Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 35)

– Ты кидался в меня носками? – Я с возмущением вскочил и со злостью запустил носок в кудрявую голову.

– Это Андрей Трифонов. Представляешь? – вытаращив глаза, просипел Дятел.

Прислушавшись, я различил, как бабушка елейным голоском заливает Тифу о том, что он очень повзрослел, возмужал и что, если бы ей было двадцать, она бы наверняка в него влюбилась.

– Андрей с вещами, – таинственно сообщил Дятел. – Я в глазок видел, пока бабушка меня в кровать не погнала. Наверное, обратно к себе в армию едет.

Я немедленно натянул домашние штаны.

Вчера вечером, после того как мы с Настей благополучно вернулись с фабрики, я звонил ему пару раз, но не дозвонился. А чуть позже с его телефона мне перезвонила Зоя.

– Он сейчас не может разговаривать, – переводя дыхание, сказала она. – Но, если что-то срочное, могу передать.

– Ты у него?

Мне отчего-то представилась та сцена с поцелуями в коридоре и незакрытая в спальню дверь.

– В ресторане.

И я мигом вспомнил про день рождения Юрия Романовича. У меня не было ничего срочного. Собирался лишь рассказать про фабрику и нашу с Настей поездку.

– Сегодня вряд ли перезвонит. – Голос Зои звучал возбужденно. – Тут вообще такое… Ужас просто! Такой скандал! Тиф с Ярославом подрались. При всех в общем зале. Юрий Романович в бешенстве. Тетя Таня в бешенстве, Ангелина Васильевна рыдает… Но гости, кажется, довольны. Тут одни час назад уезжать собирались, а как это началось, никуда не поехали. Теперь их в курилке обоих прессуют.

– Кто прессует?

– Коллеги Юрия Романовича. Здесь же почти все военные, а они еще и выпили. Представляешь? Теперь ругаются между собой и спорят, как детей правильно воспитывать. Андрея жалко, Яров первый полез. Мне так хочется уйти, но без него не могу.

Выслушав ее с удивлением, я сказал, что перезванивать мне совершенно необязательно, и мы попрощались.

Теперь же, порядком смущенный обилием бабушкиных комплиментов, Тифон неловко мялся возле двери.

На нем была новая укороченная стеганая куртка антрацитового цвета и новые темно-серые джинсы. Это удивило меня не меньше чем висевший на его плече большой черный рюкзак и перекинутый через руку костюм Артёма.

– А вот и он! – громко воскликнула бабушка, заметив меня. – Видишь, Никита, Андрей уже давно на ногах, а ты все дрыхнешь.

– Угу. – Я содрал с вешалки куртку и, нацепив ее прямо на голое тело, вытолкал Тифона на площадку.

– Идите на кухню, чаю попейте, – крикнула бабушка.

Но я уже прикрыл дверь.

– Ты уходишь? – Я не мог скрыть разочарования. – А говорил до января.

Он строго посмотрел на меня и протянул раскрытую ладонь:

– Я за ключами от фабрики. Криворотов сказал, что они у тебя.

– Значит, не уходишь?

Этот вопрос волновал меня намного сильнее, нежели то, зачем ему понадобилась фабрика.

– Я пока не знаю, куда уходить, – нехотя проворчал он. – Просто нужно перекантоваться где-то несколько дней.

– Из дома выгнали? – предположил я, пожалуй, чересчур радостным тоном.

Не сводя с меня серого, пронизывающего взгляда, Тифон выдержал долгую паузу. Результатом этих раздумий стало неопределенное:

– Типа того…

Я решил не допытываться.

– Ты уже завтракал?

– Первый час, вообще-то, – с укором произнес он почти как бабушка.

– Тогда считай, что это ланч. – Я кивнул на дверь своей квартиры. – Идем поедим, я тебе про фабрику расскажу. Ты просто представить себе не можешь, как там круто.

Бабушка приготовила омлет с красной фасолью и гренки. Меня одного она кормить бы не стала, может, вообще велела ждать до обеда, но Трифонов был гостем, и она очень старалась ему угодить. Я не сомневался, что в глубине души он ей все же нравился.

Поэтому весь завтрак она крутилась возле нас с дурацкими разговорами и расспросами, и поговорить из-за этого совсем не получалось.

