Ида Мартин – К востоку от Евы (страница 2)

– Ладно. Не привыкать. Придется в выходные драить тут все. Чайник, кстати, не электрический и со свистком.

– А заварка, наверное, собрана в восемнадцатом веке.

Я вкрутил винт пальцами в его старое отверстие и выровнял вешалку.

– Не исключено. – Сняв дубленку, Ева бесстрашно повесила ее на крючок. Вешалка выдержала. – Нам повезет, если она вообще есть.

– Могу сходить в магазин, – предложил я.

– Лучше прогони, пожалуйста, таракана. Он на кухне над раковиной сидит.

Оставляя за собой мокрые следы, я решительным шагом направился на кухню. Таракан, видимо, почувствовав мой суровый настрой, рванул убегать и успел спрятаться за кухонный шкафчик раньше, чем я нашел, чем его прибить.

– Прости, – сказал я Еве. – Упустил гада. Но здесь нужно все дихлофосом обработать.

– М-да. – Она тяжело вздохнула. – Что‑то даже чай расхотелось.

– Хочешь, пойдем в кафе? – предложил я. – Здесь на соседней улице есть хорошее место.

– Нет, спасибо. Начну убираться.

– Тебе помочь?

– Пока не нужно, но это не значит, что завтра не понадобится. Кто знает, что тут еще сломано.

Она вышла меня проводить.

– Тогда до завтра. – Мне хотелось побыть с ней еще, но настаивать я не решился. – Во сколько лучше прийти?

– К часу сможешь? Я как раз вещи перевезу.

– Конечно смогу.

В это время у меня была пара, на которой раздавали зачеты автоматом, но я боялся, что позже Ева не сможет.

– Спасибо, Митя. Была очень рада тебя встретить!

– Да не за что. Только я не Митя.

– А кто? – Зеленые глаза Евы расширились от удивления.

– Меня зовут Ян. – Я протянул руку и пожал ее ладонь. – Приятно познакомиться.

– Я что, впадаю в маразм? – с опаской проговорила она.

– Вовсе нет. – Я был доволен, что смог ее заинтриговать. – Завтра все тебе расскажу. А ты готовься рассказывать о себе.

По сути «Дофамин» представлял собой масштабную ролевую квест-игру, в которой несколько команд, соревнуясь друг с другом, должны были пройти через якобы населенный призраками и мистическими существами лес и встретиться в финальном поединке, сражаясь за родовой камень.

Подобные развлечения мне были совершенно чужды. Но их обожал Митя.

В первые два дня, пока мы жили в арендованном лагерем доме отдыха и проходили инструктаж, я даже разработал план побега. Придумал, как объяснить свой внезапный отъезд родителям, изучил маршруты местных автобусов, договорился с Игорем пожить у него на даче, выбрал время так, чтобы меня никто не стал останавливать, однако ребята из моей команды узнали об этом и сдали меня кураторам. Ведь если бы я сбежал, то «Милори» (наша команда) потеряла одного участника, а это существенно снижало вероятность ее победы.

Встреча с Евой произошла на третий день пребывания в лесу, когда мы вышли к домику Мховой бабки. К тому времени я уже оставил попытки свалить из лагеря и смирился со своим пребыванием в нем как с неизбежным.

Дом Мховой бабки напоминал типичную ведьминскую избушку: низенький бревенчатый с парой неровных окошек и каменной печной трубой, торчащей из покрытой мхом крыши.

В девять часов вечера в лесу сгущались сумерки, и после жаркого дня тянуло прохладой.

Бабка вышла к нам замотанная в серое болтающееся лоскутами тряпье, опираясь на толстую кривую палку. От нее нам был нужен кусок карты леса, маршрут, по которому предстояло идти.

И мы ждали, что она станет загадывать загадки, как это делали другие персонажи игры, но вместо этого бабка усадила нас на землю вокруг глиняного котла, а из-за домика появились бесшумно двигающиеся фигуры в темных одеждах и глубоких капюшонах. Они разожгли огонь под котлом и принесли скрипучее плетеное кресло.

– Там, где небо сходится с землей, прядут бабы тонкими нитями серебристые облака, веют ветры оттуда полуденные, шелестом листьев судьбу предсказывают, – заговорила бабка загробным голосом. – За молочной рекой сочится из камня вода живительная, может она жизнь подарить, а может и забрать. Знают об этом лишь черные вороны да тени бездушные.

