Иар Эльтеррус – Чужая школа (страница 3)
В учительской словно призрак возник Николай Иванович, он умел ходить совершенно бесшумно, что было удивительно при его габаритах. Невысокий, но очень мускулистый седой мужчина с офицерской выправкой двигался так, что дух захватывало. Немногих избранных он обучал боевым искусствам, но брал далеко не всех желающих. И прежде всего никогда не брал хулиганов, способных использовать его науку ради злых дел.
— Вот все и собрались, — улыбнулся физруку Иван Александрович. — Коллеги, я хотел поднять очень важный вопрос, на который мы все уже год старательно не обращаем внимания.
— И что же это за вопрос? — явно удивилась Мария Степановна.
Директор молча протянул руку вперед, и классный журнал, лежавший на дальнем столе, прилетел ему в руку.
— Думаю, все уже заметили, что в этой школе мы приобрели некие странные способности, — констатировал он. — Я многое видел, но закрывал на это глаза, заставлял себя не обращать на необычные происшествия внимания, не желая расставаться с привычным мировоззрением. Но сегодня утром реальность оказалась таковой, что дальше так вести себя стало нельзя.
— Да, заметили, — тяжело вздохнула завуч и провернула тот же фокус с куском мела.
Остальные учителя, кроме изумленной до предела новенькой, Ирины Васильевны, молча кивнули, и каждый что-то показал. Николай Иванович вообще зажег над ладонью белый огонь, от которого явственно потянуло жаром. Константин Петрович взглядом скрутил два толстых гвоздя воедино, а затем сплавил их. Ефим Наумович с улыбкой стянул влагу из воздуха в водяной хлыст, светящийся призрачным светом, и негромко сказал:
— А я все думал, когда же хоть кто-нибудь решится об этом заговорить… И, если честно, думал, что первым будет либо Константин Петрович, либо Николай Иванович. Но никак не вы, Иван Афанасьевич. Ошибся, получается.
— Считали меня слишком приземленным? — приподнял бровь директор.
— В общем, да… — смущенно признался биолог. — Извините…
— Да не за что, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — Я действительно всегда предпочитал реальность любым фантазиям. Но вот это, — он снова поднял в воздух журнал, — уже не фантазии.
— И что вы предлагаете с этим делать? — хмыкнул Николай Иванович. — Вы же понимаете, что наше родное государство нас в лаборатории засадит и никогда оттуда не выпустит? Кто как, а я подопытным экземпляром становиться не желаю и не собираюсь.
Директор вздохнул. Физрук, после того, как его в начале нулевых вышвырнули из армии без выходного пособия, очень обиделся на государство и не доверял ему ни в чем. Ситуация давно изменилась, но Николай Иванович продолжал тешить и лелеять свою обиду. Никакие доводы на него не действовали, не верил он в изменения. Даже когда началась СВО ради защиты жителей Донбасса от нацистов, не поверил, бурча, что это опять ради какой-то гнусности делают. Ведь у власти все те же поганые капиталисты.
— Послушайте, но ведь если мы это можем, то дети, получается, тоже? — побледнела Мария Степановна.
— Так, а вот это мне в голову почему-то не пришло… — встал севший было Иван Афанасьевич. — Видел же не раз фокусы всякие в их исполнении. Пойдемте-ка в компьютерный класс, поспрашиваем.
Учителя дружной гурьбой покинули учительскую и двинулись по коридору в сторону большого класса, в котором имелось больше тридцати компьютеров и прочая аппаратура. К счастью, никто в городе не обворовывал детей. Как стало известно директору, в Сафроновск ненадолго приезжал вор в законе и заявил, что тот, кто обворует детей, учителей или врачей, будет иметь дело с ним. Местный преступный мир впечатлился и взял школу под негласную охрану. Насколько понял Иван Афанасьевич, это произошло с подачи мецената. Он каким-то образом договорился с ворами. Директора совершенно не интересовало, каким. Главное, что на его вотчину никто не покушался. Кроме разве что бомжей, пробиравшихся в подвал. Но даже они ничего не воровали.
В классе оказалось довольно многолюдно. Восемь будущих десятиклассников, трое ребят и пять девушек. Гена Койтов, страстный любитель аниме и косплеинга напялил на себя какой-то странный комбинезон, ему помогала в его хобби старшая сестра, швея. Сергей Хрущ, как всегда мускулистый и основательный, краем глаза приглядывал за младшими, чтобы чего не учудили. Витя Хмуров увлеченно изучал изображения какого-то мотоцикла на экране, он пока ездил на мопеде, но все равно называл себя байкером. Над парнишкой посмеивались, но добродушно.