Одевшись потеплее, я взял ключи от фабрики, и мы отправились к Артёму, чтобы сначала отдать костюм.

Поездка на фабрику с Тифоном представлялась мне не менее волнующей, чем с Настей.

Обследовать новые локации квеста вместе с ним – об этом я мог только мечтать.

– Мне известно о вчерашнем, – прямо сказал я, пока шли к метро. – Зоя рассказала. Ты из-за этого ушел?

Тифон кивнул:

– Мать выставила.

– Просто так? На улицу? – поразился я. – Она же знает, что тебе некуда идти.

– У них у всех крыша поехала. – Он постучал кулаком по лбу.

– Извини, но я не могу поверить, что твоя мама способна на такое. Сейчас же зима. О чем она думает? Что ты поедешь в часть?

– Туда я тоже не могу вернуться. Романыч запретил им меня пускать.

– Бред какой-то. – Я потряс головой. – И это просто из-за драки?

– Угу. – Он достал сигареты. – Но я не жалею, получилось даже лучше, чем мы планировали.

– Кто вы?

– Мы с Яровым. Он теперь жалеет, а я – нет.

– Так, значит, вы нарочно подрались?

Трифонов взглянул на меня исподлобья, и неожиданно в его глазах блеснули веселые огоньки.

– Это было такое шоу! Такой кипиш поднялся. Кино отдыхает! А как Романыч, вообще, хотел? Я не понимаю, Горелов, может, ты объяснишь? Меня просто вымораживает от его наглости и беспредела. Такое ощущение, что он вообще не втыкает, что творит дичь. Как можно приводить на день рождения Ангелину и одновременно мою мать?

– Но они вроде неплохо общаются.

– И ты туда же. – Он пихнул меня в плечо. – Это позорище просто. Пускай на кухне у себя неплохо общаются, но вытаскивать их на люди, изображая милую семейку, – это унизительно для всех. Когда я соглашался на это мероприятие, думал, что ради двух недель здесь, дня рождения и Нового года дома можно перетерпеть один вечер. Но, оказавшись там, глядя на фальшивые улыбочки его друзей, на их притворную обеспокоенность здоровьем Ангелины, на радушие в общении с моей матерью и слюнявое умиление от того, как «интеллигентно» разрешилась вся эта говенная история, меня реально накрыло. Интересно, это все люди с возрастом становятся такими бездушными и пустыми или только друзья Романыча? Неужели они не понимают, что на самом деле чувствует каждый из нас?

Мы спустились в метро, и, пока ждали поезд, пока ехали две станции, он молчал, сурово глядя на свое отражение в темных стеклах вагона, а когда вышли на улицу, снова продолжил:

– Короче, Яров-младший подвалил и предложил дать ответку Романычу, чтобы не мы одни там позорились. Ну и понеслось. Пообзывались немного прямо за столом, а после устроили небольшой показательный погром. Совсем небольшой, даже красивый. Яров очень впечатляюще махал ногами, ну ты же знаешь, как он умеет, так что из-за его понтов я пару раз не сдержался и засветил ему от души.

Столько крику и возмущений было, что у меня прямо на сердце потеплело. Мать собиралась сразу же отправить меня домой, но Романыч загнал нас с Ярославом в комнату для подарков и неслабо наехал, пообещав сослать обоих служить в Сибирь или еще куда подальше. Но тут уже влезла Ангелина и заявила, что Ярослав уйдет в армию только через ее труп. Она так разнервничалась, что Романыч сдал назад и, недолго думая, выкатил условие, что до конца моего отпуска мы с Яровым должны жить вместе. Я решил, что это прикол такой. Отмазка, чтобы для видимости разрулить ситуацию. Но с утра ко мне заявилась мать, сама собрала вещи и выставила из квартиры. Такой злой я ее еще не видел.

Тиф сплюнул и замолчал. Я с трудом переваривал услышанное:

– Это типа ты должен жить у Яровых?

– Это типа меня туда под угрозой смертной казни не затащишь.

Только дойдя до подъезда Артёма, мы додумались ему позвонить, однако его телефон оказался отключен. Домофон никто не открыл. «Пандоры» на месте не было.

– Они могли уехать за город, – предположил я. – Выходные же.

Мы посмотрели в окна квартиры на втором этаже.

В морозных стеклах, переливаясь, блестело солнце.