Все остальные участники команды завороженно слушали ее, а я не мог. Вот уже три дня мне казалось, будто я оказался в дурдоме, и после изнурительного хождения по лесу меньше всего хотелось подыгрывать в этой нелепой сценке.

Так что я просто откинулся на спину и прикрыл глаза.

– Волнами травы золотые колышутся, бредет средь них дед белый, высоченный, вплетает пышногрудая дева красные маки в пшеничные косы, катится румяный каравай по скатерти-дорожке до самого края мира. Всколыхнется чувство в груди непонятное – легче ветра становится, опустится – тяжелей земли.

Я уже почти задремал, как кто‑то пнул меня в бок:

– Сядь, пожалуйста, она скоро закончит.

Вначале я подумал, что это Салем – наша кураторша. Она вечно шпыняла меня за то, что я «порчу всем настрой», однако вместо нее надо мной стояла фигура в плаще. Лица под капюшоном было не разглядеть, но голос явно принадлежал девушке.

– Я пока полежу.

– Это всего пять минут.

– Целых пять минут? Не.

– Что ты как маленький? – зашипела она, наклоняясь. – Пожилой человек для вас старается, распинается, можно же проявить уважение? У нее сегодня с утра давление было.

Девушка меня пристыдила, и я сел:

– Ладно, но только пять минут.

Фигура растворилась среди деревьев, а через три минуты бабка закончила заговор и тени в плащах раздали участникам команды пиалы, чтобы пить из котла бурду, которая была там намешана.

«Приворот», как назвала его бабка, пах кислой ягодой, гвоздикой и имбирем и был горячий, как глинтвейн.

Сделав глоток, я уже приготовился выплюнуть то, что набрал в рот, но вкус неожиданно оказался приятным. И, выпив полную пиалу, я подумал, что нужно потом спросить у бабки рецепт.

Горячая жидкость приятно растеклась по желудку и тут же разогрела кровь.

Оставшийся дневной свет собрался возле потрескивающего огня, а из густоты леса стремительно надвигался мрак.

Заиграла музыка: негромкая, ритмичная, словно идущая из чащи леса, и тени в плащах, обступив кресло Мховой бабки, двинулись по кругу, плавно пританцовывая. Вся команда зачарованно следила за их танцем. Я тоже.

– Там, где по небосклону ходит черное солнце, нет ни времени, ни расстояния, – снова затянула Мховая бабка, – там все бесцветно и пусто. Там скитаются неприкаянные души и обитают демонические создания. Никто из живущих не вправе их беспокоить, а призвав, не в силах вернуть назад. Мои тени проведут вас через мрак, но только покуда связь эта крепка, вы в безопасности.

А потом стало происходить странное. Бабка подзывала нас к себе по одному и привязывала один конец длинной веревки на запястье участника команды, а другой – на руку девушки-тени в плаще.

Объяснение Салем, для чего это делается, я прослушал, но, как потом растолковала мне Ева, мы должны были пережить полное погружение в потустороннее и мистическое.

Веревка символизировала связь тени с ее хозяином и растягивалась метра на три, что в густом ночном лесу было подобно якорю. Она цеплялась за кусты и заставляла обходить каждый ствол только вдвоем.

Я сразу догадался намотать большую ее часть на локоть и идти за своей тенью след в след, но стоило нам немного удалиться от домика, как расстояние между парами стало увеличиваться, и уже через несколько минут вся команда разбрелась в разные стороны. Переговариваться было нельзя, Мховая бабка предупредила, что в «царстве мертвых» необходимо соблюдать тишину. За этим следили тени. Сами они не разговаривали и при малейшем нарушении правил должны были списывать с игроков баллы.

Возможно, кто‑то и получал удовольствие от подобных извращений, но точно не я. Спотыкаясь о коряги, врезаясь в стволы и напарываясь на ветки, я проклинал себя за малодушие, которое проявил, согласившись подменить брата.

Капюшон с моей спутницы слетел, когда мы перелезали через поваленное дерево. Веревка зацепилась за сук и отдернула девушку назад. Я едва успел подхватить ее, однако в следующий же момент моим глазам предстала устрашающая голова горгоны с волосами-змеями.

– Вот блин! – Я шарахнулся в сторону. – Жуть какая!

Неожиданно девушка прыснула.

– Мы, вообще-то, в царстве мертвых, забыл?

– Угу. Теперь ты снимешь с меня тысячу пятьсот баллов.

– Не сниму.

– Ты тоже не должна со мной разговаривать.

– Знаю, – в ее голосе угадывалась улыбка, – но про тебя никому не расскажу.