Ида Мартин – Пусть это буду я (страница 12)

Магда наклонила голову, строго посмотрела на нее из-под бровей и неожиданно смягчилась; ее улыбка маслянисто расползалась, как сыр в микроволновке.

– Прости-прости, что страсти нагоняю. Такой уж характер у меня. Нервы ни к черту. Жара еще эта, чтоб ей пусто было! Из-за всего подряд переживаю, и по делу, и без, вот и болтаю невесть что. Твой брат пообещал помочь, но потом пропал.

– Давайте я сделаю. Что нужно?

Помочь Магде с коробками для нее не составило труда и заняло не более пятнадцати минут, благо бабка жила на первом этаже и далеко ходить не потребовалось.

На улице было душно, хотя день только входил в полную силу. Люся прошла через ворота в арке и, сверяясь с указаниями Коли, отправилась искать кафе в соседнем доме. Однако не нашла и двинулась дальше по улице, высматривая вывеску с надписью «Лайм и корица».

Справа от нее по широкой дороге проносились сверкающие на солнце машины, а впереди она увидела площадь перед метро, где, как и три дня назад, стояла толпа зевак, окруживших уличных музыкантов.

Воспоминания о ночном сне всколыхнулись волной неясного предчувствия, и ей отчего-то показалось, будто, подойди она ближе, обязательно услышит «Вива ла вида».

– Люся! – окликнул ее кто-то, как только она перешла дорогу, направляясь к музыкантам.

Обернулась: Корги. Бегом проскочил на зажегшийся красный свет.

– Мы сидим вон там. – Он махнул рукой и, подхватив ее под локоть, потянул за собой. – Ты прошла мимо.

– Подожди. – Песня будто все еще звучала в ушах. – Я хочу их послушать. Мне кажется или они играют «Колдплей»?

– Ты любишь «Колдплей»?! – Он как будто обрадовался, резко повернулся к площади и в ту же секунду столкнулся с несущимся сломя голову курьером на желтом электросамокате.

Курьер с грохотом свалился в одну сторону, Корги, едва не сбив с ног Люсю, в другую.

– Как ты? – Она бросилась к нему.

– Все в порядке. Жив. – Ободряюще улыбнувшись, Корги приподнялся и, осмотрев ладони, сел.

Его светлые джинсы испачкались в серой пыли.

– Вы вообще смотрите, куда едете? – закричала Люся на курьера.

– Я ехать прямо. Я все видеть, – гневно раскричался тот в ответ, поднимая самокат.

– Я тоже видела. Вы ехали на огромной скорости! А здесь не проезжая часть.

– Все нормально. Я сам виноват, – продолжая сидеть на асфальте, успокоил обоих Корги, – претензий нет.

Неподалеку остановились две сердобольные женщины и принялись ругать курьера, и тот, подхватив самокат, помчался к переходу, пока горел зеленый свет.

Люся протянула Корги руку. Ухватившись, он поднялся, однако, едва сделав пару шагов, заметно захромал.

– Ты уверен, что ничего не сломано?

– Абсолютно. Просто ушиб. Расхожусь, и все пройдет.

Люся знала этот взгляд. Он пытался сделать вид, что ему не больно.

– Возвращаемся, – решила она. – Нужно осмотреть ногу.

– А как же музыка?

– В другой раз. – Люся взяла его под локоть. – Если хочешь, можешь опереться на меня.

Немедленно воспользовавшись ее предложением, Корги обхватил ее за плечи, но вес тела не перенес и шел рядом, чуть прихрамывая, словно они пара влюбленных.

Узнав о случившемся, Коля со знанием дела ощупал ногу Корги и объявил, что нужно срочно приложить лед.

Они втроем поднялись в квартиру Корги, усадили его в чилаутное кресло, и Люся поспешила к Козетте за льдом.

На втором этаже пахло валокордином и гречкой. В кабинете писателя играла песенка Let it be me, с кухни слышался бубнеж радио. Осторожно, словно она совершает нечто противозаконное, Люся двинулась по коридору. Ее не переставали удивлять отсутствие замков на дверях и возможность вот так запросто войти в чужой дом. Возле одной из комнат, напоминающей небольшой концертный зал, она остановилась.

