Иар Эльтеррус – Закутки дальних дорог (страница 5)

Спустившись вниз, Артем осмотрелся. Он оказался в казенного вида дворике шагов ста в длину. На небольшом здании в глубине этого дворика была какая-то скромная вывеска с ятями. Юноша подошел ближе и прочел: «Васильевская полицейская управа».

– Идем! – позвал Петро.

Они вошли, боцман что-то сказал городовому, сидящему в будке, перекрывающей проход, тот кивнул и пропустил посетителей, вручную отперев толстую дверь. Пройдя по короткому коридору, Петро постучался в последнюю дверь, заглянул за нее, что-то спросил и махнул Артему рукой, приглашая.

Юноша оказался в скудно обставленном кабинете, в котором были только два стола, несколько стульев и четыре больших книжных шкафа, под завязку забитых пухлыми папками.

– Здравствуй, Илларион Петрович! – добродушно прогудел Петро. – У нас тут гость новый. И знашь, откель?

– Здравствуй, Петр Иванович, – кивнул исправник. – И?

– А из скалы! – ответил боцман. – Первый, кто оттель живым выбралси! И ты гляди, наш, русский, Артемом кличут. Магик.

– Добрый день, господин исправник, – слегка поклонился юноша. – Позвольте представиться, Артем Михайлович Д'Арнье, уроженец Санкт-Петербурга, год рождения – две тысячи шестой от рождества Христова.

– Ого! – удивился Илларион Петрович. – Из таких поздних времен вы у нас первый. Последним был учитель физики из тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Вы кто по профессии?

– Студиозус школы магии «Нирван», – ответил Артем.

– У вас существовала магия? – насторожился исправник.

– Нет, – отрицательно покачал головой юноша. – Дело в том, что это у меня не первый перенос, до вас я попал в магическое королевство Таланг, где и поступил со временем в вышеуказанную школу. Закончил первый курс.

– Ясно, – кивнул Илларион Петрович. – Я…

Его прервал прерывистый писк. Петро выхватил из висящей на плече сумки мигающий красным шар, откуда донесся чей-то взволнованный голос.

– Господин исправник! – повернулся к тому боцман, выслушав сбивчивые слова. – Еще гость! На сей раз в Петропавловке, у Монетного двора. Красный, страхолюдина та еще, уши острые, клыки нижние здоровенные торчат, орет чегой-то и топором размахивает. А там малышня с мамками гуляет! Дайте полицейских, надобно его брать!

– Сейчас выделю, – подхватился на ноги исправник и повернулся к Артему. – Посидите, пожалуйста, тут десять минут.

– Конечно, – кивнул юноша. – Кстати, если новый гость краснокожий с большими нижними клыками, то это, скорее всего, не человек, а красный орк. Я знаю языки пары их племен, если что.

– Это очень хорошо, – оживился Илларион Петрович. – А то со многими гостями мы никак не можем объясниться, они говорят на совершенно неизвестных в нашем мире языках. Значит, орки не люди?

– В Таланге считают так, – пожал плечами Артем. – Но общие дети у них с нами бывают, так что, наверное, все же люди, только странные. И живут дольше человека раз в двадцать, до двух тысяч лет, а маги – и до десяти тысяч.

– Благодарю за информацию, – кивнул исправник и вышел вместе с боцманом, помахавшим юноше на прощание.

Интересный мир! К гостям из других реальностей, стало быть, здесь привычны. И это очень хорошо, легче будет прижиться. Хотелось бы не задерживаться, но очень сомнительно, что получится. Надо для начала понять, что этот мир вообще из себя представляет и что в нем не так, что неправильно, только тогда можно будет понять, как исправить ситуацию.

Илларион Петрович действительно вернулся ровно через десять минут, налил себе чаю из принесенного с собой чайника и предложил того же Артему. Юноша поблагодарил и согласился – совместное чаепитие способствует более доверительным отношениям. Чай оказался на удивление вкусным и ароматным.

– Документов у вас никаких не сохранилось? – поинтересовался исправник.

– Паспорт, – ответил юноша.

У него во время переноса на станцию «Даотсад» действительно был с собой русский паспорт, лежал себе в заднем кармане джинсов, и даже уцелел после всех приключений. Потом Артем закинул его в ящик стола в своей каюте на «Петрограде» и нашел только недавно, когда что-то там искал. Покрутил бесполезную бумажку в руках и сунул в пояс путешественника, пусть себе лежит. Сейчас он приложил ладонь к пряжке пояса, сформировал мысленный запрос, и паспорт возник в его руке. Он заметил удивленный взгляд Иллариона Петровича и пояснил:

– Пространственный карман.

– О-о-о… – протянул тот. – Очень дорогая штука.

– С кровной привязкой, – поспешил добавить Артем. – Хоть до него, хоть до моего рунного меча никто, кроме меня самого, дотронуться не сможет.

Исправник покивал, затем взял протянутый юношей потертый паспорт и принялся внимательно его изучать. Задумчиво хмыкнул, полюбовался на двуглавого орла на обложке, затем прочел:

– Российская Федерация. Не империя?

