И. Циммерманн – Мона. День сурка с демоном (страница 7)
У Моны свело желудок, и она торопливо пролистала лежащие на столе перед ней документы, чтобы отвлечься. Почему пугающие мысли всегда накатываются все разом? Кроме того, у нее с собой есть пара огнеупорных прихваток, она уже подготовилась. К тому же Бен и Борис уже много лет держали музей под контролем. Новой будет только мумия. Бинты горели за милую душу, но это хорошее средство давления в экстренной ситуации.
Со вздохом отдавшись своим мыслям, Мона медленно провела пальцем по документу с редкими проклятыми реликвиями. И остановилась на одном наименовании. Экспонат В34 – Бербель.
– Не поняла… – пробормотала она, нахмурившись и вытащила из стопки соответствующие листы.
– Что такое? – У нее за спиной внезапно возник Борис и проследил за рукой Моны. – О, вижу! Ну, это, моя дорогая, ночное дежурство подземного тоннеля. Мрачное место. Женский скелет с опытом нежизни нежитью идеален для защиты этих залов.
Мона растерянно посмотрела на Бориса.
– Знаешь про казематы, систему туннелей возле Бляйхштрассе?
– Что?
– Единственная территория, которую удалось настолько расколдовать, чтобы открыть для публики. Туннели под нашим музеем охраняет Бербель. – Он криво усмехнулся. – Ты еще познакомишься с этой лапочкой. Она из Азии, прославилась своим острым мечом, и ее так боялись, что прокляли ее мертвые кости. Ужасно драматично.
– Бербель, мхм, – задумчиво промычала Мона. – Бессмыслица какая-то. В документах везде значится
– Ведомства. – Борис многозначительно закатил глаза, прищелкнул языком. Мона поняла. И снова взглянула на свои древние бумаги. Листы пожелтели, и, какое бы ведомство этим ни занималось, их уже пора заменить. От одного только шрифта у Моны мурашки бежали по спине. Наверно, ей стоило туда сходить. Вдруг она застыла. Да… она действительно могла бы. Будучи ведьмой-надзирательницей, она могла переделать документы. Какое неожиданное открытие – в работе на ведомство не все так плохо.
В дополнение к различным ключевым данным о реликвии по имени Бербель обнаружился один абзац про активную службу в музее.
– Раньше наша Бербель была выставлена в пыльной витрине, однако ее следящие за всеми глаза так сильно пугали посетителей… – продолжал объяснять Борис. Мона указала на изображение черепа с пустыми глазницами, на что он пожал плечами. – Так или иначе, профессор Копролит обнаружил ее скрытые таланты и правильно собрал кости. С тех пор она ходит по ночам. Он еще пытался с ней работать, чтобы изучить ее проклятие, но она постоянно от него убегала. Прошли годы, прежде чем она научилась понимать наш язык и мы сумели познакомиться.
– Респект! – Мона округлила глаза, и Борис тихо рассмеялся.
– Как видишь, она до сих пор числится реликвией, поэтому не имеет прав нежити и не может уйти отсюда. Иногда я тайком утаскиваю ее голову и иду в бар. – Он подмигнул, и в ответ на его озорное хихикание Мона тоже не сдержала улыбку. Пока не вспомнила, что пропавший череп нежити тоже войдет в число ее задач, но ссориться с вампиром в первый же день не захотела.
Борис подвинул стул к письменному столу Моны и до неловкого близко оказался рядом, заглядывая ей через плечо.
– Можешь спрашивать меня обо всем, что тебя интересует. Как тебе известно, я работаю тут уже семьдесят лет и отлично знаю музей. Я уже проводил ночные экскурсии, когда наш директор еще сосал мамкину грудь!
Теперь Мона долго не сможет выкинуть эту картинку из головы. Она скривилась, но все равно выдавила доброжелательное
Вообще Мона любила музеи, любила искусство и историю культуры. Работа ночным сторожем подвела ее ближе к профессии мечты. Ведьмы должны быть ведьмами, так что многие профессиональные устремления развеялись как дым только из-за ограниченных возможностей трудоустройства. Желание Моны изучать искусствоведение привело ее в Египет, где она получила кое-какое представление о проклятых картинах и призраках художников. Поступать в нормальный университет ей запрещалось, но на самом деле обучение магии тоже включало в себя искусство: то, что связано со сверхъестественным.
К сожалению, здесь она не будет проводить экскурсии или болтать с коллегами по вечерам. Мировое искусство открывалось ей лишь в полумраке ночи, при свете аварийного освещения и мерцающих ламп.
Сегодня компанию в этом ей составляли гордо вышагивающий вампир и большой лохматый пес. Мех Бена был белым, собачья морда выражала дружелюбие. Он надел шорты с прорезью для хвоста и нес маленький рюкзак. Мона действительно не могла представить, кто лучше подошел бы для ночного дежурства, чем оборотень. От вампира тоже мало что укроется. Она почти чувствовала себя лишней.
Они направились в сторону египетской выставки. Мумии там еще не было, потому что «Чудеса Сонотепа» откроются только через несколько дней. До тех пор фараон покоился на складе под присмотром ведомства и, если бы это зависело от Моны, мог бы там и оставаться. Вампиры, оборотни, ученые – все они казались более квалифицированными, чем она.
