Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 46)

После духоты клуба на улице дышалось легко, а дневная метель сменилась мелким освежающим снежком.

– Ты хотела, чтобы я дал ему твой номер?

– При чем тут это?

– Я же видел, как он на тебя смотрел. «Сколько тебе лет?» – и все такое…

Обхватив обеими ладонями мое лицо, Артём попытался меня поцеловать, но когда я не далась, поднял и, перекинув через плечо, быстро понес по улице.

– Пожалуйста, хватит! – пришлось стукнуть его кулаком по спине.

– Ну, в чем дело? – Он опустил меня. – Хочешь, мы вернемся к ним, и я извинюсь?

– Просто… Просто ты мне и полслова не даешь произнести.

– Потому что они должны знать, что в случае чего будут иметь дело со мной.

Он так искренне и запальчиво это произнес, что стало смешно.

– Прости, – сказала я, – но ты прямо как мама.

– Ладно. – Сунув руки в карманы, он задумался. – Идем спать.

Молча, не касаясь друг друга, мы двинулись в сторону гостиницы. Каждый немного обижался, но, не дойдя до гостиницы пары домов, Артём вдруг остановился возле освещенной белым светом витрины и втянул меня внутрь.

В просторном зале с десятком застекленных прилавков все ослепительно сияло. Громко цокая каблуками, к нам тут же подлетела высокая красивая продавщица с не менее ослепительной улыбкой.

– Что вас интересует?

– Сейчас объясню. – Артём развернул меня за плечи лицом к выходу. – Стой здесь. Это будет сюрприз.

– Не нужно ничего покупать! – ахнула я.

– Пожалуйста, не подглядывай.

Но не подглядывать не получилось. В темном стекле витрины отражался весь зал, и было отлично видно, как Артём что-то выбирает.

Длилось это недолго. Вскоре он вернулся загадочный и необычайно довольный, а едва мы отошли от ювелирного магазина, остановился и попросил закрыть глаза.

Послышалось легкое шуршание, а затем торжественное:

– Можешь смотреть.

Перед моим лицом на тонкой серебряной цепочке висело настоящее обручальное кольцо. Только мужское.

Не дожидаясь вопросов, Артём быстро расстегнул мне ворот пальто и повесил кольцо на шею.

– Это моя клятва, – высокопарно объявил он. – Обещаю, что смогу добиться всего, о чем сегодня тебе говорил. А когда это случится, ты отдашь мне его обратно. Носить необязательно, но оно должно быть у тебя.

Я удивленно нашарила пальцами цепочку.

– Но ты сам сказал, что на это потребуется время.

– Пусть так. Даже если долго. И не важно, будем ли мы все еще вместе. Может, ты устанешь ждать и встретишь кого-то получше, а может, кинешь мне его на крышку гроба. Без разницы. Это не клятва в вечной любви и не игра на «слабо» – это обещание.

– Хорошо. – Я прижала кольцо к груди. – Я понимаю.

– Теперь ты. – Раскрыв мой кулак, он положил в него точно такое же кольцо на цепочке, только женское. – Ты тоже должна поклясться, что выполнишь то, о чем мечтаешь. Так будет справедливо. И когда ты станешь знаменитой детской писательницей, сможешь вернуть его мне.

– А если я передумаю? – растерялась я. – Всякое же может случиться. Потому что если я сейчас поклянусь, то должна буду исполнить это наверняка, а вдруг мне расхочется или понравится что-то другое?

Его лицо разочарованно вытянулось:

– Неужели у тебя совсем нет ничего, в чем ты уверена? Что-то, что никогда не пройдет и не поменяется?

В этот раз раздумывать не пришлось.

– Есть кое-что. – Я расстегнула цепочку маленького колечка, и Артём подставил шею. – Я хочу любить тебя всегда и прожить с тобой всю жизнь.

– Вот это да! – Он озадаченно выпрямился. – До этого момента я думал, что моя цель сложнее, но теперь даже не знаю… Чтобы прожить со мной всю жизнь, нужно иметь адское терпение.

Глава 19

Тоня

Это было не первое исчезновение Амелина, но первое совершенно беспричинное.

По крайней мере, объяснить я его никак не могла, и от этого становилось страшно.

Что делать, когда пропадает человек? Тем более такой, как Амелин?

Неблагополучный, замкнутый, асоциальный.

Кто его будет искать? Кто напишет заявление?

Других родственников, кроме Милы, у него не имелось, а ее саму требовалось еще отыскать.

Да и вообще выходило так, что, кроме меня, он никому и не был нужен.

В воскресенье вечером без каких-либо подробностей я коротко обрисовала ситуацию папе и попросила совета.

Но он, конечно же, немедленно припомнил, что Амелин уже «пропадал» и в этом нет ничего нового. Говорил он аккуратно, старательно подбирая слова, но суть их сводилась примерно к тому же, что имела в виду Диана: расслабься.

Для пущего успокоения папа припомнил еще и свой уход из дома, когда поссорился с мамой. Пояснил, что иногда в жизни случаются такие моменты, когда человеку необходимо побыть одному.

Уж про это он мог мне и не рассказывать. Летнего бегства Амелина в деревню хватило.

Но сейчас все было по-другому – я это знала. Чувствовала.

Школа в понедельник стала продолжением сумбурной, рваной, полной метаний ночи.

Меня бросало из стороны в сторону: то я должна была срочно что-то предпринять, ведь каждая минута могла оказаться решающей, то успокаивалась, философски оценивая происходящее. И папа, и Диана, какой бы противной она ни была, имели жизненный опыт и знали, о чем говорят.

Время от времени я проваливалась в сон, и тогда мне чудилось, будто пришло сообщение, огромным усилием воли я заставляла себя открыть глаза и поднести к ним экран телефона. Но никакого сообщения не было, и я снова начинала думать, пока сознание не уплывало.

– Осеева. – Марков пощелкал пальцами у меня перед носом. – Урок закончился.

Я огляделась по сторонам: почти все уже вышли из класса, а я как дура продолжала сидеть, уставившись в доску.

Быстро вскочив, я покидала учебники в рюкзак.

– Сейчас итоговая будет, – ехидным голосом сообщил он, когда мы вышли в коридор.

– По алгебре?

Он осуждающе покачал головой.

– По физике.

– Вот черт! – Я остановилась.

В кармане завибрировал телефон. Звонил Кац. Он спросил мой адрес и велел через полчаса ждать возле своего подъезда.

И действительно, ровно через тридцать минут во двор въехал черный блестящий тонированный лимузин и медленно подкатил прямо ко мне.

Водитель – молодой, высокий и широкоплечий – распахнул передо мной заднюю дверцу.

Попятившись, я достала телефон, чтобы для подстраховки сфотографировать номера и отправить их Насте. Но тут с заднего сиденья из темноты салона вдруг вынырнула тонкая женская рука, обрамленная белым меховым рукавом, и поманила меня.

Наклонившись, я заглянула в салон.