Ice Walker – Прорвёмся! (страница 22)

За ночь я дважды отгонял мародеров от УАЗика. Один раз оказалось достаточно показать ствол и без грубостей объяснить, что тачка занята, второй раз чуть не получил заряд дроби. Поэтому мы с Борисом разломали мебель в детской комнате и оторвали столешницу на кухне. И скрутили все листы ЛДСП саморезами, соорудив мало-мальское укрытие. От картечи точно защитит, а вот от пули нет. Положение наше ухудшалось на глазах.

А потом отрубилась связь. И, соответственно, мы остались без интернета и телевидения. Антенны то у меня не было, только кабельное. Сидели, пялились в окна, хватались за голову.

***

— Братан, давай готовить съёбники. А то вдруг придется быстро делать ноги. Сидим тут, как два курортника на пляже, пузо чешем, — предложил я хандрящему Боряну. — И вообще, пора делом заняться.

И мы занялись. Перевернули всю квартиру и выгребли все мало-мальски полезные вещи. Даже сняли плотную полиэтиленовую пленку с ванны и тяжелую штору с окна. Я нашел старую портупею и одел вместо ремня. На нее удобнее вешать нож.

Потом одевали Боба. На улице уже было холодно, а он ещё был в вязаной пидарке, тонком свитере и куртке на рыбьем меху. Шапку я ему нашел, старую облезлую ушанку, зато теплую и по размеру. Подштаники. Нашел пуловер, маловат немного но пододеть под его свитер можно, безрукавку. Нашел старые носки сорок второго тире сорок шестого размера. Была ещё упаковка строительных х/б перчаток, поделили пополам. О! Живем! Несколько безразмерных сварочных крагов. Тоже в сидор. Перчатки сразу сделал двойными, одев одну на другую. Остальные сунул в самый низ мешка.

А вот с обувью была проблема. Тонковаты у него были ботинки. Да и я как уехал из деревни в резиновых, хоть и утеплённых сапогах, так и был в них. Ничего другого в квартире не осталось. Кроме кроссовок, но они уж совсем не по сезону.

Распихали по вещмешкам бинты с лекарствами, всякую мелочь вроде ниток с иголками, ложки и пластмассовые кружки. В результате оказались обладателями полностью забитых сидоров, да ещё и пленка с шторой не влезла и пришлось скрутить ее в длинный тонкий рулон и примотать на мешок сверху.

Потом Борян сварил оставшихся голубей, разложил по кулькам и запихал в морозилку. Если что, можно будет быстро вытащить. Спать решили по очереди, приглядывая за машиной, я уснул первым, и Борис должен был меня разбудить через три часа. Однако разбудил через час, и пинком.

— Макс, тачку отжимают. Вставай быстрей!

Я подорвался, схватил ружье, привычно проверил банку на стволе и передёрнул затвор. Выскочил на балкон. Три человека крутились у машины, причем один ковырял ножом форточку, а двое стояли по сторонам и держали в руках оружие. У одного было что-то полуавтоматическое, вроде МР-ки. То есть как минимум пять выстрелов. У второго был автомат, или, возможно гражданский «калашоид», так навскидку не определишь. Ствол короткий, тонкий, видимо нарезной. С длинным изогнутым рожком. Я мигом понял, что демонстрацией ружья в окошке и истеричными матюгами уже не отделаться. А если начну орать и предъявлять, то просто без разговоров получу заряд картечи или пулю. Финиш. Момент истины. Сердце ухнуло в пятки, потом трепыхнулось в груди.

Мужик с ножом справился с форточкой и сунул руку в салон, чтобы открыть изнутри дверь. Ну твою ж мать! Что же это?! Ааааа…

Мародеры стояли, как мишени в тире, почти не шевелясь, глядя по сторонам. Первым я выстрелил в мужика с карабином, и, не глядя на результат, тут же всадил пулю во второго, с дробовиком. Третий, уже наполовину залезший в салон, выскочил наружу, и безвольным кульком обмяк у колеса. Трындец. С расстояния пары десятков метров трудно промахнуться. Три секунды, три трупа. Внезапно я успокоился, словно внутри переключили рубильник. Дело сделано, ничего исправить нельзя. Я снова вскинул «Поросенка» и ещё по разу выстрелил в неподвижные тела. Один слабо дёргался, пуская кровавые пузыри на пучок перьев из раскуроченного собаками мешка, который я намедни выкинул из окна. Другой икал, и во внезапно наступившей тишине это было реально жутко. Хотя можно было повторно и не стрелять — не очень скоростные пули весом 13,8 грамма подранков почти не оставляют. Подергались бы да и померли, без вариантов.

Борян стоял сзади, побледневший как полотно, круглыми от ужаса глазами глядя на меня.

— Пойдем. Пора сваливать.

Мы одели всё что могли, похватали сидоры, выскочили из подъезда, причем я уже держал наготове карабин. Быстро огляделся, глядя на мир через марку коллиматора. Никого. Закинули вещмешки куда-то назад, за сиденье, на сахар и муку. Потом я наскоро обшмонал покойников. Закинул оружие в машину, патронташ с патронами 12 калибра, автомат АКСУ 5,45, с двумя магазинами. Закинул на заднее сидение нож того бедолаги, что вскрывал машину. Ну и сдернул с одного из них рюкзачок, не глядя, закинул туда же. Потом разбираться будем, когда исчезнем отсюда.

