И. Намор – Техника игры в блинчики (страница 4)

Там, оживлённо переговариваясь, усиленно жестикулируя и явно о чём-то споря, сидят трое мужчин. Степан вглядывается в двоих, — их лица он видит, — и понимает, что так взволновало его состарившееся альтер эго. Тридцатилетний Витька Федорчук что-то яростно доказывает такому же молодому Олегу Ицковичу. Третий собеседник, неузнанный со спины, судя по мелко вздрагивающим плечам, безудержно хохочет. Но, вот он поворачивается, утирая рукавом пиджака выступившие слёзы… Четверть… Профиль…

"Мило, — покачал головой Степан. — И весьма поэтично… но почему бы и нет? Кто сказал, что наша одиссея обязательно должна закончиться плохо? Может ведь случиться и наоборот?"

Глава 1

Барселона

Хроника предшествующих событий:

9 июля 1936 года — начало военного мятежа в Испании и Испанском Марокко.

10 июля 1936 года — премьер-министром правительства Испанской республики стал левый либерал Хосе Хираль. Объявлено о выдаче оружия рабочим отрядам из государственных арсеналов.

11 июля 1936 года — Австрия и Германия подписали договор, усиливший влияние Германии в Австрии.

11 июля 1936 года — Выступления военных мятежников в Мадриде и Барселоне подавлены верными правительству частями и вооружёнными отрядами рабочих.

14 июля 1936 года — В Испании, в Бургосе, создана Хунта национальной обороны — правительство мятежников во главе с генералом Санхурхо.

17 июля 1936 года — Национализация оборонной промышленности во Франции.

17 июля 1936 года — В Испании мятежниками захвачена Севилья и прилегающие к ней районы Андалусии, а также города Кадис и Алхесирас. Начата переброска верных генеральской хунте частей из Испанского Марокко.

20 июля 1936 года — Подписана конвенция в Монтрё, передавшая проливы Босфор и Дарданеллы под полную юрисдикцию Турции.

20 июля 1936 года — В Германии введена обязательная 2-х летняя воинская служба.

20 июля 1936 года — В Мадриде подписан договор о дружбе и взаимопомощи между Испанской республикой и СССР.

24 июля 1936 года — Правительство СССР в своём официальном заявлении выразило полную поддержку республиканцам в Испании и объявило об отправке на помощь законному правительству Особого Экспедиционного корпуса Красной Армии.

28 июля 1936 года — Правительство Франции отвергло предложения британского МИДа о политике "невмешательства" по отношению к происходящим в Испании событиям.

29 июля 1936 года — Армия мятежников под командованием генерала Франко захватила город Бадахос. Южная и северная антиреспубликанские группы войск соединились, создав единый фронт.

Август 1936 года — Э.Хемингуэй написал рассказ "Снега Килиманджаро".

1-16 августа 1936 года — Олимпийские игры в Берлине не стали рекордными по числу стран-участниц. Массовый бойкот, объявленный по инициативе, созванной в Париже в июне 1936 года, Международной конференции в защиту олимпийских идей поддержали более двадцати стран. Лишь 31 государство направило своих атлетов в Берлин.

4 августа 1936 года — Правительство Греции вводит в стране военное положения с целью предотвращения всеобщей забастовки.

11 августа 1936 года — В Китае гоминьдановские войска во главе с Чан Кайши впервые с 1926 года входят в Гуанчжоу.

26 августа 1936 года — Подписан англо-египетский договор, упраздняющий протекторат Великобритании на всей территории, кроме зоны Суэцкого канала, и оформляющий союз двух стран сроком на 20 лет.

28 августа 1936 года — Правительство Хираля уходит в отставку. Мятежники подошли к Мадриду на расстояние 50 километров. Новым премьером становится левый социалист Ларго Кабальеро.

30 августа 1936 года — высадка передовых частей Особого Экспедиционного корпуса Красной Армии в порту Хихон (Испания).

1-8 сентября 1936 года — Лондонская конференция Лиги Наций по "Испанскому вопросу". Закончилась безрезультатно. К режиму "невмешательства", кроме Великобритании, присоединились Австралия, Австрия, Британская Индия, Греция, Иран, Италия, Канада и ряд других небольших государств — членов Лиги Наций.

1. Ольга Ремизова / Кайзерина Альбедиль-Николова, Испания, 3 сентября 1936

То, что случилось, — случилось. Произошло. Но карты могли лечь и иначе…

Комбинаторика, — говорит Степан. — могучий инструмент творения.

"Наверное, он прав… Возможно… Может быть…"

Сколько вариантов предлагает карточная колода? Много, очень много, немыслимо много… Ольга не помнила сколько, хотя кто-то — в ее прежней жизни — ей об этом, кажется, рассказывал. Впрочем, это был взгляд математика, а Кайзерина — или это все-таки была Ольга? — мыслила несколько иначе. В ее представлении количество раскладов зависело и от того, кто ту колоду тасовал.

"А если, не карты, а, скажем, кости?"

Шесть кубиков, у каждого из которых шесть граней… А если жизнь? Вся эта колоссальная, невероятной сложности конструкция… На каком уровне не посмотри: атомарном ли, биологическом, не говоря уже о социальном, — везде найдешь такое изобилие возможностей, что куда там рулетке казино!

Кайзерина отвлеклась, задумавшись "о превратностях судьбы" и вздрогнула, когда, — почудилось над самым ухом, — грянул выстрел.

"Черт!" — но получилось лучше, чем можно было ожидать. Несколько пар внимательных глаз увидели ее "испуг". Увидели и запомнили. А стрелять она отказалась. Винтовку в руки брать даже не захотела.

— Нет, — ответила она на предложение Табиты Рамос. — Оно… Она тяжелая, — Кайзерина прищурилась, рассматривая "энфильд". — И к тому же я журналистка… Нонкомбатант… Вы понимаете?

На нее посмотрели с презрением.

"Буржуазка… трусиха… аристократка гребаная…"

Маленькая женщина, одетая в мешковатые мужские штаны, и с револьвером на поясе тоже прищурилась, рассматривая Кайзерину, "оправдывающуюся" перед Табитой. Сейчас она совсем не походила на ту Герду, с которой Ольга познакомилась в Париже еще в апреле. Та Герда носила модную шляпку, ходила на высоких каблуках и умело пользовалась косметикой. Тонкие черты суженного к подбородку лица, большие красивые глаза и облик женщины-девочки, едва ли не подростка — изящный, притягательный, полный эротического подтекста. Очень немецкий облик, если знаешь, о чем речь. Берлинский… Как бы намекающий на порок. Но, возможно, и парижский, на порок отнюдь не намекающий, потому что принятое в обществе пороком не является. По определению.

— Испугалась? — спросила Герда, кладя руку на "лейку", висевшую на шее. Сам аппарат болтался чуть ниже небольших грудей, топорщивших оливкового цвета мужскую блузу.

— И не вздумай! — покачала головой Кайзерина, доставая из кармана сигареты. У нее на дорожной юбке накладные карманы, как на офицерском френче, весьма удобная вещь: всегда есть куда положить сигареты и спички. — Будешь?

— Буду, — Герда подошла и спокойно взяла из пачки сигаретку. На красивых губах блуждала улыбка, глаза сияли. — Хороший выйдет снимок, — кивнула она на женщин, стоявших в очереди к огневому рубежу, и закурила.

"Испанские женщины учатся стрелять из винтовки… не снимая каблуков".

— Да, — согласилась Кайзерина. — Хочешь, пристрою в Вене?

— Не надо, — качнула головой маленькая Герда. — Я печатаюсь только в "Ce Soir".

"В этот вечер", — машинально перевела на русский Ольга. — Простенько и со вкусом…

Было жарко, пахло солью и горячим песком. Стрельбище — небольшая лужайка с пожелтевшей от зноя травой — находилось почти на берегу моря.

Выстрел. Выстрел. Еще…

"Интересно, — подумала Ольга, медленно, с наслаждением, затягиваясь и наблюдая из-под полуопущенных ресниц, как стреляют испанские дамочки. — Интересно, а как здесь было тогда?"

Мятеж вспыхнул 9 июля. Девятого, а не семнадцатого, как случилось в ее прежней жизни. Но дело не в датах, хотя разница в восемь дней тоже кое о чем говорит, дело в другом. Девятого здесь стреляли. Говорят, в Барселоне были нешуточные бои, и то, что легитимисты город удержали, скорее чудо. Однако задумалась Ольга не об этом. Думала она об Олеге и Степане, которые оба два именно в Барселоне и встретили начало гражданской войны. Впрочем, не так. Если честно, о Степане Ольга вспомнила не сразу, а чуть погодя, потому что думала она на самом деле только об Олеге.

"Олег…"

Самое интересное, что не выгони он ее тогда из Испании, девятого она бы тоже оказалась в Барсе… Но не сложилось: приехала четвертого, уехала шестого. Однако в памяти, в ее странной — "легкой" — памяти, ничего не пропускающей, но многое скрывающей до времени в жемчужных туманах "как бы забвения", в этой вот "девичьей" памяти Ольги-Кайзерины та история начиналась едва ли не на неделю раньше…

А-а-а… я улетаю… и к вам не вернусь…

Сон приснился по пути из Бургаса в Ираклион, где они должны были пересесть на итальянский пароход, идущий в Мессину. Приснился, оставив странное ощущение в груди и породив еще более странные мысли. Особенно запомнился полет…

А-а-а… я улетаю… и к вам не вернусь… — она выворачивает руль, и "Майбах" срывается с полотна шоссе, — устремляясь в свой первый и последний полет… к солнцу, стоящему в зените, в голубизну неба и… в темную синь моря…

Проснулась сама не своя, но потом подышала носом, подумала, выкурила пахитосу и пришла к выводу, что все нормально. Никто ведь ее еще не преследует, и не стреляет по "Майбаху", да и "Майбаха" никакого у нее пока нет. Но обязательно будет и не потому, что ей так хочется "полетать", а потому, что идея хорошая. Богатая идея: красивая машина для красивой женщины… Очень даже!..