– У нас империя рухнула в тысяча девятьсот семнадцатом году, – отрицательно покачал головой Артем. – Затем был Советский Союз, а после его распада на пятнадцать государств возникла Российская Федерация.

– Гости из Советского Союза у нас бывали, – кивнул Илларион Петрович. – Значит, он тоже распался?

– Да, – скривился юноша. – С посильной помощью заклятых англосаксонских друзей, будь они вовеки прокляты.

– Не любите англичан? – усмехнулся исправник.

– А их есть за что любить? По-моему, более подлой, более бесчеловечной, более жестокой и более гнусной нации, чем англосаксы, не существует. Американцы, впрочем, еще хуже – эти в придачу к описанным качествам еще и невежественны.

– Может, вы и правы. Нам англичане тоже постоянно гадят.

Илларион Петрович продолжил изучать паспорт. Закончив, он положил документ на стол и пристально посмотрел на Артема:

– Вы сказали, что вы Д'Арнье, а в паспорте написано Дарнье.

– Документов о дворянском происхождении не сохранилось, – пожал плечами юноша. – Точнее, у отца в Париже что-то было, но я не особо интересовался тогда. Это стало важно только после попадания в Таланг, поскольку в школе «Нирван» могут обучаться исключительно аристократы. Мое дворянство признали после того, как меня принял рунный меч.

– Ах да, рунный меч, – покивал исправник. – Вы можете показать его?

– Сейчас.

Артем материализовал ножны, выводя их из призрачного состояния, вынул меч из них и положил на стол перед Илларионом Петровичем. Тот достал из ящика стола лупу и принялся тщательно осматривать лезвие, хмыкая чуть ли не на каждую рунную цепочку.

– Великий мастер делал! – уважительно заявил он, вернув лупу в ящик. – У нас в Питере разве что двое артефакторов справились бы, да и те уже очень стары, а толковых учеников так и не нашли. Но к делу. Вы правы, наличие такого меча подтверждает ваше дворянское происхождение. Один только вопрос. Меч у вас для красоты или вы им владеете?

– Владею, обучался у лучшего мечника Таланга, маркиза Ишанти, – ответил юноша. – Я, конечно, далеко не на уровне наставника, но прорыв произошел, правильность движений уже ощущаю.

– Это хорошо, поскольку вызовов на дуэль вы получите немало, многие пожелают заполучить ваш меч себе, а словам о кровной привязке далеко не все поверят и обязательно захотят проверить, – пристально посмотрел на него Илларион Петрович.

– В случае вызовов на дуэли следует драться до смерти или я должен буду щадить противников? – поинтересовался Артем.

– Желательно щадить, ведь вы с противником потом вполне можете стать хорошими друзьями, – улыбнулся исправник. – Знакомство с двумя моими лучшими друзьями началось как раз с дуэли между нами.

– Судя по всему, у вас совсем другие законы и правила, чем были у нас дома в девятнадцатом столетии, – констатировал юноша.

– Естественно, – подтвердил Илларион Петрович. – У нас и история, начиная с тысяча семьсот двадцать пятого года, другая. И монархи другие. Дело в том, что в день смерти Петра I, он и у вас царствовал, возникла скала, в которой вы появились, а затем по миру начала распространяться магия. Словно смерть императора послужила спусковым крючком. Причин этого никто и до сих пор не знает, однако за следующие сто лет мы сумели освоить магию на довольно неплохом уровне, тем более, что откуда-то появились книги по ней, точнее они были обнаружены в хранилищах нескольких позабытых, заброшенных скитов, причем по многим магическим дисциплинам. Благодаря этому, как я уже говорил, история пошла совсем иначе, чем у вас. Во-первых, выжил, женился и вырастил шестерых детей от двух жен император Петр II, унаследовавший взгляды великого деда. В итоге всей последующей чехарды с престолонаследием не было. Елизавета и Анна Иоанновна на престол никогда не всходили, не говоря уже о Екатерине II, прожившей жизнь небогатой принцессы крошечного германского княжества.

– Вы неплохо знаете нашу историю, – заметил Артем.

– Так именно я обычно имею дело с гостями, – хмыкнул исправник. – Наслушался их рассказов. И с вас тоже рассказ, особенно по истории России и мира, начиная с конца шестидесятых годов двадцатого века.

– Зачем вам история чужого мира? – удивился юноша. – Она же для вас совершенно бесполезна…

– А вот не скажите, – откинулся на спинку стула Илларион Петрович. – Например, в апреле этого года должен был родиться некто Владимир Ильич Ульянов, однако мы его рождения не допустили. Его отец никогда не жил в Симбирске, поэтому не познакомился с его матерью, женившись на совсем другой женщине и сделав неплохую карьеру в Москве. Зато в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году должен появиться на свет Коба Джугашвили, он же Иосиф Виссарионович Сталин, и мы очень стараемся не помешать этому, только наблюдая со стороны. Такой человек, как великий красный император, России пригодится. Ему будет обеспечено лучшее в империи образование и воспитание в Петровском кадетском корпусе, а затем предложены варианты службы.