Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 96)

– Почему?

– Да потому, что, Горелов, это серьезная система. Хорошо отлаженная и точная. Ты что, думаешь, мы тут в игрушки играем?

– Если бы она была отлаженной, меня бы в базе не было.

– Необходимо подать запрос.

– Ну тогда подайте, пожалуйста, скорее.

– Скорее. – Он усмехнулся. – Время ожидания ответа на запрос до трех суток. Придется набраться терпения.

– Какого еще терпения? – не выдержал я. – Я что, три дня тут должен сидеть?

– Пока не придет ответ на запрос.

– Но это издевательство!

– Просто не нужно нарушать, Горелов.

– У меня там друзья в неприятности попали. На фабрике. В Подмосковье. К нам вебкамщики с оружием вломились и хотели убить. Вы должны отправить туда людей.

Участковый смотрел на меня как на идиота:

– Отправить людей? Ты чего, Горелов, кино пересмотрел? Я участковый и, признаюсь, ни фига не понял из того, что ты сказал.

– Ну вы же знаете Андрея Трифонова. Помните? С драконом на шее?

– Пф-ф, – многозначительно фыркнул он. – А то!

– Это его. Это он…

– Все понятно.

И если до упоминания фамилии Тифона на лице участкового еще читалась некая заинтересованность, то после того, как он понял, с чем, точнее, с кем, имеет дело, равнодушно произнес:

– Я выпишу тебе штраф за распитие спиртных напитков в общественном месте, а когда удостоверюсь, что не находишься в региональном розыске, отпущу. И тогда, в соответствии со своими гражданскими правами, ты будешь вправе обратиться в органы правопорядка по месту произошедшего инцидента.

Я вернулся в камеру в полном смятении. Хотел еще раз позвонить Зое, однако парня с телефоном уже не было.

Трудно сказать, сколько пришлось прождать, пока меня снова не вызвали. Минут двадцать или сорок. Я очень надеялся, что за мной приехал Юрий Романович, однако все обстояло совершенно иначе.

Стоило полицейскому втолкнуть меня в кабинет, как я немедленно шарахнулся, врезавшись спиной в уже закрытую дверь.

На приставленном к столу участкового стуле, нарядно разодетая, с накрашенными губами и нарисованными бровями, сидела бабушка. Суровая и прямая как палка.

Перед ней лежала стопка белой бумаги, и она старательно что-то писала. Участковый с кислым лицом смотрел на нее.

– Никита, проходи, – велела бабушка, словно это был ее кабинет. – Присядь вот здесь. Придется подождать. Я только начала.

Я плюхнулся на один из стульев возле стенки.

– Валентина Анатольевна. – Участковый обеспокоенно пробежал глазами протянутую ему бумагу. – Вы же понимаете, что мы этого не сможем.

– Как не сможете? – Бабушка всплеснула руками. – А для чего вы здесь сидите? Разве не для того, чтобы обеспечивать гражданам безопасность?

– Да, но мы не можем разыскивать каждого хулигана, написавшего на стене неприличное слово или сломавшего почтовые ящики. Я уже не говорю о телефонных мошенниках. – Он взял из стопки другую бумагу. – Отыскать их практически невозможно.

– Значит, вы отказываетесь? – Бабушка требовательно вскинула голову.

– Просто поймите. – Участковый покосился на заявление, которое она еще не дописала. – Если мы начнем просматривать камеры видеонаблюдения, чтобы отыскать водителя, обрызгавшего вас из лужи, то работать будет некому.

– Разве это не работа? – Бабушка ткнула ему листок под нос. – Разве это не считается мелким хулиганством?

– Да, но у нас очень много более важной и значимой работы, – продолжал отбиваться участковый.

– Неужели? – Она отложила ручку в сторону. – А я-то подумала, что у вас совсем никакой работы нет. Если, вместо того чтобы искать мошенников и хулиганов, вы хватаете на улице детей и маринуете их за решеткой как преступников, то это означает, что вам просто скучно и нечем заняться.

– Никита совершеннолетний, – осторожно произнес участковый. – И он задержан за распитие спиртного на улице.

Бабушка гневно повернулась ко мне:

– Ты пил пиво посреди белого дня прямо на улице?

– Нет. – Я потряс головой, как это делал Дятел. – Один знакомый просто дал банку подержать.

Бабушка нахмурилась:

– Мне казалось, ты давно вышел из возраста, когда сочиняют такую ерунду.

– Я не сочиняю.

– Вот именно. – Она метнула грозный взгляд на участкового. – Вы что, серьезно думаете, что если бы он действительно пил пиво, то стал бы прикрываться детским враньем? И как вы только с людьми работаете? Преступления раскрываете? Вы же раскрываете преступления? Или только за пиво и курение молодежь подлавливаете? Это ваша работа? Нет, мне правда очень интересно.

Бабушке удалось добиться моего освобождения, не дожидаясь подтверждения того, что в розыске я не состою. И хотя она ругалась, называя меня разными неприятными словами, я был вынужден честно признать, что она крутая и достойна восхищения.

Услышав это, она немедленно смягчилась и принялась ругать, называя неприятными словами, полицейских. Я терпеливо выждал, пока она выговорится, а затем сообщил, что мне нужно срочно бежать. Бабушка изумленно остановилась, и я уже приготовился рвануть, как возле нас притормозила большая черная машина. Водительское стекло опустилось:

– Валентина Анатольевна, здравствуйте!

– Юрка, ты, что ли? – Бабушка прищурилась, вглядываясь в открытое и приветливое лицо мужчины.

– Так точно, – браво отозвался Юрий Романович. – Вы позволите ненадолго украсть у вас Никиту?

Несколько секунд она переваривала услышанное, после чего гневно фыркнула:

– Пусть катится ко всем чертям, – и, горделиво выпрямившись, зашагала к пешеходному переходу, а я, в полной мере осознавая себя неблагодарным гадом, с огромным облегчением забрался в машину к Ярову.

Глава 40

Вита

Обнаружив, что не в состоянии поднять огромный засов на воротах, я перепугалась до ужаса. Дверь рядом тоже оказалась заперта.

Осторожно обогнув машину, я выглянула в тускло освещенный узкий коридор с кирпичными стенами. В нем никого не было.

Впереди почудился просвет. Возможно, там находился дополнительный выход, ведь когда я шла вдоль ангара, то заметила в нем несколько дверей. Стараясь двигаться как можно тише, я бросилась к этому месту, и если бы кто-то вдруг появился в коридоре, то сразу бы увидел меня. Но, к счастью, этого не произошло, и я попала в еще одно помещение, похожее на гараж.

Тут стояли огромные ржавые катушки и штуки, напоминающие станки. Лампочки не горели, а свет проникал через несколько маленьких прямоугольных окошек под потолком.

Послышались голоса. Забежав за катушки, я притаилась.

По коридору, громко топая и переговариваясь, в сторону гаража шли люди.

– Бяшка, иди запри за нами, а то Карл ругается.

– Не нужно, я в машине посижу.

– Боишься, угонят?

– Иди к черту!

Они протопали мимо.

Спина, прижимающаяся к стене, заледенела. Из-за бешено колотящегося сердца дышать стало тяжело.

Было слышно, как открылись и закрылись ворота.

Я снова достала телефон и набрала Артёму. Тревожный сигнал автоответчика об отсутствии связи заставил запаниковать еще сильнее.

Что эти люди сделали с Максом? И о каком огнестреле шла речь?