Ида Мартин – Пусть это буду я (страница 48)

– Нет, конечно, – рассмеялся он. – Я же не собака, а только называюсь ею. Разве ты этого еще не поняла?

Калитка в арке оказалась заперта. Обычно ее можно было разблокировать с помощью кнопки. Однако теперь она не срабатывала, и, сколько они на нее ни жали, ничего не происходило. Корги с силой подергал калитку за прутья, но безрезультатно. Все было наглухо заперто.

– Такого в жизни не случалось! – Голос Корги, сдерживаемый колодцем домов, взлетел в вышину.

– Здесь есть другой выход?

– Другого нет. – Он задумчиво взъерошил волосы. – Но можно попытаться перелезть через стену в сквере.

Аромат зелени кружил голову. Листва шелестела на ветру, и сквозь нее Люсе непрерывно слышались невнятные шепчущие голоса.

Пока они шли по брусчатой дорожке до стены, она позвонила Коле, чтобы выяснить, где он, однако на звонок брат не ответил, и Люся встревожилась с новой силой.

– Ты дрожишь, – заметил Корги, собираясь ее обнять, но потом передумал и сунул руку в карман.

– Я волнуюсь за Колю.

– Твой брат наверняка уже ждет нас.

– Если бы он ждал, то позвонил бы.

– Напиши ему.

Ничего другого не оставалось, и Люся притормозила, чтобы отправить Коле сообщение, и догнала Корги возле высокой кирпичной стены, от которой шло тепло и приятный запах нагретого камня.

– Это было опрометчиво, – признал Корги, оглядывая стену. – Нам понадобится веревка или типа того. Подсадить я тебя, конечно, смогу, но сам не влезу, да и прыгать с высоты двух с половиной метров на асфальт довольно опасно.

– В подвале есть лестница, – неожиданно вспомнила Люся. – Железная, раздвижная. Я ее видела, когда носила коробки Магды.

– Отличная идея, – одобрил он. – Подожди меня здесь, я ее принесу.

– Нет, я с тобой. – Люся снова ухватила его за руку. – Не хочу оставаться одна, и потом, я должна показать тебе, где она стоит.

– Я найду. Оставайся. Здесь безопаснее.

– Беспокоишься о моей безопасности? – Люся скептически покосилась на него. – Еще недавно ты очень убедительно рассказывал, насколько тебе на меня плевать, а также предупреждал, что не делаешь ничего без собственной выгоды.

– Это так… – Корги замялся. – Обычно так, но сейчас почему-то нет.

– Значит, еще не прошло? – Люся заглянула ему в глаза и, несмотря на темноту, различила их ясный свет. – Ты же говорил, что внушение Гончара на нас больше не действует.

– У меня нет объяснений! – Он развел руками. – Но сейчас больше всего я хочу помочь тебе выбраться отсюда.

– Непонятное желание, нелогичное и бессмысленное.

– Согласен. Только это желание, а не мысль. Это чувство, а у чувств не бывает ни логики, ни смысла.

– Пожалуйста, не говори так! Ты снова делаешь мне больно.

– Больно? – остановившись, он развернул ее к себе. – Вот уж чего я точно не хотел.

– С меня хватило всех этих чувств! – перепугалась она. – Скажи, чай Магды на самом деле лечит от любви?

– Кто-то ищет философский камень, кто-то изобретает вечный двигатель, а Магда посвятила всю свою жизнь созданию лекарства от любви. Трудно сказать, насколько оно действенно и какими побочными эффектами обладает, но подозреваю, определенных успехов она добилась.

– «Лекарство от любви»? Так, кажется, называлась первая книга Олега Васильевича.

– Верно. – Корги протянул ей руку, чтобы помочь встать. – Только представь, что в аптеке можно было бы купить два вида лекарств: одно для любви, а другое от нее. Какое, по-твоему, пользовалось бы бо́льшим спросом?

– В таком случае почему ты сам не взял его у нее, если тебе было так плохо, как ты говорил?

– Если бы я попросил, Магда дала бы мне яд, а не лекарство, – улыбнулся он. – Да и не в этом дело. По правде говоря, мне нравилось это состояние, и я не хотел избавляться от него. В точности как с опьянением: вроде бы и стоит протрезветь, но тебя уже несет. Думаешь, если бы я мог это контролировать, я пошел бы против Олега Васильевича? Хотел бы все исправить? Да, мне было плохо. Но это замкнутый круг: я любил тебя, поэтому боялся за тебя, но для того, чтобы защитить тебя от себя, я должен был продолжать это делать. Нужно было сделать так, чтобы ты разлюбила, но не я.

