги вмиг заледенели.

На широкой, застеленной шелковым покрывалом кровати валялся ворох одежды, стеклянная пепельница на тумбочке была забита окурками и фантиками, в кресле осталась чья-то красная зажигалка.

Однако внутри большого, во всю стену шкафа-купе царил идеальный порядок. Полотенца нашлись на средних полках, безупречно выглаженные и сложенные по цвету. Простыни чуть выше. Из шкафа пахло лавандой и сиренью. Я вытащила стопку банных полотенец и несколько простыней, а когда вспомнила про штаны и подошла к балкону, за спиной кто-то произнес:

– Сколько времени?

Тихий, едва различимый голос. Оглянулась – никого. Быстро сдернув штаны с веревки, я захлопнула дверь и только развернулась к выходу, как громкий шорох заставил присмотреться к темному углу между кроватью и шторой. Там что-то копошилось.

Послышался глухой сдавленный стон, и на голубом покрывале появилась рука.

– Сколько времени? – повторил голос так тихо, что я скорее догадалась, чем расслышала, потому что музыка продолжала играть.

– Двенадцать. Может, больше.

Наконец после непродолжительной войны со шторой из-под нее выбрался светлоголовый заспанный парнишка в длинной футболке и широких штанах.

Щеки раскраснелись ото сна, русые, чуть рыжеватые пряди прилипли ко лбу. Глаза щурились на свету:

– Где все?

– Не знаю. Я соседка снизу. У нас потоп.

Он бросил взгляд на мои босые ноги.

– Носки лучше снять, – посоветовала я, и он кивнул.

Покрепче прижав к себе полотенца, чтобы не рассыпались, я поспешила назад, в ванную. Парнишка последовал за мной, но, сделав пару шагов, тут же ойкнул.

– Я же предупреждала.

– Угу, – смущенно буркнул он и, облокотившись о косяк, принялся стаскивать промокшие носки.