Иар Эльтеррус – Это наш дом (страница 6)

— Они боролись против России! Эта проклятая страна всегда мешала нашей свободе!

— Ты и сам поверил в эту трескучую демагогию? Удивительно. Тебе ли знать, что все это ложь и фальшивка.

— Знаю, — пожал плечами Михаил. — Зато эти идеи помогали в создании украинской нации и отрывали ее от русских. Жаль, мы не успели…

— И уже не успеете, — неприятно усмехнулся имперец. — В живых из вас остался очень мало кто. А за выжившими установлен круглосуточный контроль. Ваше поганое украинство должно сгинуть вместе с носителями этой поганой идеи. Жаль только, что многие из тех, кто в нашей реальности стоял в наших рядах и воевал, здесь оказались националистами и даже нацистами. Мне больно было выносить смертные приговоры тем, кто там, на Великой войне, были моими друзьями. Но пришлось — мразь, в которую они превратились здесь, права на жизнь не имела.

— А что с тобой случилось после гибели Ани? — не сдержал любопытства националист, надеясь отвлечься от горьких мыслей.

— Что? — на мгновение задумался альтер-эго. — Многое. Сначала два года вместе с такими же, как сам, у кого западники или националисты убили родных, пробирался сначала по Украине, а потом по России до Екатеринбурга, где русские остановили нашествие и встали в мертвую оборону.

— Но почему к ним⁈ — сжал кулаки Михаил. — Неужели не было другого выхода⁈ Почему к кацапам⁈

— А к кому? — прищурился имперец. — К тем, кто повесил маму? Или к тем, кто насиловал Аню? Ты серьезно? Нет уж. А против этих тварей воевали только русские, потому я к ним и пошел. И не пожалел. Как мы перебирались через линию боевого соприкосновения — та еще история, но смысла рассказывать ее не вижу. Потом война. Двадцать восемь лет войны! Закончилась она в Америке. И на сей раз мы, а я давно стал русским, забыв о прежних взглядах, не простили никому и ничего. В мире осталась только наша империя! Лет через двадцать было изобретено преобразование тела, и я прошел его, снова стал молодым. К концу века были построены первые межзвездные корабли. И я тридцать лет пролетал капитаном фрегата дальнего поиска. Именно экипажем фрегата «Стремительный», которым я командовал, были найдены две системы с пригодными для жизни планетами — 55 Рака и 70 Змееносца.

— Капитаном фрегата дальнего поиска… — с искренней завистью повторил Михаил, и сам в детстве мечтавший о космосе. — А потом? И да, ты женился?

— И не однажды. У меня было восемь детей, сорок шесть внуков, больше ста пятидесяти правнуков, более отдаленных потомков не считал. После уход из дальнего поиска участвовал в колонизации нескольких планет, служил в Космофлоте. Участвовал в войне с агрессивными чужаками, похоже, потомками атлантов. Это так и не выяснили. Когда объявили о новом способе колонизации, подал заявку на конкурс и был приписан к Д-212 «Снегирь».

Он коротко поведал об эпопее колонизационного крейсера, потом о решении выбрать эту реальность.

— И еще одно напоследок, — криво усмехнулся имперец. — Мы обнаружили документы, что западники, решив использовать Украину против России, приговорили укранцев к геноциду. Земли, оставшиеся без «фауны», должны были поделить между собой Германия и Франция. Польшу тоже приговорили, тоже ведь славяне. Хочу узнать, неужели ты и такие, как ты, не понимали, как западники на самом деле к вам относятся?

— Да все мы понимали… — опустил голову Михаил. — Но Россия была страшнее, она могла разрушить наши легенды самим своим существованием, потому мы готовы были пойти на риск, лишь бы ее не стало. А с западниками надеялись договориться.

— Волки не договариваются с овцами, волки их режут, — усмехнулся альтер-эго. — Как можно было быть такими идиотами? Совсем ослепли от ненависти? Но ничего, вы проиграли. И проиграли навсегда! Мы об этом позаботимся, будь покоен. Вскоре само понятие «украинство» и Украина уйдут в небытие. Мы ошибки Хрущева не повторим, не надейся. Вам будет некому передать свои мерзкие идеи. Но ты так и не сказал, почему и как ты превратился в националистического подонка. Мы же были одинаковы. Как ты стал таким?

— Мы мечтали сделать из Украины свободную страну, в которой хорошо живется людям, которая с уважением относится к каждому своему гражданину, но для этого нужна была новая нация, а связи с Россией и ее историей мешали созданию таковой, — тяжело вздохнул Михаил. — Нужно было отсечь Украину от России. Этого требовала сама логика ситуации. Но, похоже, пойдя по пути ненависти, мы ошиблись.

— Неужели ты это понял? — вздернул бровь имперец. — Что ж, может ты и не безнадежен. Но на долгую жизнь можешь не рассчитывать. Ее надо заслужить. А теперь тебя отвезут туда, откуда взяли, в Черногорию. Живи, как хочешь, но учти, что за тобой наблюдают в каждый момент жизни. И стоит тебе попытаться что-либо предпринять, как окажешься на Сауле, будешь там доживать свой век. Среди себе подобных.

