Ice Walker – Прорвёмся! (страница 14)

— Пиздец, — изрёк я, тяжело дыша. Адреналин чуть не из ушей лил.

— У нас чуть не отжали макарошки, — кивнул Боб, и мы истерически заржали, прямо над изувеченным в мясо гопником. Потом, словно опомнившись, резво осмотрели место драки. Двое последних лежали без сознания, мелкий ублюдок с гнилыми зубами отполз метров на пять и то выл, то сулил нам кары жестокие. Тот, кому я разбил плечо, сбежал, а главарь лежал в луже крови со свернутой челюстью и пускал кровавые пузыри.

— Я, когда мимо пробегал, ему с ноги в морду зарядил, — пояснил Боб, — Чтоб не рыпался.

— Давай ка приберемся быстро, пока мусора не прикатили.

Мы ухватили главаря за шиворот, и быстро оттащили его за помойку, которая была метрах в десяти. Пользуясь тем, что меня не видно из дома за кирпичной оградой мусорки, я сильно ударил его шлангом по колену, разбив чашечку.

— Зачем? — изумился Боб.

— Он будет черовски занят лечением. И может сдохнет раньше, чем припрется к тебе домой с волыной, чтоб навалить тебе на рот.

Боб понятливо кивнул, и следом мы быстро перетащили за шиворот туда же неудачливых грабителей. Не фортануло падлам, бывает, работа у них такая. У одного из бандитов на тощих ключицах под драной футболкой заметили синие звезды. Ему я тоже провел массаж коленей, и едва удержался, чтобы не проломить череп. Ненавижу таких! Быстро обшмонали, подобрали тесаки и топорик, а потом всё закинули в машину.

Потом скидали в Газель разбросанную по ступенькам посуду, и, решив за остатками заехать завтра, загрузили испуганных девчонок и Люду в машину, спешно рванули из города. Выгрузимся в деревне, и следующим рейсом уже на одном УАЗике скатаемся в город.

Уезжая, я глянул на окна дома, где жил Боб. В окнах и на балконах торчали зеваки с телефонами, кое-кто даже хлопал в ладоши. Цирк бля, мать их в качель. Хоть бы один помог, козлы.

***

Подъехали к повороту на Боровое мы уже затемно, и, немного посовещавшись, решили заночевать в машинах. Соваться в ночь на раскисший профиль не хотелось, груженую «Газель» я, если что, не вытяну. Но и стоять на трассе тоже не стоило. Поэтому мы проехали немного, пока дорога позволяла, и встали. Остро почувствовал, что мне не хватает ствола. С ним как-то спокойнее. Тем более ночью на болотах.

Так или иначе, но через некоторое время я натянул на голову шапку-пидорку и капюшон, завернулся в плащ-палатку и, как ни странно, задремал, скукожившись на переднем сиденье. Заднее сиденье то всё было занято продуктами и другим барахлом. Даже снилось что-то сумбурное, тревожное. Несколько раз подскакивал с колотящимся сердцем, как будто снова дрался у подъезда. Промучившись так, перед рассветом я вылез из машины. Стекла изнутри запотели и покрылись изморозью, капот и крыша снаружи побелел от инея. Размявшись и отлив в кустах, я попинал землю в замерзшей колее. Вроде хорошо замёрзло, глядишь и проедем без приключений.

Хотя и колеи глубокие. Тут что, трактора катались? Траншеи прям. Дааа, правильно мы ночью не сунулись. К утру бы точно колеса вмерзли бы в лёд, ещё и выдалбливать бы пришлось.

Сзади открылась дверь Газели и на дорогу с оханьем и кряхтеньем выбрался Боб. Неуверенно стоя на мерзлом грунте он медленно покрутил задницей, держась за поясницу.

— Затек на сиденье. Ну нахрен такие приключения. Ооох…

— Не бзди, братан, то ли ещё будет, — успокоил его я.

— Да ну тебя, типун на язык. Как спалось?

— Спасибо, отвратно, — не стал врать я.

Боб несколько раз присел, помахал руками и уже куда увереннее поспешил в кусты. А я полез под сиденье в машине, где у меня в пакете лежал походный примус. Надо попить чая.

Через пол часа из «Газели» выбралась Люда, а у меня в котелке закипела вода. Разлив кипяток по одноразовым стаканчикам, поставленным на капот УАЗика, Люда насыпала в них растворимого кофе.

— У тебя сахар есть?

— В бардачке коробочка, — ответил я и тут же выругался, стукнув себя ладонью по лбу.

— Ты чего? — спросили одновременно Миркины.

— Батя сахар просил. На самогоночку. Он же аппарат с собой взял.

— И ты забыл?! — ахнул Боб. — Ну ты дурень, ей богу! Вместо водки мухоморы жрать будешь! Не, ну вот же ж дурень, а?

Я покаянно хлопнул себя по ляжкам, и развел руками.

— Ну забыл, ну расстреляйте меня, что-ли?

— Да мало тебя расстрелять, Макс, ты ж нам весь конец света испортил! О горе нам, горе! — трагически схватился за голову Боб.

— Да ну вас. Вот поедем за остатками вашего барахла, и сахару купим.

— Куда я попала, — улыбнулась, потягивая кофе, Люда. — Сборище дебоширов и алкашей. Деклассированные антисоциальные элементы.

