Ида Мартин – Пусть это буду я (страница 26)

Он ткнул пальцем в стоявший неподалеку от входа ряд трехлитровых банок. Несколько из них были наполнены монетами.

– Это совершенно не доказывает, что вы собирали их именно сегодня.

– А я привел тебя сюда не ради доказательств. – Шуйский покачался на мысках, и монеты под подошвами его ботинок захрустели. – У этой комнаты есть одно чудесное свойство: все, что говорится в ней, остается в ней же. Ты же понимаешь, о чем я?

Опустившись на корточки, Коля взял горсть монет и принялся их разглядывать.

– Возможно, вы имеете в виду, что здесь нас никто не может подслушать, но, как по мне, это отдает паранойей.

– Пусть так. – Шуйский криво усмехнулся, словно Коля глупый и ничего не понимает. – А знаешь, почему здесь никто не может подслушать? Потому что кругом деньги, а деньги заглушают любые голоса и мысли.

Коля подозрительно на него покосился.

– Если вы пытаетесь на что-то намекать или используете переносный смысл, то с этим не ко мне.

– Ты знаешь, что раньше говорить о деньгах было стыдно и интересоваться ими тоже? Люди помогали друг другу безвозмездно, от чистого сердца. А сейчас вы с головы до ног пропитаны поиском выгоды.

– Раньше за учебу в университете платить было не нужно, и за вырванный зуб тоже, и еда стоила копейки.

Уж в чем в чем, а в этой теме Коля был подкован. Бабушка с утра до вечера причитала о том, как «раньше» было легче жить.

– Просто скажите прямо, зачем позвали, и я пойду к себе.

– Я хотел быть с тобой откровенным, все прояснить и расставить точки над «и». – Шуйский принял доверительный вид. – Мы действительно были обескуражены, когда Олег Васильевич пригласил вас. Появление новых людей для каждого из нас большой стресс. Мы вам не рады – это правда. Но Олег Васильевич – человек оригинальный и умеет удивлять. – Шуйский помолчал. – Дело не в какой-то личной неприязни к тебе или к твоей сестре: кто бы ни оказался на вашем месте, не мог бы рассчитывать на теплый прием с нашей стороны.

Коля понимающе кивнул. Он ожидал нечто подобное и приготовился к тому, что Шуйский снова заговорит об их отъезде.

– Вы действуете в своих интересах, и мне это понятно, – продолжил тот. – Жизнь вообще так устроена, что в ней каждый борется только сам за себя. Так происходит всегда и везде. Тем более вы молоды и думаете, что можете все… Однако я тебе так скажу: риск – это неоправданная глупость. Рискуют лишь те, кто поленился тщательно изучить ситуацию, кому не хватает мудрости просчитать ее итог и здраво оценить свои силы.

– Вы мне сейчас угрожаете? – не понял Коля.

– Горячность и поспешность выводов тоже присущи лишь людям неопытным. Главная цель нашей с тобой беседы – отыскать компромисс. У вас с сестрой свои интересы, у каждого из нас – свои. И было бы замечательно, если бы мы смогли здраво обсудить создавшееся положение.

– Ну давайте тогда уже обсуждать, а не вот это все. – Коля раздраженно отбросил мелочь и, поднявшись, вытер ладонь о штаны.

– Вы с сестрой здесь из-за денег. – Шуйский поднял ладонь, как если бы Коля собирался его перебить. – И не нужно меня разубеждать. Однако у каждого из обитателей этого дома существуют более значимые интересы. Козетта, например, не представляет своей жизни без Олега Васильевича, и смысл каждого ее дня – это сопричастность к его бытию. Магда привязана к самому дому и его укладу, поэтому будет изо всех сил сопротивляться любым переменам. Для меня важна каждая секунда жизни Олега Васильевича. Я многие годы шел к тому, чтобы он, пропустив через призму своего таланта мою личную историю, придал ей новый окрас и смысл, и вот почти уже приблизился к этому, как вдруг появляетесь вы и занимаете все его мысли, все внимание и время. Именно поэтому мы хотим, чтобы вы ушли. Я предлагаю тебе сделку: вы получаете от нас деньги и уезжаете отсюда как можно скорее.

Предложение прозвучало весьма соблазнительно.

– А сколько денег?

– В два раза больше, чем вы договаривались с Олегом Васильевичем.

Коля принялся торопливо прикидывать в уме общую сумму.

– Мне нужно обсудить это с сестрой. Мы все решаем вместе. Но я вас понял.

– Твоя сестра откажется, – уверенно заявил Шуйский. – Попросит тебя повременить или опять заболеет. Таковы обстоятельства. Увы, я не могу сказать тебе большего даже здесь. Но решение ты должен принять сам.

К себе Коля шел, обдумывая тот факт, что пребывание в доме его понемногу начало тяготить. Первоначальный восторг, который они с сестрой испытали, улегся, а ожидания, возлагаемые на жизнь в столице, совершенно себя не оправдывали. Днем они никуда не ходили из-за утренних бесед с Гончаром и обязательных обедов, а на вечерние вылазки требовались деньги. Кроме того, его напрягали постоянные недомолвки, намеки, загадочные взгляды, чудаковатые поступки жильцов и самого писателя. Незапертые двери, бегающие по ночам девочки, сюрреалистическая обстановка пятого этажа, шаги, а еще и добавившаяся ко всему прочему болезнь сестры. В свете всего вышеперечисленного предложение Шуйского вполне можно рассмотреть.

