Иар Эльтеррус – Другие дороги (страница 2)
Завершив уничтожение немецких позиций, «Петроград» покинул обозримое пространство, направившись еще куда-то. Командование тут же распорядилось отправить разведку. Вскоре разведчики вернулись и сообщили, что к вражеским позициям невозможно приблизиться — земля раскалена добела, а кое-где и вовсе расплавилась, превратившись в лавовое поле. И остывать оно будет явно не одну неделю.
— Похоже, война закончилась, — констатировал Веня Курицын, смешливый некрасивый, коренастый блондин, родом из Петрозаводска. — Отвоевались, мужики!
— И слава Богу! — прогудел Сергей Шанько, похожий на медведя сибиряк, чьи родители осели в Ленинграде. — На завод работать устроюсь. Девчонку найду, женюсь, детишек заведу.
— А я учиться пойду, — мечтательно сказал Сашка. — На физико-математический, когда университет снова начнет набирать студентов. Всегда любил математику.
— Надо ж! — вскинул брови Данила Росин, невысокий, юркий паренек с зажившим ожогом на половину лица. — Кто-то ее любит и понимает! Я едва на тройку в школе натягивал…
— Мне легко дается, — заверил парень. — Наследственность, наверное, папа, — он помрачнел, — тоже математиком был.
— С ним что-то случилось? — сразу понял Семеныч.
— Блокада, — вздохнул Сашка. — Умер от голода в первую зиму…
— Ясно, — нахмурился старшина. — А до поступления чего делать станешь?
— На завод пойду, поработаю. Маме с сестрой помочь надо. Если живы… Давно писем от них не было…
После этого говорить перехотелось, и бойцы занялись чисткой оружия — так уж приучил их Семеныч. Что бы ни случилось — чисти оружие. Каждому, конечно, хотелось узнать, что случилось, откуда взялся огромный самолет под названием «Петроград» и что он такое. На также все понимали, что секретных сведений им никто не откроет, нужно ждать. Что-то политрук во время политинформации да скажет.
Прошел почти месяц, прежде чем почва достаточно остыла. Советские войска двинулись вперед и вскоре убедились, что немцев на их территории не осталось — «Петроград» выжег их поголовно. Только пару раз встретились седые сумасшедшие, которых из жалости пристрелили.
Красная армия начала наступление по всем фронтам. Впрочем, ее никто не сдерживал — некому оказалось это делать. Гости из других миров, а политруки, наконец, рассказали, что «Петроград» прилетел откуда-то из глубин вселенной, из какого-то Миросплетения, уничтожили немецкие силы везде, где они имелись. От Арктики до Африки. Немецкие подводные лодки и военные корабли были потоплены, заводы стерты с лица земли, авиация уничтожена. Сопротивляться стало просто некому — жалости пришельцы не ведали, уничтожая нацистов там, где их находили. В плен их не брали, заявив, что исповедующие нацистскую идеологию права на жизнь не имеют. Даже энкаведешникам становилось не по себе от действий экипажа чужого корабля. Они бы настолько жестоко действовать не смогли, это было как-то не по-человечески.
Понемногу началась демобилизация, с каждым днем все больше солдат распускали по домам — их уже не нужно было столько. И одними из первых отпустили ленинградцев, особенно прошедших блокаду. Сашка оказался одним из них. На прощание бойцы собрали ему целый сидор продуктов, даже здоровенный кусок сала где-то раздобыли.
— Бери, — пробурчал старшина, когда парень попытался отказаться. — Мамку с сеструхой подкормишь немного. Пока еще паек на заводе получишь!
С трудом сдержав слезы, Сашка поблагодарил и взял. А затем, оформив документы в канцелярии полка, отправился домой. Добирался довольно долго, почти двое суток, прежде чем оказался на Моховой улице, на которой жил и рос. Родной дом, к счастью, уцелел. Парень взбежал на третий этаж и подошел к двери пятнадцатой квартиры.
Звонок не работал, на стук долго никто не отвечал, только минут через пять послушался звук открываемого замка, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла худая, как скелет, пожилая женщина, кутающаяся в старую, поеденную молью шаль. Он близоруко сощурилась и спросила:
— Вы к кому, молодой человек?
— Мама, ты меня не узнала?! — сквозь слезы выдохнул парень. — Богатым буду!
— Сашенька! — ахнула Василиса Степановна. — Родной мой! Живой! Вернулся!
Она кинулась сыну на грудь и тихонько заплакала, видно уж и не чаяла повидать его — письма почему-то не доходили в последние месяцы. Да и неудивительно в эдакой-то неразберихе. Зато с продуктами в Ленинграде стало немного полегче, помимо доставленных с большой земли, «Петроград» прислал больше сотни забитых под завязку челноков. Благодаря этому горожане перестали умирать от голода, хотя продолжали умирать от болезней — тифа, дизентерии и инфекционного гепатита. Дистрофия, цинга и пеллагра тоже жали свою жатву — выходить впавших в последнюю степень истощения людей далеко не всегда удавалось. Не хватало медперсонала и лекарств. Катастрофически не хватало, невзирая на помощь пришельцев. И люди умирали…
— А где Лиза? — спросил Сашка.