А вот девушки вызывали у Ивана Афанасьевича куда больше беспокойства по вышеуказанной причине. Особенно две — Маша Старцева и Галя Дурново. Если первая ярко одевалась, красилась как шлюха и гордо называла себя таковой, то вторая выглядела скромно, мало с кем общалась, но в этом тихом омуте явно водились очень большие черти. У директора с юности был очень острый нюх, о чем мало кто знал, он не раз ощущал идущие от Гали мускусные запахи, так пахла его жена после брачных игр. Ночью девушка явно была с мужчиной, и, судя по запахам, не с одним. Иван Афанасьевич прекрасно понимал, что это значило, ее, похоже, паскудный Беззубый сумел убедить, но поговорить с Галей никак не получалось, на контакт она не шла.
Три другие десятиклассницы были, к счастью, еще невинны, это опытному человеку было ясно, как божий день. Хотя Валя Семенова, сейчас изучаюшая крой роскошного бального платья, явно станет в будущем роковой женщиной. Пока она была не слишком красива, но уже видно, какой станет через несколько лет. Парни будут у ее ног штабелями лежать.
Зина Горяева в наушниках смотрела какой-то приключенческий фильм. Мелкая трещотка и отчаянная балаболка, такой она, похоже, и останется, способна любого заговорить. Влада Коротенко увлеченно читала на каком-то сайте очередной любовный роман, до которых была большая охотница.
Восемь пятиклассников и два третьеклассника сгрудились возле большого игрового монитора и явно во что-то играли, поскольку то и дело слышались азартные возгласы наподобие: «Ну, наподдай ему!», «Налево иди, налево!», «Тут ловушка, обходи!». Иван Афанасьевич с улыбкой посмотрел на них. Пять мальчиков и пять девочек, правда среди последних две, Лариса Субботина и Аня Кайнеберг, были явными пацанками и носились по улицам с мальчишками. Зато остальные три, Аня Смирнова, Ксюша Гартова и Марина Мироненко, на первый взгляд казались примерными девочками, хорошо учились и слушались учителей, но у каждой имелась своя червоточинка.
Из мальчиков директору больше всего нравился Ваня Луговой, белокурый и очень симпатичный, когда подрастет, девушки к нему буквально липнуть станут. Страстный любитель фантастики, как и Ефим Наумович, скрывавший свою, как он говорил, пагубную, страсть от коллег. Мальчишка смог вычислить химика по заинтересованным взглядам, которые тот бросал на принесенные в школу новые книги Лукьяненко и Злотникова. После чего зажал учителя в углу и разговорил. С тех пор они не раз обсуждали прочитанное. Иван Афанасьевич наблюдал за этой эпопеей с улыбкой, он про страсть Ефима Наумовича знал и одобрял ее, сам на досуге любил почитать что-нибудь эдакое, про космос.
— Дети, внимание! — заговорил директор, выйдя в центр класса.
Ученики неохотно начали оборачиваться к нему, отрываясь от экранов. Однако рассказать о своих новых способностях Иван Афанасьевич не успел.
Стены класса внезапно стали красными, по ним поплыли какие-то непонятные символы, послышался нарастающий низкий гул, все вокруг затряслось, словно в лихорадке. А затем послышался идущий одновременно со всех сторон нечеловеческий, пугающий голос:
— Внимание, до полного уничтожения школы остался один ларс. Всем приготовится к переносу!
Дети повскакивали из-за компьютеров, учителя принялись оглядываться, не понимая, что происходит, но больше ничего сделать не успели. По классу пробежала волна света, и он мгновенно опустел.
Весь Сафроновск видел, как стоящая на Лысом холме третья школа внезапно вспучилась, словно ее раздули изнутри, и с диким грохотом обрушилась, превратившись в груду развалин. Зазвучали тревожные сирены, горожане толпами побежали к холму, а добежав, принявшись лихорадочно разбирать завалы в надежде найти хоть кого-то живого. Однако, странное дело, в развалинах не обнаружили ни одного тела, хотя школа пустой точно не была, кто-то видел заходивших туда учителей и учеников. Еще кто-то заметил недавно приехавшую на крошечном мопедике белокурую девушку в кожаной куртке попугайской расцветки. Этот мопедик, кстати, тоже куда-то подевался.
Следственный комитет без промедления возбудил уголовное дело о теракте, на дыбы от возмущения встала вся страна — давно в России не взрывали школ. Поэтому виновных отыскали на удивление быстро. Как выяснилось, местные мафиози очень не хотели, чтобы наступивший им на хвост директор добрался до Москвы, однако сами себе подгадили. Столичные следователи, а резонансное дело о взрыве школы у местных, скупленных на корню правоохранителей уже на второй день отобрала столица, быстро выяснили в чем тут дело, и подпольные бордели Сафроновска были все до единого закрыты, а их держатели и сутенеры отправились до конца жизни валить лес. Посадили даже мэра с помощниками. Однако куда подевались тела погибших, так и осталось загадкой.