— Боб, заводи машину и бегом за жратвой. И канистру тащи! Давай, мухой!!

Пока Боб бегал за голубями, я за шиворот растащил покойников, оставляя кровавые следы на подмерзшем асфальте и примерзших перьях. Пахло кровью и мочой, ноги пробуксовывали на льду. Все было, как в каком-то дурном сне, но при этом до ужаса реальном. Как будто часть сознания отключилась, а другая наоборот, заполнила собой пустоту. Меня немного замутило от вида лужи уже начавшей сворачиваться крови, похожей на большую выпуклую кляксу, а сердце резануло, когда разглядел, что это были скорее парни, лет около тридцати, может, моложе. На вид вполне обычные, не уркаганы какие, без воровских портаков. Наоборот, на ребре ладони у одного была витиеватая наколка «ВДВ». Пули, пробившие их сверху вниз и наискосок, видимо, сразу разорвали им лёгкие. Подбородки и губы парней были густо залиты алой кровью, глаза полуоткрыты.

Ну что ж. Поздно рвать волосы на жопе. Мое ненормальное спокойствие внезапно сменилось на ярость. Захотелось ещё раз всадить по пуле в тела. Я вас сюда не звал! Это вы пришли в мой двор, забрать мою тачку, держа в руках оружие! Вы зачем оружие взяли, идиоты?! Вы хотели решить свои проблемы за мой счет? За счёт моих родителей, жены, детей, которые ждут нас и зависят от нас? Вам не повезло. Вы умерли. И хрен с вами!

И ещё я внезапно понял, что если надо, я буду убивать. Столько, сколько нужно. Я не имею права умереть сам! Я не имею права оставить двух стариков, двух женщин, молодую девчонку и четверых детей на одного неопытного парня, причём даже ещё не члена семьи. Без меня и Боба, без нас обоих, у них не будет шанса выжить в этом новом мире. Я доберусь, я приду, даже не думайте! Вы только ждите, и мы придем, не сомневайтесь!

Боб, неловко перепрыгнув через кровяную полосу, залез на сиденье пассажира, и я, лязгнув второй передачей, рванул со двора. На дом, где прожил с семьей столько лет, с которым меня столько всего связывало, я даже не оглянулся. Словно тройное убийство осквернило, вымарало всё хорошее и вычеркнуло его из будущего. Сюда я больше не вернусь.

***

— Макс, мы куда едем то? — подал голос Боб буквально через пару минут. Я словно очнулся, и остановился, приняв вправо.

— Боб, будь ласков, выдерни клеммы с задних фонарей. А то темно, а мы тут стопами да габаритами светим. — Потом оглянулся назад, оценил размеры кучи в багажнике и поправился: — Или лучше разбей их нахрен.

Боб вылез из машины, вытащил из-под сиденья монтировку и в несколько ударов разбил фонари.

— Так что, куда едем то? — снова спросил, возвращаясь в салон и хлопая дверью.

— Думаю. Мимо нефтезавода не проедем, там военные плотно засели… Давай сейчас по Мира, до старых гаражей. Там залезем в дальний угол, день просидим как мыши под веником, и вечером попробуем проехать через промку на Козлово. Ну а там, за ней, на трассу прямо через поля?

Боб махнул рукой:

— Так вариантов то не много? Я так понимаю, вопрос мостов отпал, едем на север пока можем, а потом ищем лодку и переправляемся через Иртыш?

— Ну да. Только надо из города выбраться, при этом не заразиться, не потерять тачку, не быть подстреленными армией, мародерами, не сдохнуть с голодухи…

— Слышь, Макс, давай убираться отсюда. Кажется, мы много внимания привлекаем, — напряжённым голосом перебил мой поток сознания Боб.

И правда, в замершем городе, где автомобилей раз-два и обчелся, УАЗик на ходу точно привлекает внимание. Какие-то люди выглядывали из-за угла дома через дорогу. Хотя, возможно, просто пытаясь понять, кто мы — просто мимо едем, или военные. Так или иначе, я завелся и вырулил на дорогу. Не включая фары осторожно поехал в сторону окраины.

— Насчет пожрать точно, вообще беда, — поддержал волнующую тему Боб. — У нас в загашнике только четыре голубя, мука и сахар.

— Глянь там, в патронташе, мелкая дробь есть? Может, маневр с голубями повторим?

— Где? А, вижу. — Борис протянул руку и вытащил его из-под оружия. Открыл клапаны, и начал вытаскивать и смотреть надписи на разноцветных пластиковых гильзах. Я же внимательно всматривался в дорогу. Даже без света фар уже было неплохо видно жуткое, какое-то апокалиптическое запустение. Светящихся окон в домах было мало, и те были преимущественно закрыты шторами, свет лишь немного пробивался по краям. На дороге, на обочинах, на тротуарах стояли машины. Какие-то были расстреляны, во многих были выбиты боковые стекла. Под багажником одной старой иномарки ещё стояла пластиковая канистра с обрезанным верхом — видимо, сливали топливо, пробив пластиковый бензобак снизу.