Ибратжон Алиев – Конструктор миров: Возвращение на остров. Том 10 (страница 8)

– Подождите, господин Амет, я вижу. Наверху, какая-то ветка, это ветвь от небольшого деревца, что находиться ближе к плоскости горы, – передавая бинокль говорил мальчик, чем тут же воспользовался ученый, – подул ветер и наверняка наклонил его ветвь в сторону, что сделало его видимым для нас. Корней не видно, но дерево или точнее куст, смог как-то прорасти, значит и для нас там будет достаточно места!

Граф всматривался и с каждой секундой на его лице улыбка становилась всё шире, наконец, он посмотрел на ученика с радостным видом. От грусти и вздоха разочарования, что он до этого издал не осталось от следа.

– Замечательно, Вениамин! – наконец сказал граф Амет. – То, что нам нужно!

– Поспешим сказать остальным о нашей находке!

– Конечно, – ответил изобретатель.

Ученик поспешил как можно скорее, но тем в отличие от него учёный не спешил и лишь размеренно шёл. Тогда ученик оглянулся и не понимая поведение своего учителя решил спросить.

– Всё в порядке, господин Амет?

– Да, Вениамин, просто находясь на такой большой высоте, я задумался об одной интересной идее.

– Что же привлекло ваше внимание?

– Взгляни в сторону этого поселения, оно находиться в низине, впрочем, как и все его обитатели, в чём я уверен. И я размышляю о том, чтобы может быть захватить остров?

От этих слов мальчику стало не по себе.

– Вы шутите? – с дрожью в голосе спросил мальчик.

– Ничуть. Стоит признаться в том, что даже если наука сильна, для её продвижения, как я вижу с каждым днём, неизбежно нужна власть, полное господство, могущество, не только научное, но и военное.

– Почему же вы так решили? Ведь никогда у вас не было таких мыслей.

– Да, но обрати внимание, до того, как я не был с господином Муром, мало кто мог обратить на меня внимание, но благодаря нему я обрёл связи, сам встал на ноги, тебя взял к себе и только теперь общество слушается меня. Количество моих слуг и рабочих исчисляется десятками тысяч и почему? Только потому, что я могущественнее, потому что в моих руках есть какая-никакая власть, отсюда я и делаю выводы, что для того, чтобы осуществить ту научную революцию, о коей я думаю и мечтаю, нужно обладать ещё большей властью.

– Властью над целым островом?

– Если не над островами, – со странной улыбкой ответил граф. – Ведь если иметь это люди – обычное общество, если закрыть им все возможные пути – превратить их в рабов, для всех ты и станешь царём, а для некоторых Богом. Поэтому я думаю использовать то, что у меня есть и полностью блокировать весь остров, ведь они жили под гнётом других правителей, ничего не будет, если они будут действовать уже в лучших целях, скажем, принесут себя в жертву науке…

С каждым словом господина Амета в жилах Вениамина стыла кровь, он не понимал, откуда в господине Амете эти эмоции? Что с ним приключилось? Как он мог так быстро поменяться? Но мальчик ещё не знал, что это было вовсе не быстрое или резкое изменение, это было скорее одним из сильнейших стадий возбуждения его самой страшной болезни – ненависти ко всему человечеству.

– В любом случае, – хладнокровно продолжал Амет, – что стоят они по сравнению с тем масштабом, о коем ты знаешь. Можно будет создать новые лаборатории, предприятия, устройства и новых жителей…

– Новых жителей?

– Да, подобных тебе, подобных Ицалу. Они будут жить бок о бок друг с другом, но, разумеется, центром оставим остров Перпентуум. Ведь подумай сам, у них нет цели, когда же у меня есть, у них нет чести, нет стати, – он подошёл максимально близко к мальчику, говоря это, но при этом оставаясь в тени горы, – они есть у меня или хотя бы, – он смотрел внимательно на мальчика из тени, а его глаза сверкали как у хищника, – у них нет той силы, что даёт наука, но я ею владею.

Мальчик застыл при виде этой картины, вспоминая былую доброту графа.

– Более того, какая у них есть причина сопротивляться, когда лучше им подчиниться, хотя бы даже как расходный материал, – Вениамин разинул рот от удивления, когда же Амет сам усмехнулся своей не плохой шутке. – Ты согласен?

– Но, господин Амет, верно ли то, что вы говорите? Соответствует ли это вашим былым убеждениям, вашей идее?

– Что ты имеешь ввиду?

– Я хочу сказать, что разве вы не должны самым первым соответствовать тому образу, который вы видели хотя бы в Ицале? – мальчик старался донести свою мысль. – Ведь вы хотите, чтобы все творения и жители вашего будущего мира были добрыми, а злоба и жестокость не по нраву никому.

