Ибратжон Алиев – Конструктор миров: Прибытие в Люксурию. Том 9 (страница 4)
В ответ господин Абдуллах лишь одобрительно слегка кивнул, затем взглянул в сторону своего замка, после чего на летающей пластине появился проход, два блока пульта управления раздвинулись, подобно воротам, открывая проход появляющейся довольно широкой тропе. И самое главное, она не выходила из пластины, а именно появлялась за счёт концентрации необходимого количества энергии, при помощи образования в воздухе необходимых материалов в нужном порядке, в том числе и необходимого количества гелия в них, вместе с рядом ионных бесшумных двигателей, которые сами подобно электронным пушкам заставляли вылетать электроны, ионизируя внешний воздух, но также передавая конструкции импульс.
Господин Абдуллах жестом предложил следовать за ним и сам проследовал первым, когда же профессор, намного пришедший в себя, улыбнулся и посмотрел ещё раз на своё окружение с большим наслаждением. Под ним красовался сказочный сад, перед ним был фантастический дворец, а в дали были замечательные пейзажи, всё это не было воображением, а существовало в реальности. Как же был рад, Вадим Александрович находиться в этом райском место, где он может спокойно работать и наслаждаться каждым процессом, наслаждаться жизнью…
Глава вторая. Слова ушедших
За одним шагом следовал следующий и вот они оба спокойно следовали по образовывающейся дороге. Куда она их приведёт? И тут Вадим Александрович задумался о довольно странных вопросах, интересно, а не хочет ли господин Абдуллах, чтобы о нём когда-нибудь узнали, ведь он достаточно далеко от людей и гораздо сильнее нескольких подобных цивилизаций.
– Господин Абдуллах?
– Да, профессор.
– Почему же вы не откроетесь людям? Ведь насколько я понимаю, многие, а может и все ваши дети популярны на Земле, в виде самых различных шоу, выступлениях, у каждого вашего создания свой автор, но все их знают как выдуманных персонажей, почему бы вам не предстать хотя бы в виде выдуманного в одном из представлений или хотя бы рассказать про свою историю?
– Гм. Я задумывался о подобном, но каждый раз сдерживал себя, да, я могу это сделать, я вижу как многие авторы придумывают продолжения историй с моими детьми, в самых различных ипостасях и порой для меня это бывает как приятно, так и больно. Но, к своему огромному сожалению, я не могу появиться среди людей, мало кто поверит, что всё это в реальности, многие будут высмеивать, глумиться над этой мыслью, даже несмотря на то, что это правда.
– Но вы можете показаться лично.
– Чтобы потом впустить их в мой мир? Для чего, Вадим Александрович? Чтобы вновь и здесь начался тот кошмар, что и на Земле? Полный разврат, ограбления, убийства, обман и ложь?
Слова господина Абдуллаха были верны и его выражение лица в этот момент могло выражать полностью всю ту обиду, что он ощущал, неужели этим людям было трудно его понять? Но Вадим Александрович еле улыбнулся, на минуту представив, что когда-нибудь на экранах заговорят о таком удивительном человеке как господин Абдуллах, не для славы, этого вполне достаточно для этого правителя, особенно при наличии его владений, но самое обычное признание или самая простая благодарность на его родной планете сделала бы его в разы счастливее, жаль, что это вряд ли осуществимо…
– Подумать только, – задумался филолог, – столько людей до сих пор живут в неведении, являясь фанатами сотен и тысяч произведений, от Щенячьего патруля и Табалуги до капитана Немо и профессора Доуэля, но никто не знает, что все они живы, что все они настоящие, что тех, кто существовал объединил, а тех, кто не существовал создал лично господин Абдуллах. В один прекрасный день, организации выдадут, что у Райдера если отец и мать, что Эквестрия – это лишь сказка, а происхождение Кейп-сюзета, как и Сказочного леса или планеты Антарктиды не существует, что это выдумка и все безусловно в это будут верить даже не зная, не оставляя ни единой надежды, что…
– …что все они здесь, и что многое далеко не так, как они думают, – ответил учёный, а после паузы добавил, – как только у Бога хватает терпения, видеть все мнения и непонимания о нём.
– Вы правы, господин Абдуллах, но, если люди такие и остаются в неведении, может быть, они этого и заслужили, – ответил учёный на что правитель лишь с еле улыбнулся с лёгкой надеждой…
Огромный просторы потолка были подобно небу, весь свод был усеян белыми точками, которые освещали чёрный фон. Это была огромная пещера, весь этот титанических размеров природная калотта была усеяна различными драгоценными фосфоресцирующими камнями, поражающие общим видом. Скалы с самым различным рельефом идеально дополняли картину, пара элементов освещения создавали тысячи бликов, которые то и дело переливаясь создавали радужки, а вода озера казалась бесконечным продолжением, неким порталом в удивительный мир, благодаря тому что вода была в полном покое.
