И. Намор – В третью стражу (страница 89)
— Есть идеи, кто бы это мог быть персонально?
— Нет.
— Хорошо, Баст. — Было очевидно, решение созрело и принято. — Сыграйте их… но только аккуратно. Будет обидно, если уйдет такая рыба…
К счастью, он не должен был носить форму. Во всяком случае, от него этого не требовали. Но все равно, нет-нет, а ловил себя на мысли, что быть «Штирлицем» ему не нравится.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…»
— Чему смеетесь, дружище? — А вот Мюллер форму носил, пусть и крайне редко, предпочитая по старой полицейской привычке недорогой штатский костюм. И был совсем не похож на Броневого.
— Да, так, — Баст подошел ближе и протянул руку. — Здравствуйте, Генрих, или мне теперь надо обращаться к вам по уставу?
— Полно, Себастиан! — Мюллер протянул руку и одновременно пытливо заглянул Басту в глаза, снизу вверх. — Я всего лишь простой мюнхенский бюргер… Вы же знаете,
— Да, — усмехнулся фон Шаунбург. — Вы мне уже как-то об этом говорили.
— В тридцать первом, в марте. — Кивнул Мюллер. — Когда пообещал, что сгною в тюрьме. Ведь так, дружище?
Фактический руководитель Гестапо лучился доброжелательством, но не зря же его уже третий год не принимали в партию. Кое-кто не забыл, сколько крови выпил нацистам этот въедливый мюнхенский полицейский. Тот еще сукин сын!
— Так чему же вы все-таки улыбались, дружище? — «Вот кого не собьешь с мысли! Чистой воды бульдог — схватит, так не отпустит!» — Не надо мной ли, скромным служакой?
— Ну что вы, Генрих! Как можно! — Баст взгляда не отвел. Напротив, даже несколько «нажал». У Гестапо-Мюллера есть репутация, у фон Шаунбурга — тоже. — Вы же знаете, как трепещет мое аристократическое сердце при виде такого красивого мундира.
— У вас не хуже. — Сказал, появляясь откуда-то из-за спины штурмбанфюрер Небе. — Или я ошибаюсь?
— Здравствуйте, Артур. — Вежливо поздоровался Баст. Даже подбородком отсалютовал. — Ну, куда мне до вас с Генрихом! Вы большие люди, а я …
— Не прибедняйтесь! — Добродушно улыбнулся носатый Небе, наверняка, польщенный скрытым комплиментом. — Ни я, ни Генрих не имеем, ни «шеврона старого бойца», ни «Нюрнберга»[277]. Вы ведь не знакомы с Эрнстом Вайцзеккером[278]?
Будущий начальник «Kripo» держал под руку довольно высокого худощавого мужчину в безукоризненном темном костюме.
— Приятно познакомиться! — Протянул руку Баст. — Себастиан фон Шаунбург. Мой отец, господин барон, одно время был дружен с вашим отцом, когда тот занимал пост премьер-министра Вюртемберга.
— Рад знакомству. — Сухо ответил Вайцзеккер, по всей видимости, не слишком довольный тем, какие именно детали его биографии счел нужным озвучить Баст. — Руководитель политического отдела МИДа.
— Ох! — Баст притворно всплеснул руками и отступил на шаг назад. — Скажите, господа, что я делаю в компании таких важных особ?
— Может быть, карьеру? — Прищурился Мюллер.
— Кто здесь говорит о карьере? — Спросил, подходя к ним Гейдрих. — Не слова больше, господа, а то вы развратите моего лучшего сотрудника.
— А что он у вас делает? — Спросил Небе.
— Не знаю. — Холодно улыбнулся Гейдрих. — Пока только проживает по заграницам казенные деньги и спит со всякими шлюхами вместо того, чтобы делать это с законной женой.
— Это приказ? — Удивленно взглянул на Гейдриха Баст.
— Да. — Кивнул тот. — Хотите, чтобы я оформил его письменно?
— Никак нет! — Имитировал «щелканье каблуками» Баст. — Прикажете отбыть немедленно?
— Приказываю отбыть немедленно по окончании приема, — вполне командным голосом «приказал» Гейдрих. — И находиться в распоряжении жены… В полном распоряжении, я имею в виду, — усмехнулся он, глядя фон Шаунбургу в глаза. — Шесть. Нет, десять дней. —
— Вполне.
