Ice Ник – O(r/d)dinary (страница 8)

– Это твоя база данных. Карта. Связь с остальными и их местоположение. Так же, с помощью неё можно работать с громкой связью, но об этом позже. Есть дневник для твоих личных заметок. Так же здесь ты сможешь посмотреть процентное соотношение.

Джесси кликнул на иконку со значком процента и на "экране" появилась большая витая десятка. Он очень медленно повернулся обратно к Ликс и так же медленно поднял руку, указывая на себя. Теперь уже на его лице застыло полное недоумение и удивление.

Ликс и сама была поражена за последний десяток минут так сильно, что, казалось, ее эмоций хватит ещё на два поколения вперёд. Всё что ей сейчас хотелось, это закрыть глаза и представить, что всего этого не было.

Да только…

Если всё идёт своим чередом и так, как нужно, стоит ли этому препятствовать?

Она ещё подумает об этом. И наверняка много раз пожалеет о своём выборе. Но это позже. А пока что…

– Мне кажется, я доверяю тебе. Спасибо.

Джесси Итен медленно выдохнул и улыбнулся так искренне, как Ликс ещё не улыбался никто. От него исходила приятная волна счастья и тепла. Какого-то домашнего, уютного.

Дом. Ликс уже давно забыла, что это такое.

Джесс, кажется, ещё много чего собирался сказать, но стоило только открыть рот, на его телефоне раздался звонок. Подняв трубку, парень долго слушал говорившего, а после сказал только:

– Сейчас буду.

И, немного встревоженный, отключился.

Он бросил на Ликс полный сожаления взгляд и, покопавшись в карманах, нашёл-таки свою банковскую карточку.

– Мне срочно нужно уйти. А ты, спустись в кафе, позавтракай. Я чуть позже зайду за тобой и расскажу ещё кое-что.

Не успела Ликс возразить, Итен уже оставил карту на пледе, а сам быстрым шагом покинул комнату.

Акт VII. Держись крепче, следи за стёклами под подошвой

Ликс осталась в комнате одна и от этого потерялась в пространстве мыслей только сильнее.

Как бы невероятно не звучало то, что рассказал ей Джесси Итен, ничего не оставалось, кроме как довериться. И, раз уж он сказал идти вниз, то лучше его послушаться.

Ликс стянула с себя пиджак, отметив, что он очень похож на тот, в котором появился перед ней новый друг. Вдруг стало немного – или много – неловко. Девушка аккуратно сложила струящуюся ткань и оставила лежать на стуле. Та же судьба ждала и неизвестно откуда взявшийся плед.

И стоило только Ликс переступить порог кабинета, на глаза попался пристроенный на стене лист бумаги. На нём стилизованный рисунок пачки попкорна с грустными глазами-безднами и подписью "Пропал". Цвета пестрели и немного резали глаза. В качестве красок наверняка использовались лежавшие под рукой флуорисцентные текстовыделители. Но было видно, что незамысловатый рисунок выведен рукой художника.

Ликс непроизвольно улыбнулась, сняла "объявление" со стены, аккуратно сложила и отправила в широкий карман куртки. Теперь листок-новообразование как будто грел сквозь ткань.

– Давай, Снежок, нам нужно больше объявлений! – Джерри с энтузиазмом опускает на кухонный стол пачку бумаги.

Ян, как раз дописывающий размашистую надпись на очередном листе, стискивает зубы – не любил он это прозвище – и поднимает на Джерри глаза.

– Зачем вообще это всë, ты мне объясни?

– Сегодня побудь печатной машинкой, ибо Бин здесь, а без нее самой в ее гнездо не попасть, – Часовая, казалось, совсем не боялась вспышек его гнева. Они только добавляли веселья в ее стучащие в голове механизмы. – Да и ты мне должен, так что отрабатывай.

– С чего бы я тебе должен?

– Ты слишком редко заявляешься в Клуб, а я скучаю, между прочим.

– Зачем тебе я? У тебя есть Алекс, – надпись наконец была доделана, но принесённая пачка бумаги осталась проигнорированной. Всё внимание забрало на себя сверкающее красное яблоко, которым Ян уже хрустел через пару секунд.

Джерри покачала головой на чужие слова.

– Том – это другое, – тянет она и наигранно закатывает глаза, отворачиваясь на пятках к Бин. – Ну как там?

– Стекло только заменить и порядок, – Картер отряхивает руки от пыли. – Но лучше больше его не ронять. Второй весёлой истории этот старик не выдержит.

– Понятно, у него нет чувства юмора, – Джерри присаживается на стол. – Шкафы этого поколения какие-то больно ранимые. Один раз уронишь и всë.