– Знаешь, что у Шуйского в комнате? – Коля вошел к Люсе без стука и тут же осекся.

На коленях у нее стоял поднос с едой – она обедала, а на подоконнике, опершись спиной о стену и вытянув ноги в красных клетчатых штанах, сидел Корги. На другом подоконнике стояли две большие вазы с космеями.

– И что же у него в комнате? – посмеиваясь, поинтересовался Корги.

Коля разозлился. Ему нужно было поговорить с сестрой, столько всего накопилось для обсуждения, а этот парень постоянно везде лез.

– Что ты тут делаешь?

– Принес обед, – с доброжелательной улыбкой откликнулся Корги, – Козетта отказалась.

Он кивнул на стену, где над комодом висело разбитое зеркало.

– Ты повесил? – Коля разозлился еще сильнее.

– Это я попросила, – ласково проворковала Люся, – Козетта меня пугает.

Сегодня сестра выглядела необычайно хорошо. Болезненная бледность сменилась нежным румянцем, густые волосы были собраны в высокий хвост, а глаза блестели не от лихорадки, а от радости. Коле сделалось неловко за свою резкость.

– Ты знаешь, что у него целая гора советских денег? – спросил он Корги. – Нет. Не гора, а море. Даже океан.

– Конечно, знаю. – Корги спустил ноги на пол. – Он их каждое утро по банкам раскладывает и относит то ли скупщикам, то ли в металлолом.

– А еще я сегодня встретил его в другом районе, но он отказывается признавать, что это был он. Говорит, что я обознался. Но я точно знаю, что не обознался. Хотел догнать, но он уехал от меня на автобусе.

– Вот как? – Корги насмешливо взъерошил волосы, и Коле показалось, что парень не принимает его всерьез. – Ты гонялся за Шуйским?

Люся звонко расхохоталась, но, заметив, что брат нахмурился, прикрыла рот ладошкой.

– Извини, просто представила, как вы с Шуйским бегаете по улицам.

Коля по-прежнему стоял посреди комнаты, не понимая, стоит ли ему продолжать этот разговор или, учитывая их несерьезное отношение, лучше уйти.

– Думаю, он пошел за мной, потому что я пригрозил поставить защелку.

– Шуйский собирался отнять у тебя защелку? – ахнул Корги, и стало понятно, что он прикалывается. – Но ведь гораздо проще было подкараулить тебя в подъезде.

– Есть еще кое-что, – обиженно сказал Коля сестре. – Надеюсь, ты скоро освободишься!

Развернувшись, он намеревался уйти, но Корги, спрыгнув с подоконника, догнал его и остановил за плечо.

– Не обижайся. Я шучу. Не над тобой, а вообще. Просто настроение хорошее. И я не то чтобы выгораживаю Шуйского, но он точно никуда сегодня не выходил. Ты обознался, только и всего.

С этим пришлось согласиться, но в присутствии Корги Коля не мог объяснить сестре ни свои мысли, ни ощущения, поэтому, пожелав ей приятного аппетита, он закрылся в своей спальне.

Коля считал себя практиком и реалистом. Он твердо стоял на ногах и четко осознавал все, что с ним происходит. А если и случалось, что не осознавал, то на помощь приходила сестра. Из них двоих она была более вдумчивая и рассудительная благодаря более уравновешенному темпераменту. Вот только и с сестрой теперь происходило нечто непонятное. Коля вполне допускал, что ее отстраненность и рассеянность можно списать на влюбленность, и все же никогда не подумал бы, что в течение такого короткого срока Люся может стать столь легкомысленной и внушаемой.

То, что Корги привык к вниманию девушек, у Коли сомнений не вызывало. Этот парень лишь изображал милого, непритязательного малого, отзывчивого и открытого, подкупающего светлым взором и теплой улыбкой. На деле же при более детальном рассмотрении в его ухаживаниях за Люсей угадывались трезвый расчет и опыт. И именно это Коле и не нравилось. Корги его вполне устраивал, в этом пенсионном царстве он действительно был глотком свежего воздуха, веселым приятелем, с которым неплохо скоротать вечер и повалять дурака. Но с его вниманием к Люсе обстояло все не так однозначно. Еще не хватало, чтобы она по неопытности связалась с ушлым проходимцем, который видит в ней лишь возможность развлечься. И то, что он запросто завалился к ней в спальню посреди ночи, стало для Коли тревожным сигналом. Еще немного – и дело примет серьезный оборот. Сейчас, пока сестра не оправилась от болезни, заговаривать с ней об осторожности или пытаться «раскрыть глаза», определенно не стоило. И все же Коля считал своим долгом оградить ее от этого общения, по крайней мере до тех пор, пока сам не станет доверять Корги. А для этого нужно разузнать его настоящее имя и отыскать аккаунт в соцсетях, чтобы выяснить, кто он, откуда и что собой представляет.