Ида Мартин – Призрачный поцелуй (страница 44)

Проскочив по очереди за тяжелую, обитую металлическими листами дверь, мы погрузились в кромешную темноту.

– Фонарики лучше не включать, – предупредил Капа. – Потом вообще ничего не увидите. Сейчас глаза привыкнут, и будет норм.

Быстро миновав пахнущую хлоркой кухню, мы прошли через столовую, после чего Капа отпер дверь и вывел нас в холл с умывальниками и сушилками.

– Сейчас, если охранника нет, я возьму ключ от класса, а вы пока поднимайтесь на четвертый этаж и ждите меня в мужском туалете. Он слева, за углом рекреации.

Капа проводил нас до лестницы, а сам растворился в темноте.

Поднимались мы тихо, будто и сами стали призраками. Даже Ксюша, не способная молчать ни минуты, если не была занята делом, не проронила ни слова.

Я ждала, что, оставшись без Капы, Рома начнет нас пугать или прикалываться, однако притих и он. Что-то было в этой школе неуютное, не темнота и пустота и не мистическое беспокойство, а ощущение необъяснимой гнетущей неблагополучности, объяснить которую был не в состоянии ни один закон физики, ни одна теорема.

Ощущения вообще плохо поддаются объяснениям, они складываются из тысячи мимолетных мелочей, как ноты, превращающиеся в мелодию, приобретают темп, тональность и окрас.

Школа звучала мрачно.

Туалет нашли сразу. Вошли и прикрыли за собой дверь.

– А почему нельзя было в женском? – тут же недовольно выдала Ксюша.

– А чем тебя мужской не устраивает? – Рома остановился перед зеркалом, в котором отражались наши черные силуэты, напоминающие грабителей банков.

– В женском лучше.

– Чем же?

– Да всем. – Ксюша прошлась до окна и обратно.

– Не убедительно. – Достав телефон, тот взглянул на время.

Привыкшие к темноте глаза ослепила яркость экрана. Восемь пятнадцать. В запасе оставалось около сорока минут, с учетом того, что нужно было еще успеть вовремя свалить.

– Капа собирается отвести нас в тот класс, где это произошло? – спросила я, на что Рома довольно хмыкнул.

– Там остались какие-то следы? – тут же насела на него сестра. – Отверстие от пули? Пятна крови?

– Вместо того чтобы болтать, ты бы лучше настроилась и занялась делом.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну как? Ходишь такая, руками везде водишь, время от времени замираешь, а потом отмираешь и говоришь: «Нет, не здесь», или «Я его не чувствую», или «Здесь очень плохая энергетика».

– Я тебе сразу сказала, что такое не умею! И вообще, это прошлое, а я чувствую, только когда что-то в будущем должно случиться. Просто чувствую, понимаешь, без всяких твоих энергетик.

– Смотри, Алиска вон, кажется, уже взяла след.

Они оба развернулись ко мне, хотя я ничего не делала, просто стояла молча, уставившись в стену напротив кабинок. Наверное, выглядело это нелепо, поэтому Рома и пошутил так, но на самом деле на меня действительно внезапно накатила волна панического страха. Очень короткая и не такая глубокая, как иногда бывало, но стало очень нехорошо. Тошно и неприятно. Захотелось поскорее выйти из этого туалета и вернуться туда, где есть свет. Но стена притягивала к себе как магнитом, словно сделай я шаг вперед, и она засосет меня в свою застенную реальность.

– Можешь посветить? – попросила я.

– Куда посветить? – Рома потыкал пальцем в телефон, переключая на режим фонарика.

Белый луч вспыхнул и разрезал между нами пространство.

– На стену.

Луч переместился на старую, выкрашенную в салатово-зеленый цвет стену. Стена как стена, ничего особенного. Трещины, царапины, не оттирающиеся пятна, снизу следы подошв, наверху пыльный налет осыпающейся с потолка побелки. Нецензурные надписи, рисунки, символики групп, локальные шутки, и большинство, как и везде, где давно не было ремонта, замазаны не одним слоем краски.

– Ты что-то увидела? – заинтересовалась Ксюша.

– Погоди, – одернул ее Рома замогильным шепотом. – Кажется, началось.

Однако, к его глубокому разочарованию, я и рта не успела раскрыть, как дверь едва слышно скрипнула, и в туалет просочился Капа.

– Все норм, – объявил он и помахал перед нами ключом. – Можно идти.

Это был класс литературы. На стенах, как и у всех, висели портреты писателей, а стеклянный шкаф в конце класса забит книгами.