И если на стороне водной глади освещением могли похвастаться фосфоресцирующие минералы, то начиная с берега освещение было великолепным. Здесь посреди магматических отложений было столько различных видов минералов, драгоценных камней, месторождений элементов и соединений, что нельзя было не поразиться всему огромному масштабу. Казалось это огромная пещера извечно будет пребывать в гробовой тишине, сохраняя в себе тысячи и тысячи самых различных тайн, ожидающий своего часа.
Однако, весь этот покой нарушала фигура, которая отчасти почти что слилась с этой местностью. Тёмный костюм, демонстрирующий могучее телосложение, поверх белой рубашки и галстука, на рукавах коего были видны жёлтые полосы золотого плетения, а на запястьях красовались часы. В руках этого человека же, который своими внимательными небольшими глазами так всматривался в объекты, находился драгоценный камень. Всё его лицо, выражало задумчивость, когда же вторая рука придерживала блокнот, вместе с ручкой, в коей никогда не кончались чернила.
Лёгкий ветерок приятно ворожил твёрдые чёрные волосы пышной шевелюры, выдавая загорелые оттенки большого лба, этого юноши, которого часто так любили величать – помощника капитана корабля «Колумбия» Родиона Михайловича Мамиева, который хоть и выглядел 22-летним, но сейчас и ему уже было 35 лет, что лишь только-только могло проясняться.
Какое же удовольствие могли придавать эти безмолвные камни, этот покой, словно любимое хобби, хоть это никогда не сравниться с чудным ощущением океана и этого морского озорства, однако, по части успокоения, нет равных этому занятию.
Внезапно послышалась некая спокойная дивная мелодия, словно убаюкивающая, уносящая в далёкие края, успокаивающие воображение. Юноша удивился такому и решил определить источник этой дивной мелодии, это явно была не дудка, не рояль, не пианино и даже не скрипка, но что это? Что могло издавать такие сказочно красивые звуки? Моряк направился в глубину пещеры, проходя по сказочным тропинкам, где проходил не раз, по хрустальному мосту, над золотой рекой, жар от коего не доходил до высокого моста, но на это он не обратил внимание.
Тут он заметил, что звук словно шёл за стеной, ведь дальше был поворот в сапфировый зал, где было озеро с ртутью. Прислонившись к огромной алмазной скале, осторожно ступая по огромным россыпям, по обе стороны от тропинки, из золота, он стал вслушиваться в этот звук, но почти сразу же большая глыба дала словно начала поворачиваться и этот рубиновый клок стены оказался вращающимся, имея при этом не малую толщину в полтора метра.
Родион Михайлович поспешил отодвинуть эту дверь побольше, дабы протиснуться в образовавшуюся щель. Какого же было его удивление, когда он оказался в гигантском, просто титаническом зале огромной высоты. Потолок, исполненный в форме гигантского купола, был явно на высоте не меньше сотни метров, с которого свисала гигантская люстра, окружённая тысячами подобных ею меньших люстр, вместе с изящной лепкой из золота, серебра и самых различных металлов, создавая удивительную картину. Прямо над головой моряка проходила длинная веранда, огибающая зал почти по всему периметру, оставляя лишь одну большую стену.
И было видно, что над этой верандой, между прочем изготовленной из цельного куска алмаза, с золотыми поручнями, явно находится ещё не одна такая же. В самом же зале были установлены большие мягчайшие кресла, в длинный ряд, подобно театральной манере. Стоило предполагать, что он сейчас случайно оказался в амфитеатре, чуть правее от него находился роскошный пышный Бельэтаж, а по обе стороны находились ложи, количество коих явно было не меньше 15—16 штук, но от этого они не выглядели менее роскошно, ровно, как и огромные балконы.
Прямо перед ним находилась первая часть партера, вплоть до 150-го ряда, рядом с коими юноша уже уверенно проходил, оглядываясь по сторонам и замечая, что иногда ложи как оказалось превращались в небольшие мостики, ибо сзади них были огромные окна, почти во весь рост зала, с гигантскими шторами, ныне закрытыми. Вскоре обратив внимание на ложи бенуара, моряк уже был на уровне последних ста рядов, которые уже располагались подобно столикам, плавающим на островах искусственного озера, к коим вели дорожки.
Вода словно служила дополнительным усилением к этому звуку, к этой дивной мелодии, создаваемая инструментом, который был напротив. Именно его ослепительная красота и поразила Родиона Михайловича, ровно, как и масштаб. Этот огромный гигант был почти ростом с сам зал, количество его труб, выложенные симметрично от центра к краям этого широкого 500 метрового в ширину в 700 метрового в длину зала просто поражали. Трубы были просто огромными и выполненные из самых различных материалов, уже сейчас можно было узнать не малое количество металла, от алюминия, олова и железа до меди, золота, драгоценных камней, стекла и прочего. Наверняка в большие трубы мог поместиться не только человек, но и машина, а самые малые из них, трудно было даже разглядеть, если подойти.