Иар Эльтеррус – Символы дальних дорог (страница 8)
На обустройство и переоборудование Вороньего потратили еще двое суток, челноки, шхуна и бриг так и сновали между ним и «Петроградом», перевозя припасы и нужные устройства. Генераторы защитного поля были запущены в автоматическом режиме, управлял ими и оружием искин, прозванный Петровичем – большие искины в Миросплетении как-то очень быстро обретали разумность, видимо, здесь имелся некий фактор, способствующий этому. Роль воинов исполняли два десятка боевых дроидов, которыми тоже управлял Петрович. Как и бытовыми, а их было вообще около сотни самых разных размеров и форм. После реконструкции Вороний остров походил, скорее, на подобие космического корабля, разве что магосфера и возможность жизни на поверхности под куполом выбивались из этой картины.
После недолгого прощания «Петроград» прыгнул сразу в систему Тархан, используя точечные двигатели, управление которыми Леонид Петрович наконец-то кое-как освоил, хотя честно признавался даже самому себе, что именно кое-как, не укладывалось у него в голове перемещение по точкам эгрегориальной сети. Система оказалась самой обычной для Миросплетения – населенная планета и сотни разного размера островов, летающих и стационарных. Впрочем, убери с любого летающего мага-пространственника, и он таковым быть тут же перестанет, без пространственников острова перемещаться между мирами, да и в пределах системы не могли.
На планету Тархан спускались, используя бриг «Три путника», его захватили с собой на случай, когда не следует светить челноки. Сейчас такой случай как раз и выпал. Бриг не спеша направился к Дирхольму, столице планеты, где находились самые большие рабские и прочие рынки. Да и гильдии наемников тоже большей частью подвизались там. «Петроград», оставшийся на дальней орбите планеты, чужие корабли опасливо облетали стороной – слухи о том, насколько на самом деле опасен Железный остров, успели докатиться и до Тархана, вот никто и не хотел нарываться.
В первую очередь Карл Генрихович, Кериан, Ворх и эксперты отправились на главный рабский рынок города. Полковнику словно что-то говорило – он должен побыстрее там оказаться. Видимо, и с ним началось то, что происходило с Артемом – ощущение, что тот или иной разумный будет им нужен. Охраной служили четыре десантника, включая погонщика, Мустафу Сефарова, и двенадцать дроидов под его управлением.
Добравшись до торговых рядов, полковник пошел медленнее, хотя предчувствие и продолжало гнать его вперед. Кого только ни продавали тут! Людей, эльфов, гномов, орков, дварфов, нагов и кучу других разумных, вид которых был совершенно незнаком, хотя все походили на человека, все являлись гуманоидами того или иного вида. Но никто пока не заставлял остановиться и обратить на себя внимание. Рабство, конечно, Карлу Генриховичу было глубоко противно, но изменить здесь что-либо он был не в состоянии, потому бороться с непреодолимыми обстоятельствами не собирался, будучи здравомыслящим человеком. Всем рабам помочь он был не в состоянии, как ни жаль, поэтому делано безразличным взглядам скользил по стоящим на бесчисленных помостах людям и нелюдям, хоть многие, особенно девушки, и вызывали у полковника сочувствие.
– Ходят, пид…ы, смотрят… – заставил полковника остановиться чей-то хриплый голос.
Он резко повернулся к помосту, мимо которого проходил. На нем Карл Генрихович увидел закованных в цепи восемь человек в драной и грязной пятнистой форме, все они были сильно избиты и едва стояли на ногах, поддерживая друг друга. И все бы ничего, но услышанные им слова были сказаны по-русски.
– Чего уставился, козел? – плюнул в его сторону, но не доплюнул лысый детина с рукой, висящей на грязной тряпке. – Русских офицеров не видал? Хрен вы, суки, нас сломаете! Убивайте, но рабами не сделаете! Вы нас только раскуйте, а там уж…
– Почему же не видал? – улыбнулся ему Карл Генрихович. – Сам таковым являюсь. Позвольте представиться, полковник российской императорской армии фон Бревен! Погиб в 1904 году под Порт-Артуром. Но об этом потом, успеется еще. Сейчас мы вас выкупим, господа. Или товарищи?
– Товарищи… – несколько ошарашенно ответил лысый.
– Не суть важно. Русские своих в беде не бросают.
И полковник небрежным жестом подозвал к себе работорговца.
