Ида Мартин – Пусть это буду я (страница 35)

– Что значит «находящихся в трудной жизненной ситуации»?

– Ну как вы. Дети, оставшиеся без попечения родителей, малоимущие, дети-инвалиды и другие.

– Мы инвалиды? – недоумевает Коля.

– Формально, конечно, вы не сироты, но фактически находитесь без попечения… Ваша бабушка долго собирала документы, чтобы доказать, что у вас малоимущая семья. К сожалению, подтвердить это стало возможно только после ее кончины.

– Я не собираюсь ни у кого ничего просить! – Коля резко встал. – У нас есть родители, и мы ни в чем не нуждаемся.

– Ну что ты? – Классная смотрит ласково. Она хочет помочь. – В этом нет ничего унизительного. Если можно воспользоваться государственными льготами, то почему бы это не сделать?

– Потому что есть другие дети, кому этот лагерь нужнее. – Люся тоже поднимается. – Пусть едут маленькие.

– Дело даже не в этом! – Коля чувствует себя задетым, ему претит мысль о собственной несчастности. – Подобное притягивается подобным! И если мы будем думать о том, что мы бедные, то навсегда такими и останемся.

Учительница снисходительно улыбается.

– Ты и в самом деле считаешь, что одними мыслями возможно повлиять на существующее положение вещей?

– Это не просто мысли, а среда обитания. Человек неосознанно подстраивается под то, что его окружает.

– Да-да, конечно. – Классная забирает заявления. – Я знаю, что ваши родители религиозны. Но вы уже достаточно взрослые, чтобы понимать, куда данная среда обитания может завести.

– Родители – это родители, а мы сами по себе. Может, нас вообще в капусте нашли? Откуда вам знать? – с детским вызовом объявляет Коля.

– Пусть так. – Учительница бросает вопросительный взгляд на притихшую Люсю. – Значит, от лагеря вы точно отказываетесь?

– Точно, – говорит сестра, – у нас другие планы.

Она сидела в банном халате с полотенцем на голове перед зеркалом и размазывала по щекам крем. По комнате разливалось солнце, и из-за десятка солнечных зайчиков, разбегающихся от открытых оконных створок и ветерка, колыхавшего занавески, казалось, что все в ней движется.

Со вчерашнего вечера они еще не виделись и ничего друг другу не рассказывали, но Коля догадывался, как сестра провела эту ночь, поэтому предпочел ни о чем не расспрашивать. Подробности вряд ли доставили бы ему удовольствие.

Была Люсина очередь идти к Гончару, но позвонила Козетта и отменила встречу. Коля слышал, как сестра разговаривала по городскому телефону, но вставать ему было лень, и он еще около часа просто валялся, обдумывая вчерашние догадки, а потом поднялся и отправился к сестре.

– Я кое-что понял. – Он остановился у нее за спиной.

Люся перевела взгляд на его отражение.

– Доброе утро!

– Просто удивительно, как мы сразу до этого не додумались. Ладно я, но почему ты не догадалась? Ты же всегда подобное замечаешь. Наверное, это из-за Корги.

Люся поморщилась.

– Что опять с ним не так?

– Можешь нормально меня выслушать? – Коля опустил ей руку на плечо, и она нехотя повернулась.

– Почему мы ни разу не задались вопросом, с чего вдруг Гончару приглашать сюда именно нас? Можно подумать, во всей России нет другой разнополой двойни – в одной Москве их сотни. Он легко мог выбирать, но не выбирал, а сразу позвал именно нас. Поселил в доме без оплаты проживания, кормит, поит, платит деньги. Мы с тобой думали, что нам повезло, но почему нам так повезло, не подумали ни разу.

Люся смотрела на него с нескрываемым подозрением.

– Как почему? Потому что тетя Саша ему рассказала о нас. А он пишет книгу. Ну, то есть хотел писать книгу. Думает, что пишет…

– Глупости. Было сразу понятно, что никакой книги не будет и это только предлог.

– Ты что-то узнал? – Люся насторожилась. – Тогда говори прямо.

Коля выдержал многозначительную паузу, после чего медленно, отчетливо проговаривая каждое слово, произнес:

– Олег Васильевич – наш настоящий отец.

