Ice Ник – O(r/d)dinary (страница 28)
Акт XVIII. Утонуть в объятиях ледяных глаз
Свешенные с балкона ноги болтаются и бьются о звонкий кусок металла на стене.
Врученная жестяная банка из холодильника морозит руки. Кажется, это был яблочный энергетик.
Взгляд Ликс впервые в жизни так сильно цепляет перевёрнутый город. Никогда он не был таким ярким и завораживающим, ведь Ликс ни разу и не видела Хеллеватор так близко – с этажа Яна он правда был, как на ладони.
– Чего ты смотришь на него так, будто не видела никогда, Ликс? – владелец комнаты опустился совсем рядом. – Ты же, будучи одарённой, всю жизнь им любуешься.
– Я-то точно видела его не всегда.
На лице Яна замирает непонимание.
Ликс уже собиралась пуститься в разъяснения, но банка в руках отвлекла ее внимание.
День получился слишком богатым на события, так что её содержимое оказалось как раз кстати. Однако, сделав пару попыток дёрнуть ключ, Ликс признала своё поражение – вредная поверхность безнадёжно скользила под пальцами.
Пронаблюдав за ней некоторое время, Ян тяжело вздохнул.
Но это даже мило.
Ален протянул руку, и сразу же раздался щелчок. Ликс почувствовала, как краснеют щеки, и порадовалась, что в полутьме, освещаемой лишь городскими огнями сверху и снизу, ее смущение не так просто разглядеть.
Пока Ликс пыталась привести мысли в порядок, Ян недовольно созерцал перевёрнутые многоэтажки. И, разглядев в его взгляде неприкрытую придирчивость, Ликс не могла понять – это ему мироздание не угодило безобразием в небе или для ненависти есть свои скрытые причины.
Заметив, что Ликс наблюдает за ним, Ян смягчился и вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения ее последней фразы.
Ликс сделала глоток, отметив в напитке терпткий привкус корицы.
– Я сюда переехала, когда ещё была маленькой. К тёте. В родном небе я видела только Млечный путь ночами, а Хелеватор был где-то далеко-далеко, поэтому сейчас он для меня поразительнее других планет.
– М… – протянул Ян. – А почему переехала? Не сказал бы, что у нас безопасно, как раз наоборот.
– А, да… Родители попали в катастрофу, поэтому она меня у себя приютила. Подробностей происшествия я не знаю до сих пор – сколько не просила рассказать, тётя только плакать начинает, на том всё и заканчивается. Да и мы давно уже не виделись. Когда поступила, переехала на квартиру, поближе к училищу. С тех пор у нас обеих было слишком много забот. Понятия не имею, знает ли она вообще, что я исчезла.
– Классика.
Ян, кажется, правда не был удивлён ее историей. В общем-то, Ликс и сама не считала себя какой-то уж очень особенной, но настолько спокойная реакция собеседника всё ещё вызывала массу вопросов.
– В смысле? – в итоге решила уточнить она.
– Ликс, тут все такие, как ты: у кого-то отношения с предками просто отвратительными были, кто-то решил уйти из дома, пока чего не случилось, кто-то лишился родных, а у кого-то их и не было. Кто-то даже с радостью присоединился к клубу, а чьи-то когти пришлось несколько месяцев отдирать от прошлой жизни.
– Зато теперь их не отдерёшь от Джерри, – Ликс улыбается и замечает, что Ален тоже.
– Ха-ха… – уши Ликс впервые за всё время в клубе наполняются смехом Яна.
Да, пусть он тихий, пусть больше похож на хохот, но до чего же сладко на душе. А ощущения такие, будто выиграла в самую главную лотерею своей жизни.
Не верится, что Ален посмеивается, сидя в расстоянии нескольких сантиметров. С неохотой, но всё же вглядывается в перевёрнутые высотки, проезжающие "на той стороне" машины и будто пытается увидеть в них что-то новое.
Хотя за несколько лет прибывания в клубе, он правда выучил каждый миллиметр этих улиц. Разве что не слышал разговоры людей-перевертышей. Город как город, но за компанию можно и посмотреть.
– Ален! – внезапно почти вскрикивает Ликс.
– Ян, – вдруг фыркают в ответ, – Что у тебя за привычка называть по фамилии? Забудь о ней вообще.