– Все, хватит! – Люся прикрыла ему рот ладонью. – Главное, что сейчас все прошло.

Корги замолчал, они продолжали стоять в волнующей близости, не касаясь друг друга, не в силах оборвать напряжение момента.

– Можно я просто тебя поцелую, пока мы не перелезли стену и все окончательно не прошло? – Он потянулся к Люсе, но она отпрянула.

– Нам нужно поторапливаться, забыл?

– Ты мне, наверное, не поверишь, и правильно сделаешь, но я впервые побывал в таком состоянии. По принуждению? Да. Но ведь у меня такая природа, и мое предназначение – никого не любить. А сейчас, хоть и нет никакого давления, я не хочу отпускать это чувство, потому что оно больше, чем вдохновение, и я теперь понимаю, отчего люди так за него цепляются и почему готовы ради него на все. Любовь – самая высокая ставка в игре. Даже выше, чем собственная жизнь.

Он говорил с такой высокопарной убежденностью, что Люсе опять стало не по себе.

– Перестань! Не делай снова этого со мной. Я тоже впервые побывала в том состоянии и возвращаться в него не собираюсь, потому что падать оттуда ужасно.

Глава 28

Едва Коля вышел из квартиры, как дверь напротив приоткрылась и оттуда выглянула Тата.

– Зайди, пожалуйста, ко мне!

– Ты сбежала, а теперь просишь зайти! – Он вспомнил, как, недоумевая, гонялся за ней по лестнице.

– Прости. Если зайдешь, я тебе все объясню.

– Вообще-то я очень тороплюсь.

– Ладно, тогда не нужно, – печально проговорила она и начала закрывать дверь.

– Стой! – Коля быстро перешел на ее сторону. – Только не дольше пяти минут!

Тата прошла до дверей спальни и остановилась к нему спиной. А когда он нагнал, резко повернулась и обхватила за шею.

– Пожалуйста, не уходи никуда. Не бросай меня! Мне очень-очень страшно одной, как никогда раньше.

– Идем с нами, – предложил он. – Люся с Корги ждут меня на улице. Уйдем отсюда все вместе.

– Я не могу уйти, разве ты этого еще не понял?

Глаза ее были широко распахнуты. В них читались доверие и страх ребенка. Коля невольно прижал ее к себе.

– Но ты же уезжала…

– Никуда я не уезжала. В том, что меня не было, виноват Олег Васильевич. Когда он забывает обо мне, я исчезаю.

Коля недоверчиво рассмеялся, встряхнул головой и отодвинул ее от себя.

– Хочешь сказать, что ты призрак и тебя не существует?

– Нет. Я не призрак, но существую я только благодаря Гончару.

– И кто же ты? Его фантазия? – Коля уже корил себя за слабость, поддавшись на ее уговоры. Вместо ясности на него наваливалось все большее непонимание.

– Воспоминание, – сказала Тата пробирающим шепотом, от которого Колю передернуло, как от ледяного сквозняка.

– Час от часу не легче! Если вы все решили свести меня с ума, то поздравляю, вам это удалось. А теперь я пойду, потому что больше не выдержу.

– Пожалуйста, – снова прошептала она, – побудь со мной, пока это не произойдет. Мне не привыкать быть забытой, но теперь я исчезну насовсем. И это очень страшно знать, что больше ничего не будет.

– Остальные тоже исчезнут? – Коля недоверчиво посмотрел, как она берет его за руку.

– Нет. Только я. Они же не воспоминания. У них есть жизнь, а у меня ее нет и никакого продолжения не будет. Раньше я жила в соседнем доме, и Олег Васильевич часто видел меня во дворе. Но я его не замечала. Совсем. Он был младше, а за мной ухаживали взрослые ребята. И я бы его, наверное, никогда не узнала, если бы не погибла.

– Погибла? – Коля думал, что ослышался.

– Попала под машину. Здесь недалеко на перекрестке. В те времена там не было светофора, а нетрезвых водителей не задерживали. Но благодаря тому, что Олег Васильевич начал обо мне часто вспоминать, ему удалось меня вернуть. Правда не сразу, а только через тридцать лет, когда уже его сестры не стало, а моя семья переехала. Оказалось, что он увидел, как моя мама выбрасывает на помойку коробку с моими вещами, и сохранил их у себя. Он был влюблен в меня тогда и пронес это чувство через всю жизнь.