– Что-о-о? – Люся едва не выронила из рук баночку с кремом. – С чего ты взял?

– Сейчас это кажется очевидным. Однако если бы он сам не заговорил об этом, я бы не догадался.

– Он тебе это так прямо и сказал?

– Нет. Он бредил и нес всякую ахинею, но ход его мысли я уловил.

На какое-то мгновение ее лицо посветлело, как если бы она сочла его слова шуткой.

– Коль, ему под восемьдесят. Думаешь, мама стала бы мутить с шестидесятилетним стариком?

– Мама могла выкинуть что угодно. – Коля был в этом уверен. – Тем более Гончар известный человек и постоянно задвигает всякую философскую муть, прям как она любит.

– Откуда ты знаешь, что она любит? Ты ее толком и не помнишь.

Ему не понравилось, как сестра отнеслась к этой новости. Казалось, она вообще перестала слышать и воспринимать его серьезно.

– Давай будем честны. – Коля постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче. – Наша мама способна на любую глупость. Вспомни, что рассказывала бабушка. Они несколько лет жили без детей, а потом она забеременела сразу же, как только отец вернулся… или все-таки тогда, когда его не было?

Коля снова помолчал, наблюдая за реакцией сестры.

Люся медленно стянула полотенце с головы и принялась вытирать волосы.

– Наверняка отец и сам об этом знает, – продолжил он. – Вот почему ему всегда было плевать на нас. У него в роду не было двойняшек, а это, между прочим, наследственность. Да что я тебе объясняю очевидные вещи? Короче, он знал и просто спихнул нас сюда. Вот и все. Я тебе даже больше скажу: скорее всего, тетя Саша рассказала ему, что Гончар умирает, и наш высокодуховный папа теперь ждет, что нам перепадет подачка с барского плеча.

– В каком смысле подачка? – Люся кинула полотенце на кровать и выпрямилась.

– Ну как же?! Наследство. У Гончара ведь никого нет. И если мы его дети… а мы его дети…

– Пожалуйста, скажи, что ты меня разыгрываешь. Ты ведь не можешь серьезно в это верить.

– Еще как могу! – вспыхнул Коля. – Это вопрос не веры, а знания. Что с тобой происходит? Из нас двоих ты всегда была более разумная и практичная. А теперь такое чувство, будто тебя заколдовали и ослепили.

– Ну-ка иди сюда! – Люся повернула его к зеркалу. – Просто посмотри внимательно. Ни в тебе, ни во мне нет ни капли от Гончара. Ни единой черточки!

– Это необязательно, – отмахнулся Коля. – Дети часто не похожи на родителей.

– Тебе нужно поспать и поменьше думать об этом наследстве, – Люся с осуждением покачала головой. – Еще немного – и ты превратишься в Шуйского.

– Да что ж такое! – Коля с силой схватил ее за плечо. – Ты вообще кто? Моя сестра или разговаривающая кукла без мозгов?

Люся с опаской отцепила его руку.

– Я не хочу ссориться, но ты меня пугаешь.

– Ну-ну, иди пожалуйся своему песику, пусть покусает меня! – Коля двинулся к выходу, но потом вдруг резко остановился. – Зато теперь понятно, чего он тебя так обхаживает с первого дня.

– Если собираешься сказать очередную гадость, то лучше не надо, – предупредила она. – Давай поговорим потом.

Но Коля не удержался:

– Когда тебе достанется наследство писателя, ты станешь завидной невестой.

– Уходи сейчас же! – Люся попыталась вытолкать его из комнаты. – Так и быть, я не обижусь, но, когда успокоишься, подумай, что ты несешь!

– Ладно, только ты об этом тоже подумай! О том, что я несу… Может, до тебя все же дойдет смысл.

– Еще совсем недавно ты говорил, что они все здесь сумасшедшие, а теперь и сам не лучше.

– Ситуация изменилась.

Коля сделал несколько шагов, но потом повернулся к сестре с миролюбивым видом.

– Послушай, Люсь, я серьезно. Мне Гончар почти прямым текстом сказал это. У него, конечно, был приступ, и, кроме этого, он наговорил много всякой ерунды, но, когда я понял, о чем он, все встало на свои места. Я тебя очень прошу, услышь меня!