– Вот здесь все и произошло, – Капа торжественно выдохнул. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Ксюша недоверчиво огляделась.

– И чего? Призрак сам сюда придет? Или он только тут появляется? Ты же вроде говорил, что он по всей школе бродит.

– Он бродит, но нам лучше не бродить. – Капа снял со стола перевернутый кверху ножками стул и поставил на пол.

– Чувствуешь его присутствие? – зловеще растопырив пальцы, Рома повернулся ко мне.

– А ты что, Говорящая с призраками? – на полном серьезе заинтересовался Капа.

– Ага, – не моргнув и глазом откликнулась я. – Заодно и изгоняющая их.

– С чего вы взяли, что он вообще разговаривает? Может, бродит, завывая, и гремит цепями? – Рома прошелся по классу. – Вот интересно, кстати, а он призрак с простреленной головой или целехонький?

– Типа Безголовый Ник? – уточнила Ксюша.

– Ага. Или, может, парит веселым невинным облачком, как Каспер?

– Ребята говорят, обычный, – сказал Капа.

– Многие его видели?

– Несколько человек.

Все замолчали.

Я дошла до окна и выглянула на улицу. Оно выходило на главный вход, где по обеим сторонам дорожки горели фонари, а прямо за забором возвышался высокий многоэтажный дом. Очертания его крыши терялись в нависших, подобно огромным неповоротливым рыбинам, густых ночных облаках. Под своей тяжестью рыбины грозились того и гляди рухнуть на землю.

Перед глазами настойчиво стали всплывать надписи из туалета: «жду тебя на другой стороне», «тебе тут не место» и прочие. Опасные, давящие, удушливые. Нехорошие, наполненные страхом и отчаянием надписи, тревожно отзывающиеся во мне давним воспоминанием, взбаламутившимся, как заварка, поднявшаяся со дна чайника.

– В общем, история такая, – таинственным голосом нарушил тишину Капа. – Говорят, он связался с группой смерти. Вы же знаете, что это?

Точно! Я же почти уже догадалась об этом сама. Мне оставалось совсем немного, и тогда я бы доказала Роме, как он ошибается на наш счет.

– Че-то было такое, – сказала Ксюша, припоминая. – Какая-то интернет-секта…

– Хуже, – добавила я. – Сборище психопатов, заставлявших детей выполнять их приказы. Но разве их всех не поймали?

– Всех не поймаешь, – оживился Капа. – Существует множество групп смерти. Названия разные, но суть одна. Они дают тебе всякие задания, и ты их обязан выполнить, а если не можешь, то должен покончить с собой. Это как итог «игры». Но соскочить нельзя. Совсем. Если вдруг хочешь выйти, то они угрожают твоим родственникам, пока ты не умрешь или не выполнишь задание.

– Пф… – недоверчиво фыркнул Рома. – Неужели кто-то в самом деле на такое ведется?

– Ты можешь не верить, – отозвался Капа. – Ни в группы смерти, ни в призрака. Я же никого не заставляю. Вы просили рассказать. Я рассказываю, как было.

Так вот, сначала с ними связался не Леня, а его брат. И даже успел что-то там для них сделать, но потом отказался, и кураторы стали требовать выпилиться. Он испугался и рассказал обо всем старшему брату. Ну, и Леня такой: «Ок, давай я с ними за тебя все решу».

– Сам-то он нормальный был, без всякого такого, – Капа покрутил ладонью у виска. – Но азартный. Игрок. Пообещал брату, что обыграет их. Ну и все. Подробностей никто не знает. Просто в один прекрасный день Леня пришел в школу и вышиб себе мозги прямо на уроке.

Тот сделал паузу. Мы молчали. Даже Рома не стал отпускать свои неуместные шуточки.

– Никто не знал, что он собирается это сделать, – продолжил Капа. – Говорят, он не был грустным или подавленным. Не волновался и не произносил никаких «последних слов». Просто поднял руку, попросил разрешения выйти к доске, достал из-за пояса ствол – никто даже ахнуть не успел, – «бам», и все.

– Может, он думал, что пистолет не выстрелит? – предположил Рома. – Думал, что там нет патронов или типа того?

– А как теперь это узнать? Полиция сразу объявила его суицидником, а там уже черт ногу сломит, и никто ничего не узнает. Тем более вся его семья сразу же, после того как это случилось, переехала.

За окном качнулась огромная, зловещая тень, и от неожиданности мы дружно вздрогнули. В порыве ветра на стене класса трепетали черные ветки дерева.