Глава IV
Особняк напротив школы, показанный старым мастером, продали настолько охотно и недорого для такого огромного домины, что Артем несколько забеспокоился. Возникало ощущение, что бывшие хозяева чуть ли не в пляс пускались из-за того, что нашелся идиот, согласный приобрести неликвидное имущество. Покупку оформили в течение какого-то часа, причем продавцы даже королевского нотариуса и чиновника магистрата для регистрации сделки сами доставили и оплатили им потраченное время. Похоже, особняк действительно с каким-то подвохом. Ну да это не проблема, за сутки-двое дроиды переберут его по кирпичику и найдут все, что там есть необычного. Если только это не что-то магическое. Но по поводу последнего Артем почему-то совсем не беспокоился, он даже удивился, когда поймал себя на таких мыслях. Ведь магия способна на многое. Что-то это значило, но что? Он понятия не имел и решил отложить этот вопрос на потом.
– Нужна прислуга, – озабочено заметил Рукоед.
– Зачем? – с недоумением посмотрел на него Артем. – Дроиды со всем справятся!
– Они-то справятся, но если ты не хочешь привлекать лишнего внимания к столь совершенным големам, которых даже у короля нет, то лучше их не показывать всем и каждому.
– А слуги что, не расскажут? – усмехнулся юноша, вспомнив сколько на Земле в прошлом расстроилось заговоров и сколько аристократических голов слетело на плахе из-за того, что благородные господа не воспринимали всерьез слуг, искренне полагая их ходячей и говорящей мебелью, не помнили, что те все видят, слышат и запоминают.
– Клятвы, – напомнил Рукоед. – Ты забываешь, что Дархон разработал нам такие клятвы, что их ни одна сволочь не обойдет.
– Действительно, забыл, – озадаченно почесал в затылке Артем. – А где тогда этих самых слуг искать?
– На то есть множество контор найма в городе, – пожал плечами гоблин. – Помимо того нам очень многое надо приобрести, чтобы можно было обустроиться в этом особняке как следует. Но самое приятное, что во дворе есть причальный помост, поэтому предлагаю немедленно перегнать сюда «Верного». Думаю, на него многие обратили внимание, слишком уж красивый корабль. Я более, чем уверен, что у наших уже возникли неприятности. В Таланге хлебалом щелкать нельзя, только чуток прощелкаешь, тут же поимеют во все места! И пикнуть не позволят.
Рукоед оказался полностью прав. В гавани корабль закрыли защитным полем, которое за время отсутствия Артема успело обжечь некоторых вороватых господ, тут же поднявших крик, что наглые варвары причинили им вред и теперь обязаны оплатить ущерб. Экипаж, заранее предупрежденный гоблином и орками, ни малейшего внимания на эти вопли не обратил. Ведь все было рассчитано на то, чтобы воров пустили на корабль для «обсуждения» ущерба, а они уж оставят маячки для ночного проникновения какой-то банды. А когда подошедшие стражники попытались потребовать немедленно возместить ущерб уважаемым господам, то Кровавые Топоры с неподражаемыми орочьими улыбками напомнили о судьбе майора Канеки, предложив прямо сейчас связаться с господином Аньехи. Стражники на это предложение переменились в лице, сквозь зубы извинились и поспешили убраться, чуть ли не пинками погнав подопечных бандитов прочь. Дошло, что нахрапом проклятых «варваров» не взять. Теперь следовало ожидать более утонченных и опасных наездов.
Связавшись через имплант с капитаном Нокато, Артем велел перегнать галеон во двор особняка. Наличие не перехватываемой местными связи давало огромное преимущество. Но как же ему не нравились эти наглые попытки поживиться за их счет. Такое ощущение, что здесь еще никто и никогда самоуверенных подонков не вразумлял. В душе юноши постепенно нарастал холодный гнев, по телу пробегали волны силы, казалось, еще немного – и он взорвется. Артему с трудом удалось успокоиться, кое-как взяв себя в руки. Не хватало только, чтобы дар опять пошел вразнос! А к этому шло.
«Верный» появился довольно быстро, не прошло и десяти минут, как он опустился в специальное гнездо на причальном помосте во дворе особняка. Экипаж, кроме капитана и кормчих, поспешил покинуть корабль, чтобы осмотреться на новом месте жительства. Дом был попросту огромным, имел пять трехэтажных крыльев, отходящих в стороны от основного здания, пятигранной шестиэтажной башни с двадцатиметровым каменным шаром на вершине. Странная, очень странная и непривычная архитектура. Двор, на котором хватило бы места маршировать полку, окружала высокая, почти шестиметровая стена. Также имелось несколько хозяйственных построек.
Внезапно двери одной из них отворились, и оттуда выбрался заспанный, трущий по очереди кулаком глаза невысокий, с пегой козлиной бороденкой мужичок, усыпанный соломой, в которой явно бессовестно дрых. Он вел в поводу оседланного, то и дело взревывающего четырехногого ящера, имевшего в холке полтора человеческих роста. Увидев во дворе столпотворение, мужичок резко остановился, растерянно захлопал глазами и тупо спросил: