Ice Walker – Прорвёмся! (страница 31)

Слушая подобную хрень из ящика-дебилизатора, я в неверии качал тогда головой. Ну неужели никто не видит, что из ящика идёт очередная вредительская пропаганда, направленная на разрушение энергетики? Что одни террористы стреляют в людей с именем своего бога на устах, другие сволочи развязывают войны и провоцируют экономические кризисы, а третьи упыри поддерживают первых всех деньгами и оружием? А сверху шлифуют вирусами? А эти, которые вещают о глобальном потеплении, пусть и не стреляют ни в кого, зато загаживают обывателю мозги. И тем самым оправдывают геноцид, внушая мысль, что людей стало слишком много, и они виноваты во всем, даже в изменении климата. В результате выросло целое поколение молодежи, которое не согласно снизить потребление и изменить образ жизни, но вполне согласно снизить популяцию людишек, не понимая, что они и их близкие — это и есть те самые людишки, которых уже сокращают. Неужели не видно, что идёт целенаправленный геноцид и депопуляция?

В контексте изменения климата меня успокаивало то, что в нашем ящике показывают одно, а делают другое. Строятся новые мощные ледоколы, армию пытаются приспособить к холодам, даже возвращают с консервации в строй старые танки, особенностью которых являются дизель турбинные силовые установки, способные заводиться и работать даже в условиях арктических температур. Про усиленно ремонтируемые дороги и капремонт жилых домов я молчу — несмотря на вливаемые миллиарды, отопление и водопровод ремонтировали в авральном режиме.

Так что сейчас я сидел в темной машине и смотрел через запотевающее окно на то, как «климатическая нестабильность» в конце сентября засыпает снегом, ледяной крупой и дожем окружающий пейзаж. Рядом находился Боб, укрывшийся моей плащ-палаткой и поднявший капюшон куртки. Этакий зелёный Бармалей с темной неровной бородой и в старой шапке-ушанке. И развлекался этот Бармалей тем, что дул паром изо рта на стекло дверцы и писал грязным пальцем с отросшим ногтем всякие гадости. Потом стирал все перчаткой и рисовал рожицы. Короче, развлекался как умел.

Ближе к шести ещё стемнело, и я отправил Боба поглядеть, нет ли никого рядом. Боб скрылся в кустах, минут через пять появился из-за бело-дождливой завесы и успокаивающе махнул рукой. Я завел двигатель. Друг снял плащ-палатку, стряхнул воду и полез в машину. Когда двигатель достаточно подогрелся, я включил печку на полную, перекрестился и двинул через кусты на выход. По капоту и крыше затарахтели капли дождя, а Боб положил коротыша себе на колени и снял с предохранителя.

***

Мы медленно катились по заросшей дороге, идущей вдоль старой промки и линии каких-то боксов, ангаров или цехов. Фары я не включал, предпочитая хорошую скрытность удовлетворительной видимости. Дворники молотили у меня перед глазами, разгоняя мокрый снег и воду по стеклу, колеса послушно месили снежно-водяную кашу и грязь. Двигаясь медленно, я старался сильно не газовать, дабы минимизировать звук. Получалось плохо, вода на мерзлой грунтовке где-то чуть-чуть растопила верхний слой земли, превратив его в скользкую жижу на ледяном основании. Колеса крутили, полный привод работал, а любая достаточно широкая яма становилась западней, в которую норовил съехать наш железный конь. Я нервничал сильнее, а вот Борян наоборот, словно успокоился. Я его понимаю. Мандражировал он по жизни перед дракой, зато в драку лез уже с холодной головой. Я так не умею, поэтому чемпион — он, а не я.

Пару раз думал — всё, застряли. Но в том и преимущество механики перед автоматом. Раскачивая машину вперед-назад я всё-таки выбирался из очередной водно-ледяной ямы и продолжал двигаться в нужном направлении.

Гаражи и какие-то строения вроде трансформаторных будок или насосных подстанций закончились, мы пролезли через мелкую поросль берёз и остановились в полусотне метров перед выездом на асфальтную дорогу. Слева был какой-то не то вагончик, не то ангар из расползшихся сэндвич панелей, справа густые корявые кусты и куча мусора. Прямо — дорога. Дальше надо пешочком выглянуть. Во избежание, так сказать.

Боб быстро выпрыгнул из УАЗа, полапал рукой по предохранителю и скорым шагом, иногда поскальзываясь, пошел к дороге.

Я его видел не очень хорошо, мешали работающие дворники и текущая по стеклу ледяная жижа. Да и темнело.

Боб подошёл к краю вагончика из сэндвича, на что-то внимательно уставился, даже нагнулся вперёд, чтобы лучше увидеть. И потом резко отшатнулся назад, сдёргивая капюшон накидки и схватившись рукой за шапку. Я тут же выпрыгнул из-за руля и схватив автомат на изготовку, побежал к нему, шлепая сапогами по лужам.

Боб, сняв шапку и прижав ее к груди, смотрел за угол строения, не обращая внимание на текущую по волосам и за шиворот ледяную воду.

Заглянув за угол, я почувствовал сперва дурноту, а затем лютую ярость. Бешенство, которое не испытывал уже очень давно. С девяностых.