– Неужели ты забыл, что они сделали с Ицалом, с наукой, с истиной, со мной? И после этого, они имеют право существовать? – указывая на все города спрашивал Амет.

– Для моего господина Амета, для которого существовал обычный мальчишка на улице и которого он приблизил к себе – могут, потому что он тогда имел право существовать для него.

Грозный взгляд тут же сменился удивлением, зрачки сузились, рот еле открылся, лицо застыло, изображая ужас и страх перед своими собственными мыслями, словами и замыслами. Амет еле как узнал в этих фразах себя. Настало молчание, которое, казалось, длилось вечность, но в эту же минуту, изобретатель понимал, что он забыл кем он был на самом деле. Забыл свои же слова и свою же доброту, став подобным этим же самым людям, которых так ненавидел.

Мальчик, подумав, что не смог оказать влияния на своего учителя и решив, что ему лучше уйти, раскланялся и поникнув попытался уйти, но почти сразу же ощутил на своих плечах тёплое прикосновение. Ученик не хотя посмотрел обратно, думая увидеть грозное выражение лица и лишь с мельчайшей надеждой на лучшее, и она оправдалась, Амет тут же обнял своего ученика, говоря:

– Да, Вениамин, ты прав, твой господин Амет любил всех людей, даже не любя их в их же пользу, – держа мальчика за плечи и смотря на него уже говорил Амет. – Я забыл это и спасибо тебе, что ты напомнил мне это…

Глава пятая. Всё выше и в пещеры

– Всегда рад помочь, Мой господин Амет! – ответил мальчик и с улыбкой обнял своего любимого учителя.

После этого они отправились к остальным ожидающим, с превеликим удовольствием сообщим радостную весть. Затем последовал очередной акт восхождения к самым вершинам горы. Во время их путешествия, им удалось не только переговорить друг с другом, но и получше узнать господина Нобеля, относительно коего у изобретателя были свои планы, однако сейчас сообщать их было ещё рано, нужно было дождаться нужного времени и обстоятельств.

Когда они наконец добрались, спустя несколько выступов до последнего выступа прошло порядка 2—3 часов, особенно благодаря их усилиям и всё ещё теплилась надежда, что они успеют вовремя вернуться в город. Разумеется, они не могли идти постоянно без устали, поэтому часто они помогали друг другу, так граф Годфри часто давал руку помощи барону, а господин Мур Вениамину и мистеру Нобелю. Ради справедливости стоит отметить, что как бы ни старался Амет, часто его не самые лучшие физические таланты давали о себе знать, особенно после забытия огромного числа тренировок под руководством господина Мура.

Именно поэтому именно граф больше всех просил помощи, на что ему тут же отвечали. Однако, не смотря на физическую усталость, умственная работа продолжалась гораздо активнее, пришло большое количество идей, особенно благодаря такой смене обстановки и природе. Эти идеи были уже не только о его новом мире, который как видно, молодой человек так жаждал воссоздать, но и более спокойные. Яркий их пример был в области его романов, где ему пришли мысли новых перипетий сюжета, а также с многочисленными словесными оборотами. Ещё к таким затеям прибавились новые биологические эксперименты.

После истории с покойным Ицалом, только-только Амет думал найти в себе силы продолжить свои исследования в этой области, как и продолжить многие свои работы в целом, ведь трагедия очень сильно повлияла на него не только увеличив его грозность, что было видно, но также и уменьшив темп, пыл. И кажется только теперь, можно уже говорить о проектировании новых биологических существ, но прежде увеличение возможностей человеческого организма.

Интересно, что усталость в такие моменты обнажала проблему малой выносливости живых существ, а это уже нужно было исправить. Пока шли эти мысли, они успели отдохнуть, лишь изредка переговаривая между собой на самой высокой площадке этой горы, которая была достаточно просторной и отсюда открывался просто восхитительный вид. Разумеется, не такой как с «Митры», однако по красоте и особой атмосфере, это место могло поспорить даже с видами на высоте уровня облаков. Более того, тут также были другие примечательные растения.

Конечно, деревьев больше не было, но виднелись редкие цветы. На верхушках гор вовсе не было снега, как это принято видеть, особенно в это летнее время, но прохлада, как и более холодный ветер давали о себе знать. Подолы их плащей просто летали на ветру, подобно пышным флагам, изгибаясь в самых причудливых формах, радуя глаз. Они вновь решили остановиться на небольшой привал, дабы чуток вернуть себе силы. Вглядываясь вдаль и наслаждаясь видами, каждый из них вёл беседу, но порой все затихали, чтобы ощутить эту атмосферу.

– Я не знаю как вы к этому отнесётесь, господа, – говорил господин Мур, – но я решил, что приятно использовать силу разума в подобной прекрасной атмосфере, на огромной высоте.