— В больнице, — понурилась Василиса Степановна. — Тиф… Врачи сказали, ей, чтобы выздороветь, хорошо кушать надо, а где ж я возьму?.. Хожу едва-едва, до больницы мне не дойти… Девчонка соседская, Маша Лейзнер, ты ее помнишь, сбегала и потом мне все обсказала…
— Сейчас пойду туда, у меня с собой целый мешок продуктов, даже тушенка американская и сало есть, — встревожился парень, он очень боялся потерять еще и сестру. — Где она лежит?
— В Боткина, туда всех инфекционных свозят, — ответила мать. — Далеко туда идти-то, сыночек, передохни немного.
Дома было довольно грязно, похоже, мама, раньше отличавшаяся болезненной чистоплотностью, из-за плохого самочувствия была не в силах убирать. Ничего, Сашка молод и здоров, поможет. Главное, чтобы Лиза выздоровела! А потом надо будет на работу побыстрее устраиваться, чтобы паек выделили. С поступлением в университет, к сожалению, придется повременить. А может вообще на заочный пойти учиться. Ничего, выучится. Справится, как бы трудно ни было. Никогда трудностей не боялся. Главное, что проклятая война закончилась! Теперь все будет хорошо.
В больнице он не сразу узнал обстриженную налысо, походящую на скелет младшую сестренку. Брату Лиза страшно обрадовалась, разве что попеняла, что тот на письма не отвечал. Врачи сообщили, что девушка уверенно идет на поправку — оказывается, пару недель назад челнок «Петрограда» развез по ленинградским больницам запасы продовольствия, включая даже свежие экзотические фрукты, благодаря чему большинство больных, которые в ином случае умерли бы, выжили. Однако Сашка, невзирая на протесты Лизы, все равно оставил ей добрую четверть своего вещмешка. А сам, выяснив у врачей, что через неделю сестру можно будет забирать домой, решил, чтобы не терять времени, сходить в военкомат, зарегистрировать свою демобилизацию.
— Здравия желаю, Сергей Палыч! — с улыбкой поздоровался парень с одноногим военкомом, которого знал с детства, еще с клуба ДОСААФ, куда тот приходил знакомиться с призывниками. — Рад вас видеть.
— Елизаров! — тоже узнал его тот, с одобрением покосившись на медаль «За отвагу» на гимнастерке посетителя, затем ознакомился с документами, положенными на стол. — Вижу, воевал и труса не праздновал. Молодец! Чего сейчас делать думаешь?
— На завод, наверное, пойду, — пожал плечами Сашка.
— Есть куда более важное дело, — пристально посмотрел на него Сергей Палыч. — Важное для всей страны. По комсомольскому набору.
— Если для страны нужно, то я готов! — вскочил парень.
— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул военком. — Иного от тебя я и не ждал.
— А что за дело?
— Особый отряд НКВД. А что делать? Единственное, что я могу сказать — работать придется не на Земле. В других мирах. Искать людей и не только людей. Остальное тебе расскажут на Литейном, 4. После того, как подпишешь подписку о неразглашении.
— В других мирах?! — загорелись энтузиазмом глаза Сашки, еще в детстве прочитавшего все работы Циолковского и бредившего космосом. — Вот это да!
— Согласен, значит? — добродушно улыбнулся в усы Сергей Палыч.
— Конечно! — выдохнул парень, он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения на месте. — Могу прямо сейчас туда поехать!
— Поздно уже, — возразил военком. — Завтра с утра отправляйся. К восьми чтобы был там, как штык. Сейчас выпишу направление.
— Буду! — заверил Сашка.
Вернувшись домой, он поужинал — мама сварила суп и кашу с тушенкой, а затем принялся размышлять. Другие миры? Это значит — пришельцы. «Петроград»! Земляне ведь в космос еще не вышли. Парень буквально изнывал от нетерпения и долго не мог заснуть, перечитывая сохранившиеся на этажерке немногочисленные довоенные журналы — остальные журналы и книги пришлось сжечь в буржуйке во время холодной зимы сорок первого года. Жаль, конечно, но жизнь дороже. А книги и журналы он еще раздобудет.
В восемь утра Сашка стоял у входа в ГУГБ НКВД. Чтобы туда попасть вовремя пришлось вставать в шесть утра, а потом долго ждать трамвая. К счастью, он все же подошел, хоть и был набит под завязку, с трудом удалось втиснуться внутрь. Похоже, лучше выходить раньше и идти пешком, всяко быстрее будет. Ничего, главное — не опоздал!
Показав охране направление и свои документы, Сашка был отведен молчаливым сержантом на третий этаж, в триста шестой кабинет, оказавшийся довольно большим. Там, кроме него, собралось около полудюжины молодых людей, в основном, только что демобилизованных, в форме.