– Ты ведь наверняка еще и магически одаренный, да? – полюбопытствовала она у Бориса и услышала тихий собачий смех – если правильно истолковала хрюкающий лай.
– Ай, заткнись, комок меха! Ты же не отличишь волшебную палочку от косточки, – возмутился вампир, элегантным движением отбросив назад светлые волосы. У него громко хрустнула шея. – Я, конечно, интересовался теорией, но отказался от активного колдовства. Это приносит одни неприятности.
Мона медленно кивнула. Вот уж в чем он прав… У нее не получилось сдержать вздох.
– Молодая ведьма, говоришь?
– Да, девятой инстанции. Только что окончила магистратуру.
Бен гавкнул.
– Что? – Она вопросительно взглянула на него, понимая, что он не мог ей ответить, однако Борис знал своего друга.
– Покажи что-нибудь.
– Я? – уточнила Мона высоким голосом и прочистила горло.
– Да, а кто же еще? Ты видишь тут других ведьм?
Она неуверенно покосилась на свои ладони, а потом прикусила губу и пробормотала:
– Л-лучше не надо.
За крайне спонтанный взрыв шин городского автобуса ей влепили штрафную отметку. Это уже вторая, и Мона не могла себе позволить наделать еще больше ошибок. А если колдовство вдруг пойдет само по себе или не удастся… Она быстро замотала головой и заметила, как на лице Бориса появляется обеспокоенное выражение. Бен заскулил.
– У тебя какие-то проблемы с колдовством? Это из-за… – Вампир кашлянул, коротко указав на ее живот, и Мона сразу поняла, что он имел в виду ее татуировки-печати.
– Можно и так сказать, да.
– Я плохо разбираюсь в печатях, но такие штуки делают не для развлечения. Затраты, боль от нанесения. Настолько все плохо?
Мону поразило, что Борис так спокойно спрашивал об уровне ее силы. Она бросила нервный взгляд на Бена, но тот повернул голову набок, тяжело дышал, высунув язык, и радостно вилял хвостом. Складывалось впечатление, что они оба испытывали искренний интерес, ни тени страха, как она ожидала. Обычно Мона обсуждала свою маленькую магическую проблему только с лучшей подругой. Она вновь скосила глаза на собственные руки, но пальцы выглядели совершенно безобидно, как у нормального человека.
– Мое колдовство – оно часто заходит слишком далеко. Вообще-то я им почти никогда не пользуюсь, разве что… разве что, если теряю контроль. – С каждым словом она говорила все тише и смущенно смотрела в пол. Вдруг в поле ее зрения появилась белая морда, и на нее вопросительно взглянули два собачьих глаза. Затем и холодная рука Бориса легла ей на плечо, и он повел ее дальше по проходу.
Освещение на этом отрезке было ярче, тут пересекались три коридора. Пустой перекресток украшали картины и вазы на постаментах. Если подняться вверх по лестнице, то попадешь к христианским реликвиям, и при одной мысли об этом у нее бежали мурашки по спине. Если Церковь однажды выяснит, какая магия таилась внутри Моны… Может, она и боялась своих сил, но подвергнуться очищению – нет, ни за что. Никогда. Борис, похоже, верно истолковал ее молчание или почувствовал ее ускорившийся пульс, потому что во встревоженном выражении у него на лице показалось что-то ласковое и сострадательное.
– Если когда-нибудь попадешь в неприятности – у нас есть опыт по части проклятий, неудачных заклинаний и прочего хаоса. Вполне возможно, что мы, особенно в рамках конкретного музея, могли бы прикрыть виновного. В смысле, здесь же есть вазы, которые могут быть виноваты практически во всем, мм? Но не ведьма девятой инстанции, ни в коем случае, нет, вы что… Как ты считаешь, Бен? – Он ей подмигнул, рядом раздался радостный лай, и Мона с облегчением выдохнула.
– Правда? – Она практически не верила своим ушам.
– Мы тут все в одной лодке. В равной степени нелегко обладать магическими силами, быть проклятым или заколдованным. Нечисть должна держаться вместе. Поверь мне, многие видят в нас монстров, и мы бы ими и были, если бы не заботились друг о друге. Ведомство стремится нас контролировать, но не понимает нас. Ты не одинока.
– Спасибо. При… прикрывать, надеюсь, не понадобится, но… спасибо. – У Моны упал камень с души. Пусть она и могла поговорить с коллегами по колдовскому университету, у нее никогда не было возможности обсудить с ними свои нестабильные силы. Очень опасную, одинокую тайну, которая теперь стала казаться гораздо легче, когда Мона поделилась ею с Беном и Борисом. И ей не составило никакого труда подняться по ступеням наверх и столкнуться со множеством крестов. Все, что надо сделать, – это проявить себя, и никто не захочет лишить ее магии. Нужно просто чуть больше времени, и она научится контролировать свою силу. С Борисом и Беном будущее уже не казалось таким безнадежным. Если бы судьба постоянно не учила ее обратному, у Моны возникло бы искушение назвать это чувство уверенностью или надеждой.