Мы с Бобом запротестовали, но настроение существенно поднялось. Поднялось и солнце, заиграв яркими искрами на сверкающем инее. А ещё вскоре из Газели вылезли Миркины-младшие. Наскоро перекусив бутербродами, мы двинулись в путь, и ещё через два часа преодолели полосу препятствий, по недоразумению называемую дорогой.

***

Въезжая в ворота из крашеного штакета, я удивился, что кроме близнецов, играющих на огромной куче не колотых дров, больше никого видно не было. Точнее, из окошка выглянул батя в майке, махнул рукой и задернул шторы. Не, ну нормально?! Зато мелкие с криками рванули ко мне, кто быстрее, и я поймал их обоих, подняв на руки. А тяжёленькие однако, растут как на дрожжах. Малые наперебой мне начали что-то рассказывать, но я, чмокнув каждого в щеку и немного пощекотав щетинистым подбородком, поставил их на землю и отряхнул испачкавшиеся детскими сапожками штаны.

— Нифига себе. — вылезший из Газели Боб повел рукой на дрова и свежие доски, завалившие двор. — Ты когда это все успел?

— Доски я сразу купил в райцентре, а дрова видимо батя подсуетил. Судя по куче, тут две телеги точно. А то и поболе. Понятно, кто окончательно добил дорогу.

Я развернул УАЗик и подогнал задом к крыльцу, чтобы быстрее выгрузить. А Бобу сунул в руки ножовку и сказал:

— Видишь, пролет забора покосился? Вот, выпили прожилины и часть штакетин, и загоняй свое ведро задом во двор, носом на дорогу.

— Это у тебя ведро, а у меня чудо отечественного автомобилестроения, рывок и олицетворение прорывных технологий. — поднял палец вверх Боб, но ножовку взял и бодро отправился к забору.

— Зачем забор то пилить? — полюбопытствовала подошедшая Люда.

— Да нормально. Тут всё равно не проехать, а забор и так сгнил весь, не успел я его починить. А ваша колымага органично впишется в пейзаж и закроет дырку.

Она хохотнула и, стукнув меня кулачком в бок, пошла к дому.

— Малые, а где все? — спросил я детей. Дрыхнут ещё что ли?

— Нет, телек смотрят, — сказал Дрюха, а Витя дополнил. — И в телефоны пялятся, и говорят плохие слова!

Я аж завелся. Нет, ну вообще ничего святого — ни дрова не сложены, ни доски не попилены, а в телек смотрят. И в телефоны. Дел что-ли нет?! Расслабился личный состав, страх потерял. Ну ничего, сейчас взбодрю.

— Борян, айда в дом, потом разгружаться будешь. Надо позавтракать, — махнул я рукой другу.

А дома и правда личный состав хором предавался моральному разложению, внимательно уставившись в волшебный ящик. Шли новости. Я разулся и было открыл рот, чтобы устроить итальянский скандал с истерикой, но прислушался, обалдел и, не раздеваясь, вошёл в комнату.

На экране была панорама Москвы, видимо, из какой-то высотки. Изображение прыгала, как будто снимали смартфоном. Был виден дым, по улице бежали солдаты, а над городом вертолет внезапно выпустил реактивную струю и ракета пошла на какую-то цель. Комментатор, видимо в прямом эфире, судя по косноязычию, сбиваясь говорил об уличных боях. «По непроверенным данным Росгвардия и полиция ведут бои со спецназом… простите, и спецназ в том числе ведут бои с военнослужащими…»

«Где находится президент никто не знает…», «кортеж премьер-министра догорает на рублево-успенском шоссе, о местонахождении самого премьера данных нет…», «…вертолеты нанесли удар по телецентру…».

Сознание даже не все успевало осознать, поток информации плотно лился с экрана, причем я даже не смог понять кто с кем воюет. Похоже, что и сам комментатор не понимал. Просто под утро Москва третьего десятилетия 21 века проснулась в Бейруте 80-х годов. Кадры перестрелок, горящей бронетехники и трупов на улице шли одни за другими.

— Нихуя себе, — я схватился за голову.

— Максим! Макс! Папа! — одновременно воскликнули мать, жена и дочь, а сыновья наперебой закричали:

— Мама, мама, а папа опять сказал плохое слово!

— Тихо! — рявкнул отец, грозно посмотрев на всех поверх очков. А Кирилл оторвался от планшета:

— В нэте полный бардак. Правительственные сайты не работают, телега, воцап тоже. Пишут, что банки закрыты.

— Братан, я думаю, в машине поедим. Торопиться надо. — подал голос Боб. — А то чует моя… кхм. Короче, имею предчувствия. Людок, сообрази нам бутеров, а? Пока мы Максов пипелац разгружаем.

— Ты сахар купил? — спросил отец, а мать аж подпрыгнула от возмущения:

— Да заколебал ты своим сахаром, не до тебя. Видишь что творится?!

— Так самое ж время бражку ставить! Кто ж на такое трезвым смотрит?!

— Не, батя, вылетело из головы. Прям сразу на въезде и куплю.

Батя сплюнул, махнул рукой, мол, вырастил недотёпу на свою голову, и отвернулся к телеку.

В телевизоре громко бумкнуло, на экране лязгнул гусеницей танк, изображение запрыгало, видимо, оператор бросился наутёк.