— Хотел бы я знать то, что знает про вас Рейнхард. — Задумчиво произнес, глядя вслед Гейдриху, Мюллер. — Но ведь не поделится…
«Монстры…» — покачал мысленно головой фон Шаунбург и, взяв с подноса, очень вовремя возникшего рядом с ним официанта бокал шампанского, отсалютовал им сначала Мюллеру, а затем и Небе.
Шелленберга он нашел в компании нескольких незнакомых Шаунбургу штатских и офицеров люфтваффе[279] у стола с закусками.
— Добрый вечер, господа! — Приветствовал он их полупустым бокалом. — Что если я украду у вас Вальтера минут на пять?
— Себастиан! Дружище! — Шелленберг[280] был явно приятно удивлен, встретив здесь этим вечером старого своего знакомца. — Какими судьбами? Господа, разрешите представить вам Себастиана фон Шаунбурга…
«Бла-бла-бла и бла-бла-бла…»
И в самом деле, все такого рода представления, что называется, «на одно лицо». Рад, не рад, а честь имею, рад знакомству, и прочее в том же роде.
«Сто бы лет вас не знал и не видел!»
— Ну, как вы тут живете, Вальтер? — Спросил Баст, когда они остались одни.
— Скверно. Хотите? — Шелленберг достал сигареты и протянул пачку Шаунбургу.
— Спасибо. — Кивнул Баст, принимая «угощение». — Что так?
— А разве не так? Вы работаете, Себастиан. — Грустно усмехнулся Шелленберг и щелкнул зажигалкой. — Я имею в виду — Т
— Мои искренние поздравления, Вальтер! За это следует выпить! — И Баст щелкнув пальцами, подозвал одного из официантов, снующих вокруг наподобие неприкаянных душ в чистилище. — Прозит! — Он сменил пустой бокал на полный и отсалютовал Шелленбергу.
Они пригубили шампанское и снова посмотрели друг на друга. Шелленберг ведь был достаточно умен, чтобы понять, Себастиан появился здесь и сейчас не без причины.
— В сущности, вы правы. — Кивнул Баст. — Я говорящая голова нашего обожаемого шефа.
— Говорите, Себастиан, — чуть улыбнулся Шелленберг. — Я… я умираю от нетерпения. Верите?
— Верю. Задание… — Баст взял Шелленберга под локоть и увлек на балкон. Здесь было холодно и сыро, но не было лишних ушей. — Подробности завтра, в секретариате. Но главное — сегодня, и не спрашивайте меня, ради бога, почему группенфюрер передает этот приказ через меня. Будет желание, спросите. Не будет — оставим как есть.
— Договорились.
— Ну вот и славно. — Баст затянулся и выбросил окурок в пепельницу, установленную, словно это и не пепельница вовсе, а храмовый светильник, на высокой бронзовой треноге. — Вы едите в Рим, Вальтер. Как вам нравится такая идея?
— Пока нравится. — С улыбкой, за которой пряталось нетерпение, ответил Шелленберг.
— Там встретитесь с главой Службы Военной Информации генералом Роатта.
— Марио Роатта? — Переспросил Шелленберг.
— Не знаю. — Пожал плечами Шаунбург. — Но первый разговор у вас состоится с ним, а затем вы будете иметь дело с теми офицерами его штаба, кого он вам укажет. Кроме того, вам придется работать и с людьми из «Отдела Е» службы специальной информации морского флота.
— Цель? — Шелленберг тоже выбросил окурок.
— Не стойте ко мне слишком близко, — усмехнулся вдруг Баст. — У меня плохая репутация, могут, бог весть, что подумать.
— Я занимался вашей репутацией. — Без тени улыбки ответил Шелленберг. — Искренне рад сообщить вам, что ничего, кроме глупостей, в вашем прошлом не обнаружено.
— Спасибо, Вальтер.
«Так вот откуда ветер дует. А я-то гадал, почему я?»
— Итак?
— Ваша цель сионисты.
— Кто? — Явно опешил Шелленберг.
— Вы что не знаете, кто такие сионисты? — Удивился Шаунбург. — Это…
— Да, знаю я, кто это. — Отмахнулся Шелленберг. — Я только… Впрочем, шефу виднее. Что я должен с ними сделать?
— Помочь правым сионистам в Палестине. Но, разумеется, руками итальянцев. Нам — по многим причинам — впрямую светиться там не следует. Мы работаем с арабами, а с евреями пусть работают итальянцы. Тем более, там рядом… Через море рукой подать.
— Но в Палестине англичане. — Возразил Шелленберг.
— А в Ливии итальянцы. И наш интерес всунуть в эту дверь ногу раньше, чем она захлопнется и так глубоко, как получится.