За углом, в жухлой мерзлой траве лежали два тела. Мальчик, лет десяти, в позе эмбриона подтянул колени к груди. Тёмный грязный пуховик на животе и спине казался черным от мерзлой застывшей крови. Видимо, пуля попала ему в живот, и из большой дыры на спине торчали обрывки ткани. Рядом с ним сломанной куклой лежала девочка, на вид чуть старше. Возраст было определить трудно, наверное, около тринадцати. Пуля попала ей в лицо, развороченная скула, выпавший глаз и торчащие зубы из разорванного рта страшно розовели на почерневшем лице. Руками девочка крепко вцепилась в воротник мальчишки, и даже смерть не смогла разжать тонкие детские пальцы. А ещё у нее была прострелена нога, и, судя по кровавому следу, последние метры она тащила пацаненка уже раненая. Видимо, она пыталась утащить его за угол строения, когда ее настигла вторая пуля. Кто он ей? Младший братишка? Друг? Да какая, ссука, разница?! Какой зверь мог сотворить ТАКОЕ? Кому могли помешать эти дети? Что они могли такого сделать, чтобы их вот так, как собачонок беспородных пристрелить и бросить на обочине?!

Боб внезапно резко развернулся и вытирая широкой ладонью мокрое лицо пошел к машине. Я, стараясь унять бешено колотящееся сердце, несколько раз вдохнул-выдохнул и постарался расслабить плечи. Обычно это помогало.

Вернулся Боб, в его руках была лопата, а автомат закинут за спину.

— Ты их хоронить собрался? Блин, Боб, нам ехать надо!

— Езжай не держу, — зло ответил друг.

— Твою мать, Борька, мы тут хрен знает сколько провозимся, поехали!

— Макс, иди нахуй! — отрубил Борян и начал оглядываться, ища место под могилу.

Я сплюнул, хотя и понимал чувства друга. Потом сказал:

— Не торопись, сейчас все устроим.

Обойдя детские тела я зашёл за угол и осмотрелся. Это оказался старый заброшенный автосервис, или автомойка, сейчас уже не разберёшь. Вроде деревьев рядом нет, корни в земле не предвидятся. И не похоже, чтобы тут была дорога и утрамбованная земля. Вернувшись к хмурому Бобу, стоящему около тел, я отобрал у него лопату и натянул ему на голову плащ-палатку. Промокнет ведь.

Потом мы с Бобом яростно ковыряли мерзлую землю. Ковыряли часа два, не меньше, в темноте и грязи, меняя друг друга. Выкопали примерно на метр вглубь, а потом черенок лопаты сломался прямо у основания. Мы промокли и продрогли, но аккуратно положили детские тела рядом, накрыли куском валявшейся рядом кровельной жестянки. Закидали тяжёлой мокрой землёй, руками и ногами спихивая землю в могилу. Потом воткнули в холмик доску, пообещав, что если когда-нибудь будем рядом, то обязательно сделаем нормальный крест.

— Айда руки помоем, да продезинфицируем, — предложил я сунул окоченевшие руки под струю воды, текущую с крыши автосервиса. Пальцы заломило, я аж застонал, но терпеливо отмыл руки и даже сапоги. Рядом кряхтел Боб, делая то же самое.

Потом мы достали бутылку водки, найденную у зеков, и выпили каждый по большому глотку. Не закусывая. Не повредит.

Вдруг послышался приглушённый дождем звук мотора и по соседнему зданию мазанул свет фар.

Я быстро завинтил пробку бутылки, кинул ее на заднее сиденье и прыгнул за руль.

— Боб, быстрее!

Но Боб, дернувшийся было к машине, вдруг остановился, скинул предохранитель автомата и большими прыжками рванул в кусты за кучу мусора.

— Мляааааать! — простонал или прошептал я, и выскочил обратно из машины. Что делать то?!

А машина, точнее, УАЗик, быстро катился по дороге в нашу сторону, грохоча прицепом, и скоро уже должен был поравняться с нами. Если бы я успел завестись, то возможно и смог бы сдать назад и спрятать нашу тачку в кустах за автосервисом. Но Боб, ну зарраза! Сомневаюсь я, что он просто так полез в кусты. И тогда я точно не успею к другу, если вдруг у него хватит ума устроить стрельбу. Ой, блииииин… Вот попадоооос!

Я большими прыжками помчался мимо могилы детей к кустам, расположенным метрах в десяти дальше, вплотную у дороги, и почти рыбкой прыгнул в гущу веток. Надеюсь, в рычащем УАЗике они не услышат треска.

Машина, УАЗ с прицепом, почти поравнялись со мной, я увидел черные армейские номера. В окнах разглядел четверых, все в новых черных противогазах ПМК-С, с фильтром с левой стороны, чтобы банка не мешала стрелять.

Они проехали до съезда на грунтовку, где стоял наш УАЗик. Остановились. С минуту стояли, видимо, разглядывая нашу тачку, и я немножко порадовался, что за то время, что мы копали могилу, на капоте и стекле начала появляться корка льда и снега. Было понятно издалека, что двигатель холодный. А может быть, они смотрели на могилу?