– А надо было, чтобы он тебя придавил, как библиотечный? – Ян шутливо приподнимает бровь. Всё же, по-настоящему злиться на Джерри он не умел, какие бы шалости на его счёт она не задумывала.

Фэй поморщилась, кажется, вспоминая старые ощущения. Тот шкаф был не только ранимым, но и роняющим. Тем, кто может постоять за тебя и отбиваться не самыми лёгкими в своей коллекции книгами.

– Ладно, пусть будет без чувства юмора. Он же шкаф, – заключает Часовая и вытягивает телефон из заднего кармана.

В воздухе повисает тишина, которую вскоре прерывает короткий стук в дверь, заставивший всех синхронно повернуться.

Ребята настороженно переглянулись. В самом деле, кто в Клубе будет стучать? Обычно в дверь просто влетают, чуть ли не снося нечастную с петель.

Ян прикладывает палец к губам, мол, "тише", и крадётся к двери, которую резко распахивает и глаза в глаза встречается с самолично нарисованным попкорном.

– Вот придурошные, вы что, серьёзно развесили? – Ален правда всё это время думал, что Джерри решила его как всегда помучить. Но вот он, рисунок, висит на стене и жалобно глядит на своего "родителя".

У двери стояла коробка.

– Придурошные или нет, зато попкорн вернулся! – Часовая уже успела вытащить заветную пачку и ртом поймать подброшенную воздушную кукурузу.

– Другой вопрос, кто это сделал? – Бин опустилась, подняла что-то с пола и поднесла к свету.

Ян скосил на это "что-то" глаза и увидел маленький лист для заметок. А на нём до нелепости неумелый рисунок попкорна, выведенный чёрной ручкой. Пусть он и не был так хорош, как скетч от Яна, но этот, по крайней мере, улыбался. Сбоку виднелась надпись "Вернулся домой", обведенная в квадратик.

Бин протянула рисунок Яну.

Ян с недоумением его принял. Брови нахмурились. Но, по неизвестной причине, в самых краешках губ притаился намёк на улыбку.

Кое-кого ждет интересный разговор.

Ликс подошла к знакомым – и злосчастным – дверцам и нажала кнопку вызова, попутно достав сложенный рисунок. Улыбка сама по себе появилась на губах.

Раз здесь есть человек, рисующий такие забавные вещи, то место, в котором она застряла, может быть не такое уж и плохое.

Двери открылись. Эванс нажала кнопку первого этажа и только тогда огляделась. Лифт освещался ярким дневным светом, а за стеклом, из которого состояла его задняя стенка, разворачивался вид на светящийся разноцветными огнями ночной город.

Но… Разве сейчас не день?

И если этот факт ещё не вызвал у Ликс настоящую панику, то ее ожидал ещё один сюрприз. Скрипя всеми деталями и шатаясь, лифт поехал не вниз, а вверх.

Неожиданно щеки коснулось чьё-то обжигающее дыхание. И, кажется, Ликс различила едва уловимый запах яблок.

– Ты так сильно хочешь стать странной? – прошептал ей на ухо голос, в миг собравший все внутренности в кучу.

В нём не было угрожающих ноток, однако ощущение опасности заполнило всё доступное пространство. Стало так страшно, что онемели пальцы на руках. Было боязно не только что-то сказать, но и вдохнуть слишком громко.

Но вопрос был задан, и ответа явно ждали.

– Нет.

Ликс вложила в своё "Нет" столько силы духа, сколько собралось за все годы ее жизни. И понадеялась после этого просто остаться в живых.

– Тогда что ты здесь делаешь? – смешок. – Захотелось острых впечатлений?

А вот это уже прозвучало как живая угроза. Неизвестный наконец отошёл на пару шагов и, встав перед Ликс, окинул ее до невозможностих ледяным взглядом. Красные волосы вспыхнули пожаром в белом свете.

Красный. Код красный. 

Этот тип… какой же он…

Рука Ликс потянулась в карман к заветному замку. Дужка щелкнула и храбрости, кажется, немного прибавилось.

Лифт грохотал, поднимаясь всё выше. Внутри неожиданно взыграло такое редкое и совсем неожиданное упрямство. Раз уж она заперта здесь наедине с этим, нет смысла забиваться в угол и дрожать.

– Нет. Я бы и сама была не против уйти, но меня приняли без моего согласия.

Замок в руке снова щелкнул, закрываясь. Неизвестный на эти слова опасно прищурился и поймал своим взглядом взгляд Ликс. Ту обдало холодом ярких глаз, но она всё равно договорила: