И. Намор – В третью стражу (страница 102)
Разумеется, он не позволил себе ничего лишнего. Он так боялся вспугнуть каким-нибудь неверным движением птицу-удачу, что вел себя, пожалуй, даже излишне осторожно — все-таки двадцатый век на дворе, и викторианская Англия приказала долго жить — но потерять Фиону он себе позволить не мог. Поэтому и отношения их развивались в лучших традициях великой английской литературы. Сельский дворянин, девушка из поместья, Шарлотта Бронте, Джейн Эйр, и все такое.
Но нет худа без добра. Степан успокоился понемногу, взял себя в руки и неожиданно обнаружил, что получает от своих «неторопливых ухаживаний» ничуть не меньшее удовольствие, чем от пароксизмов бурной страсти. А тут еще и ответное чувство, как будто, начало угадываться в глазах его спутницы, ради общения с которой Матвееву пришлось срочно завести себе коня. Однако и конь оказался к месту, потому что ежедневные прогулки с Фионой удачно вписались в ритм сельской жизни. Меньше оставалось времени на безделье — становящееся для интеллектуала неизбежным источником
«Ну, оказались мы здесь. Никто нас не спрашивал — хотим, не хотим — но раз уж «перекинуло», то и живём, как можем. Поставили перед собой цель, как и положено «настоящим человекам». Высокую и благородную, без преувеличения. Теперь идём к ней, в меру сил и возможностей, не оглядываясь по сторонам. И чем дольше продолжается этот крестовый поход, тем больше опасность перестать смотреть на окружающий мир взглядом иным, нежели прогрессорским.
«Стёпа, мальчик мой! — мысленно обратился Матвеев сам к себе противным «старушечьим» голосом — Тебе костюмчик Супермена не жмёт? Вроде большой мальчик…должен понимать. А кто это говорит? Совесть твоя, в битве за мир во всём мире покалеченная». — Ответить, а тем более возразить, «внутреннему голосу» было нечего.
«Ещё немного — с горечью подумал Степан — и мы все начнём обрастать бронёй, кто-то раньше, и мне кажется, что это будет Витька, кто-то позже — и будем воспринимать её как настоящую кожу. Достучаться до нас снаружи будет всё труднее, одна надежда на то, что внутри, — как это не называй, человечностью ли, совестью, или ещё как — надежда для тех, у кого она есть…»
К воротам поместья подъехал изрядно запылённый чёрный автомобиль со старомодным кузовом брогам[319].
«Кто это ко мне пожаловал? — Без особого интереса подумал Степан. — Явно не оптовые покупатели виски. Да и для налогового агента слишком шикарный автомобиль. Вариантов немного, и каждый следующий намного хуже предыдущего».
Водитель, заглушив мотор, вышел из машины и открыл дверь пассажирского салона. Появившийся из авто господин в сером в полоску костюме, шляпе и ботинках с гетрами был удивительно похож на…
«Ба, да это же сэр Энтони собственной персоной. Принесла же нелёгкая! Видимо, что-то совсем большое в лесу сдохло. Странно, что запаха мертвечины не чувствуется».
Не желая сдерживаться, Матвеев состроил такую гримасу, что гость из Лондона быстро согнал со своего лица дежурную улыбку и настороженно произнёс вместо заготовленного приветствия:
— Неужели вы мне не рады, Майкл, мой мальчик? На вас это совсем не похоже. Или пьянящий воздух свободы сыграл с вами злую шутку, и вы забыли о своих обязательствах? — Интонация, а-ля «добродушный дядюшка», чуть изменилась. — А может, не дай Бог, народец холмов подменил господина Гринвуда? — И вот уже сквозь бесцветные глазки глянул на Степана не «дядюшка Энтони» и товарищ небезызвестного тамбовского волка. — Ладно, не дуйтесь. В дом пригласите, или мы так и будем стоять, потешая прислугу?
— Да, конечно. Простите сэр, но всё так неожиданно. — Степан изобразил на лице приличествующее случаю выражение, хотя и не был уверен, что послание будет доступно собеседнику в полном объеме. — И потом, что я должен был думать, особенно, после того, что мне передали в ответ на мой отчёт по Голландии? Проходите, сэр Энтони! Здесь всё по простому — виски и сигары на столе, хозяйское кресло в вашем распоряжении — устраивайтесь удобнее, и поведайте мне очередную страшную тайну. Или нет. Я сам догадаюсь… Империя в опасности, и только я, скромный второй баронет Лонгфилд, могу спасти её.
— Вас определённо подменили, Майкл. — Сэр Энтони нисколько не рассердился, а, по своему обыкновению, легко принял правила новой игры. — И, к тому же, вы отлично выглядите. Загорели, похудели. Мне что ли тоже бросить всё и махнуть сюда? Кстати, как называется это чудное местечко?
— Сэр Энтони, я не верю, вот ни на столечко, — и Степан показал насколько мало его доверие, — что вы действительно бросите всё ради сомнительного счастья владеть несколькими десятками акров каменистых пустошей у дьявола в… подмышкой. Здесь всё так бедно и скромно, что жители ближайшей деревни не могут позволить себе даже деревенского дурачка и им приходится выполнять его роль по очереди.
— Полно вам, Майкл! — Улыбнулся старый лис. — Эту шутку я услышал впервые, когда вы даже не начали пачкать пелёнки с вышитыми гербами и монограммами. Впрочем, если вы шутите, то дело, за которым я сюда приехал, не так уж безнадёжно.
— Может быть сначала обед? Как вы, сэр Энтони смотрите на большой горшок свежего, горячего хаггиса с чесночной подливой?
— Благодарю вас, Майкл, но вынужден отказаться. Бараний и мой желудки не созданы друг для друга. К тому же у меня очень мало времени и, открою вам государственную тайну, меня здесь вообще нет! В данный момент я нахожусь на борту какого-то военного корабля флота Его Величества и направляюсь в Плимут. Даже не знаю зачем, но это и не важно. Поэтому — перейдём непосредственно к делу.
— Хорошо, я весь — внимание.
— Да, внимание должно стать вашим вторым именем, Майкл. Слишком высоки ставки и новая работа может показаться вам не совсем обычной. — Майор сделал паузу, в течение которой неторопливо закурил.
«А ведь он волнуется — подумал Матвеев — хоть и пытается это скрыть. Неужели дело настолько серьёзно? И серьёзно по сравнению с чем?»
— Скажите, Майкл, вам приходилось слышать о таком журналисте из Германии как Себастиан фон Шаунбург? Выездной корреспондент, или как это у вас называется… Из Deutsche Allgemeine Zeitung?
— Вы шутите, сэр Энтони? Я и коллег-то из больших лондонских газет не всех знаю, что уж говорить о каком-то боше. Кстати, чем так интересен мой берлинский коллега?
«Оба-на! Так вот ты какой, толстый полярный лис. — Мысли Степана сорвались, как говорится, с места в карьер. — Что будем делать? Сухари сушить рано, обойдёмся мордой валенком. Лишь бы выглядеть естественно и не переиграть».
— Извините за скверный каламбур, Майкл, но господин фон Шаунбург интересен тем, что интересует многих совершенно разных, но одинаково интересных
— Фамилия которого начинается на «фон Ш»! — радостно «догадался» Степан.
— Вам не откажешь в прозорливости и умении схватывать на лету, — сэр Энтони тоже мог быть ироничным, когда хотел — но не торопитесь. Наша история только начинается. Так вот, люди Карло Роселли выяснили, что фон Шаунбург действительно работает в Италии как корреспондент. Берёт интервью у весьма солидных господ — например у генерала Марио Роатта…
Матвеев изумлённо присвистнул, и тут же старательно покраснел — ибо стыдно джентльмену подобным образом выражать крайнее удивление. Однако сэр Энтони, что называется, даже бровью не повёл — он был вполне доволен произведённым эффектом.
— … и его подчинённых: полковника Эммануэле и некоторых других, помельче. Если бы жизнь не разучила меня удивляться, дорогой Майкл, я тоже бы присвистнул, как бывало в детстве. Хе-хе! Но любая странность имеет своё простое объяснение — штурмбанфюрер фон Шаунбург, потомок древнего аристократического рода, является сотрудником ведомства Гейдриха. Ergo, его контакты с итальянскими
— Не понимаю одного — выражение лица сэра Энтони было откровенно недоумённым — зачем он большевикам? Насколько нам известно, — полем его деятельности всегда была Европа, — с chekistami он не пересекался, выполнял работу по сбору и анализу относительно открытой информации. Журналистское прикрытие опять же.
— Может быть, они ищут к нему какие-то легальные подходы? Или хотят взять его на горячем, как говорят американцы. Есть на чём его ловить? Долги, пьянство, девочки?
— Скорее уж мальчики — майор неодобрительно скривился — долгое время ходили слухи о его