— Знаешь, лучше сразу ссылайте, — высокомерно заявил националист. — Ты и сам понимаешь, что я спокойно сидеть не стану, не тот характер.

— Вот сделаешь что-то, тогда поглядим, — хохотнул альтер-эго. — А по поводу страны мечты? Мы ее создали! До тебя не доходит, что такая страна может быть только всемирной, национальной — нет. Но черт с тобой, в конце концов, свое любопытство я удовлетворил. Ты интереса не представляешь. Так что прощай, вряд ли мы еще раз увидимся. А меня ждет экспедиция к недавно обнаруженным объектам сверхцивилизации. Сиди и завидуй!

Он что-то сделал, снова появились солдаты и увели Михаила. Домой его доставили при помощи челнока. Войдя, он отмахнулся от вопросов жены и ринулся к бару — душа горела, жаждала выпивки. Требовалось осмыслить все, что случилось, а это лучше всего делать со стаканом виски в руках. Однако ощущение того, что жизнь бездарно слита в унитаз, не покидало его. И это, как горько признавать, слишком похоже на правду.

— Что думаете, Иван Петрович? — хмуро поинтересовался Семен Александрович, дородный хозяин дачи, на которой собралась компания, в недавнем прошлом председатель комитета по науке при мэрии. — Есть у нас шанс встроиться в новую систему управления?

— Боюсь, ни малейшего, — тяжело вздохнул упомянутый, пожилой лысый крепыш в классическом костюме.

— Почему? — удивился третий из старых знакомых, Кирилл Геннадьевич, зампредседателя избиркома, потерев седой висок. — Неужели им не нужны опытные управленцы?

— Судя по всему, не нужны, — хмуро ответил первый заместитель мэра Иркутска. — Я, как вы знаете, вчера сходил в имперскую канцелярию. Так об меня ноги еще никогда не вытирали!

— Ну, если вспомнить повешенных мэра и лучших людей города… — поежился завотдела строительства. — Для них, похоже, нормальные человеческие отношения неприемлемы в принципе. Это где же такое видано⁈ За подарок или небольшой откат — смертная казнь на месте⁈

Вспомнив длинную виселицу, на которой подергивались тела еще недавно уважаемых в Иркутске политиков и предпринимателей, все трое вздрогнули. Повезло, что их не сочли достаточно виновными и не тронули. Однако напугали до полусмерти. Зато как обрадовалась чернь! Вспомнив аплодисменты жителей города при виде повешенных градоначальника с помощниками, Семен Александрович скрипнул зубами. Не простило поганое быдло, что вместо больниц и филармоний строились дачи и покупались яхты. Не доходило до них, что это правильно, что иначе в России и быть не может. Не должно! А быдло обойдется. И что бы новая власть ни делала, все равно ситуация станет прежней, ей бюрократию не победить. Он высказал свои мысли вслух.

— Боюсь, что все у них получится, — тяжело вздохнул Иван Петрович, выслушав его. — Они исключают человеческий фактор из схем управления, у них всем управляют искусственные интеллекты, которым в принципе не нужны ни подарки, ни откаты, ни, будем честными, взятки. И бюрократию они разводить не станут, поскольку работают максимально эффективно.

— Твою мать! — выругался Кирилл Геннадьевич. — И что же делать?

— Доживать свой век, — пожал плечами заместитель мэра. — Мы с вами люди уже немолодые, нам недолго осталось.

— А омоложение? — подался вперед зампредседателя избиркома. — Имперцы вон говорили, что по восемьсот лет молодыми живут. Я бы тоже не прочь…

— А кто был бы против? — усмехнулся Иван Петрович. — Да только мне было прямо заявлено, что это не для таких, как мы. Поскольку мы, с их точки зрения, дерьмо. Да-да, не удивляйтесь, так прямо и заявили. Нас в будущем быть не должно, наши жизненные идеалы и принципы должны, по их словам, умереть вместе с нами. После чего мне было сказано, чтобы мы сидели тихо, если хотим спокойно дожить жизнь, а не быть сосланными на эту их Саулу. Знаете, я не хочу, лучше буду тихо сидеть.

— А деньги? — подался вперед Семен Александрович. — Нам же только по сто миллионов обменяли… А остальное?.. Неужели пропало⁈.

— Да, пропало! — отрезал заместитель мэра. — Скажите спасибо и за это! Вы не повешены, не сосланы, да еще и богаты. В империи, как я выяснил, деньги нужны только на рестораны и предметы роскоши. Знаете, я после канцелярии зашел в их продуктовый распределитель. Таких магазинов нигде не было, ни у нас, ни в Европе, ни в Штатах. Его за два дня не обойти! А уж продукты там такие, что я, а я гурман известный, вы это знаете, не видел никогда. Одних фруктов больше трехсот видов с разных планет. Рыба шестиста сортов, мяса больше шестидесяти типов, а не курятина, свинина, баранина и говядина, как было у нас раньше.