Несколько рядов стульев перед огромным черным роялем, за ним стена, задрапированная красной бархатной тканью. В дальнем углу – высокая черная колонка. Пол покрыт мраморной плиткой, но перед роялем и в проходах между стульями лежали красные ковровые дорожки.

– Что ты здесь делаешь? – Козетта появилась так неожиданно, что Люся стукнулась плечом о дверной косяк.

– Я шла к вам. У вас есть лед? У Корги сильный ушиб, нужно приложить.

– Нечего тут вынюхивать, – недовольно проворчала женщина.

– Очень красивая комната. Вы тут проводите музыкальные вечера?

– Всякие вечера. – Она махнула рукой, приглашая Люсю следовать за ней. – Олег Васильевич любит поэзию. Иногда мы проводим тематические вечера, посвященные его книгам. Готовьтесь. Он может попросить об этом и вас.

– Это очень интересно. Я как раз собиралась спросить, какую его книгу вы мне посоветовали бы прочесть?

Козетта резко обернулась:

– Я посоветовала бы прочесть все!

– Да, но с какой лучше начать?

– Если вы еще не поняли, Олег Васильевич – гений. Единственный в своем роде. Величайший, уникальнейший творец, каких не знала история.

В ее голосе звучало благоговейное восхищение.

– Я понимаю. – Под требовательным взглядом поварихи Люсе стало неуютно. – Конечно.

– Ничего ты не понимаешь. – Она двинулась дальше. – Такого человека нужно ценить и прославлять. Каждый должен его знать, пускай не во всем мире, но в России точно. Люди же слишком примитивны и глупы. Они не видят дальше своего носа. Им подавай лишь то, что не требует умственных усилий. Придумывают себе каких-то богов, верования…

Они вошли на огромную кухню, и Козетта, не договорив, кинулась к выкипающей кастрюле.

Здесь стояли две плиты, с четырьмя конфорками каждая, и везде что-то парилось, жарилось, бурлило.

Над разделочным столом висели стальные половники, шумовки, ножницы для мяса, порционные ложки и разноразмерные ножи. Посреди кухни стоял монолитный каменный остров, заставленный всякой всячиной.

– И как вы со всем справляетесь? – поразилась Люся, оглядывая кухонное царство Козетты.

– Справляюсь, – буркнула она, колдуя над кастрюлей. – На мне еще уборка и забота об Олеге Васильевиче. Ума не приложу, что бы тут было, если бы не я.

– Но почему бы не нанять кого-нибудь в помощь? Нельзя же взваливать столько дел на одного человека.

Люся хотела как лучше, однако Козетта неожиданно разозлилась и, оставив кастрюлю, в два шага оказалась перед ней.

– Кого это нанять?

– Уборщиц, например. Или сиделку.

– Ты разве не поняла?! – Ее массивное лицо сделалось каменным. – Никто, кроме меня, с этим не справится. Никто!

– Поняла. – Люся прикусила губу.

– Существуют такие вещи, как долг. – Мощная фигура Козетты в темно-синем платье грозно нависла над Люсей. – И тот, кто знает, что это такое, успевает все. Лишь благодаря этому пониманию я заслужила честь жить и работать в доме Олега Васильевича.

– И давно вы здесь работаете? – поторопилась перевести тему Люся.

– Очень. Еще до того, как все лишние отсюда выселились.

– Кто такие – лишние?

– Раньше этот дом кишел людьми. Почти все квартиры были коммуналками. В каждой по несколько семей. А потом, когда несчастье случилось, город решил, что дому нужна реконструкция, и выселил всех. Вот только Олег Васильевич съезжать отказался, да и как он съедет, если это его собственный дом? Здесь все его предки жили.

– Что за несчастье? – заинтересовалась Люся.

– Ну как же? – Козетта метнула строгий взгляд, словно она спрашивает очевидное. – Гибель Ольги Васильевны, разумеется. Страшное горе.

– Вы ее знали?