– Да. Да-да-да, извини, Ян. А ты знаешь его историю? – Ликс кивком указала на город.
– Вообще… есть много версий, почти у каждого своя… – парень откинулся назад, уперев руки в шершавый пол, – Одна из них: разлом.
Ян отводит от Ликс ледяные глаза и продолжает:
– В одной из историй, которую я в архиве нашем нашёл, говорилось, что когда-то жили идиоты, что захотели над ядром сосредоточения аномальной энергии города поэксперементировать. И «бах!» – часть его откололась. Сами в мир иной отправились, ещё и из их тел появились сущности…
– Сущности?! – Ликс впала в откровенный шок от услышанного. – Это их имел ввиду Джесс, когда говорил про «с чем не справляются власти и полиция»?
– Их и не только. Не перебивай, иначе ничего не буду говорить, – прищурился Ян.
Ликс подняла руки в извиняющимся жесте.
– Прости.
– Так вот. Сущностей мы сейчас называем агмами и ведём борьбу с ними. Эти красные черти высасывают душу исключительно через левые уши, а потом сжирают тело, не оставляя ничего. Из-за них в городе ходит «посмотри налево», а мелких из семей одарённых пугают красным цветом.
Обычно у всех красный ассоциируется с любовью, но не в этом городе. Паредайз скорее как запрещающий светофор, нарушив правила которого можно сыграть кроваво-красную партию.
Ян переводит взгляд на Ликс, что, смотрит на него не моргая и впитывает каждое слово.
– А Хеллеватор… Никто не знает, откуда он взялся. То-ли виной его появления на свет является тот самый разлом, то-ли он всегда был в небе, а всплеск энергии просто проявил его для глаз людей со сверхспособностями. Так же, неизвестно, откуда пошли слухи о существовании дороги в эту чертову небесную обитель. Подлинность их всё ещё не подтверждена – за все года удалось обнаружить только несколько ложных, но где настоящая – большой вопрос. Многие из нас хотели туда попасть, когда были младше… Но потом поумнели, узнали, что там творится чертовщина, и забили на эту идею. Кстати, даже Бин раньше пыталась найти туда дорогу, прикинь?
– Бин?!
– Ха, она самая, – Ян вдруг поднимается с места и сливается с темнотой комнаты – только красные волосы горят, – а потом ее мозг затуманила техника. Теперь она при желании может целую голограмму Хеллеватора отстроить, причём такую, какую сама захочет.
Глаза Ликс привыкают к комнатной темноте и следят, как Ален собирает волосы в низкий хвостик:
– Хуже тем, – продолжает тот, – кто в итоге с этой мыслью не прощается. Они как будто застревают между городами и не относятся ни туда, ни сюда. Плохо кончается.
– М… – в голове Ликс каша потихоньку варится и выходит за пределы черепной коробки, – А ты сам-то когда-то хотел попасть туда?
– Я? Не смеши, у меня проблем и здесь хватает. В том городе живут наши отражения, которые свернули на тёмную дорожку. Так вот, больно мне надо встретить
Молчание задерживается и начинает звенеть в ушах.
Ликс всмотрелась в фонари над головой и представила, что оттуда на нее так же пристально глядит вторая она – темная. Больше тянущие в свои объятия огоньки не выглядели приветливо, а скорее, как в сказке о Русалочке, предлагали променять голос на ноги и в результате сделки всё равно оставить ни с чем.
Ян отряхивает пыль с коленей, ставя точку в своём безмолвии вздохом.
– Окей, всё? Мне патрулировать пора, поэтому pardonne-moi, ma chère.*
– Да, конечно, иди… Джерри, кажется, просила помочь смазать старые часы, я тоже скоро пойду.
Ликс снова начинает болтать ногами и пятками легко бить по стене.
По комнате гуляет железный звук, сквозняк и Ян, что был уже около двери, но хрустальная кисть зависла над ручкой.
– У тебя очень красивые глаза.
– Что?
Ликс поворачивается и удивлённо смотрит на Алена. А тот и виду не подаёт, что что-то сказал секунду назад.
Ян создаёт иллюзию забвения и наконец щёлкает ручкой
В очередной раз изящная фигура лишь показала спину и скрылась за дверью, оставляя наедине с пустотой.
Примечания автора:
*pardonne-moi, ma chère – прости меня, моя дорогая